Марина почти кричала в трубку, перешагивая через две ступеньки. Пакет с продуктами больно резал пальцы, а на плече сползала тяжелая рабочая сумка.
— Девушка, успокойтесь, — ответил сонный женский голос на том конце провода. — Ваша заявка передана мастеру. Мастер на объекте.
— Да нет там никакого мастера! Я сейчас стою на площадке между шестым и седьмым этажом. Здесь только я, мои больные колени и пакет со свеклой!
— Ждите, до конца дня починят.
В трубке раздались короткие гудки. Марина со злостью засунула телефон в карман куртки и привалилась спиной к побеленной стене. Из открытой форточки на лестничной клетке тянуло сыростью и чужим табачным дымом. Сил идти дальше не было. В тридцать пять лет чувствовать себя разваленной развалиной из-за поломки лифта — это перебор.
Сверху раздался грохот. Кто-то громко топал, спускаясь вниз. Через полминуты на площадку выскочил её муж, Денис. Он был в домашних шортах, футболке наизнанку и с полупустым бокалом кефира в руке.
— Марин, ну ты где ходишь? — недовольно спросил он, даже не глядя на её багровое лицо. — Я уже два раза звонил. Ты телефон вообще не проверяешь?
— Я звонила в диспетчерскую, Денис. Лифт не работает. Третий день.
— Да бог с ним, с лифтом. Ты ключи от гаража куда дела? Мне Сане надо дрель вернуть, он под дверью стоит, ждет.
Марина медленно перевела дыхание. На пальцах от пластиковых ручек пакета уже проступили белые полосы.
— Денис, возьми пакет. Он тяжелый.
— Сейчас, подожди, — Денис перехватил бокал с кефиром поудобнее и заглянул в карман её куртки. — Так где ключи-то? На тумбочке их нет, в ящике тоже. Ты опять их в карман пальто бросила?
— Возьми. Пакет. — Марина выделила каждое слово.
— Ладно, ладно, чего ты заводишься из-за пустяков. На, подержи кефир.
Денис сунул ей в руку бокал, подхватил пакет и бодро зашагал вверх по лестнице. Марина осталась стоять на площадке с чужим недопитым кефиром. В груди у неё что-то горячо и болезненно екнуло. Это была не просто усталость от ступенек. Это было ощущение, что её саму в этом доме давно воспринимают как деталь интерьера. Полезную, бесшумную и очень выносливую.
Когда она наконец поднялась на восьмой этаж и вошла в квартиру, Денис уже вовсю гремел ключами в коридоре, разговаривая по телефону.
— Да, Сань, нашел. Сейчас вынесу. Жена, как обычно, запрятала в сумку. Давай, три минуты.
Марина молча разулась, прошла на кухню и поставила бокал на стол. На кухонном диване лежал их четырнадцатилетний сын Костя, уткнувшись в экран планшета.
— Мам, а че пожрать есть? — не отрывая глаз от экрана, спросил он.
— Я только пришла, Костя. В пакете продукты. Надо приготовить.
— Опять готовить? — парень разочарованно вздохнул. — А готового ничего нет? Из холодильника?
— В холодильнике пусто. Я со вчерашнего дня просила вас купить хотя бы хлеб и молоко. Вы же оба дома были.
— Мне некогда было, у меня стрим, — буркнул сын, переворачиваясь на другой бок. — Ладно, я попозже поем.
Денис вернулся в квартиру минут через двадцать. Он шумно разулся, прошел на кухню и сразу полез в холодильник.
— М-да, шаром покати, — констатировал он. — Марин, а ты борщ хотела сварить? Свари побыстрее, а? Я с обеда ничего не ел, на работе завал был.
Марина сидела за столом, уставившись в одну точку. На плите стояла чистая кастрюля. Рядом на столешнице лежали овощи, которые она только что вытащила из пакета.
— Я не буду сегодня готовить, — тихо сказала она.
Денис обернулся, удивленно приподняв брови.
— В смысле? А что мы есть будем?
— Не знаю. Закажите пиццу. Или сварите макароны. Они в шкафу.
— Марин, ты чего, обиделась, что ли? Из-за ключей? Ну извини, я просто торопился, Саня ждал.
— Дело не в ключах, Денис.
— А в чем? В лифте? Ну починят его, господи. Что ты трагедию устраиваешь на пустом месте? Все ходят пешком, никто не умер.
— Я устала, — Марина подняла на него глаза. — Я встала в шесть утра. Поехала на другой конец города на совещание. Потом отработала полный день. Потом пошла в магазин, потому что никто из вас не догадался сделать это за три дня. Потом я тащила семь килограммов на восьмой этаж. И первое, что я услышала дома — это вопросы про дрель и еду.
Денис вздохнул и сел напротив неё, приняв вид умудренного опытом психотерапевта.
— Марин, ну все устают. Я тоже не на курорте был. Но я же не закатываю истерик. Давай ты сейчас остынешь, почистишь свеклу, и мы нормально поужинаем. Чего воздух-то сотрясать?
— Сам почисти.
— Что?
— Почисти свеклу сам. И мясо порежь. И лук. Кастрюля на плите.
Денис хмыкнул, явно принимая это за шутку.
— Марин, ты же знаешь, я приготовлю так, что это есть никто не сможет. Зачем продукты переводить? У тебя это лучше получается. Тебе сложно, что ли?
— Да, Денис. Мне сложно. Мне очень сложно.
Из комнаты вышел Костя с наушниками на шее.
— Пап, а у нас интернет лагает. Ты роутер перезагружал?
— Спроси у матери, она там рядом с коридором сидела. Марин, перезагрузи роутер.
Марина встала со стула. Её движения были удивительно спокойными, хотя внутри всё дрожало от подступающих слез. Она прошла в прихожую, надела туфли, взяла свою рабочую сумку и потянулась за курткой.
Денис вышел следом, на ходу дожевывая кусок сыра, который все-таки нашел в недрах холодильника.
— Ты куда? В магазин опять? Хлеб забыла?
— Нет. Я ухожу.
— В каком смысле — ухожу? Куда?
— К маме. Или в гостиницу. Мне все равно.
Денис застыл с куском сыра в руке. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения.
— Ты сейчас серьезно? Ой, то есть… ты из-за супа решила из дома уйти? Марин, это уже какой-то детский сад. Тебе сколько лет?
— Мне тридцать пять. И последние десять лет я работаю домашней прислугой без выходных. Костя! — позвала она сына.
Подросток показался из дверного проема.
— Че, мам?
— Я уезжаю на несколько дней. Вся еда в сыром виде на кухне. Инструкция к стиральной машине в верхнем ящике комода. Роутер перезагружается кнопкой сзади.
— Мам, ты че, прикалываешься? А кто готовить будет? — Костя растерянно посмотрел на отца.
— Отец приготовит. У него лапки, но я верю в его скрытый потенциал.
Марина открыла входную дверь и вышла на площадку.
— Марин, вернись! — крикнул Денис ей вдогонку. — Хватит устраивать цирк перед соседями! Слышишь?
Она не ответила. Дверь захлопнулась.
Спуск на первый этаж оказался гораздо приятнее и быстрее, чем подъем. На улице уже смеркалось. Прохладный весенний воздух приятно освежил лицо. Марина дошла до остановки, села в первый пришедший автобус и только тогда дала волю слезам. Ей было обидно, жалко себя, но одновременно она чувствовала странное, давно забытое облегчение.
Она поехала к своей давней подруге Светке, которая жила одна в небольшой однушке на окраине.
Светка открыла дверь в домашнем халате и с маской на лице. Увидев заплаканную Марину с сумкой, она даже не удивилась.
— Так, заходи. С вещами на выход?
— Свет, можно я у тебя пару дней побуду? — всхлипнула Марина. — Я больше не могу.
— Нужно, подруга, нужно. Снимай пальто. Сейчас чай заварю.
Через полчаса Марина уже сидела на светкиной кухне, укутанная в теплый плед, и подробно рассказывала про лифт, свеклу, кефир и роутер.
— И правильно сделала! — горячо поддержала её Светка, наливая чай. — Зажрались твои мужики, Машка. Абсолютно. Они же тебя за человека не считают. Ты для них — функция. Функция «комфорт». Функция сломалась — надо попинать, чтоб заработала.
— Мне так стыдно, Свет… Косте четырнадцать, он к экзаменам готовится. А я ушла.
— Ой, перестань! Четырнадцать лет — это здоровый лось, который может сам себе яичницу пожарить. А Денису твоему вообще сорок. Пропадут они, как же. Поголодают дня два — сразу поймут, откуда еда в холодильнике берется.
Телефон Марины на столе зажужжал. Экран загорелся. «Денис».
— Не вздумай брать, — строго сказала Светка. — Пусть помучаются.
Марина перевела телефон в беззвучный режим и перевернула экраном вниз.
Суббота и воскресенье прошли для Марины как в тумане. Она заставила себя не проверять сообщения, хотя рука то и дело тянулась к сумке. Светка таскала её по магазинам, в кино, они гуляли в парке и болтали обо всем на свете. Впервые за много лет Марина поймала себя на мысли, что ей не нужно каждую минуту думать о том, что приготовить на ужин и постираны ли у мужа рубашки на неделю.
В понедельник утром Марина поехала на работу прямо от Светки. День пролетел незаметно, но ближе к вечеру тревога снова начала нарастать. Надо было что-то решать. Вечно жить у подруги нельзя.
Около шести вечера, когда Марина выходила из офисного здания, у крыльца она увидела знакомую машину. Денис стоял прислонившись к капоту. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Смятая куртка, щетина на лице, под глазами темные круги.
Завидев Марину, он сделал шаг навстречу.
— Марин, привет.
— Привет. Ты как тут?
— Да вот, высчитал, когда ты освободишься. Поехали домой, а?
Марина остановилась в паре метров от него.
— Денис, я не вернусь, пока всё будет по-прежнему. Я не хочу снова идти на восьмой этаж с пакетами и слушать претензии.
— Лифт починили, — быстро сказал Денис. — Еще в субботу утром. Я лично ходил к начальнику ЖЭКа, устроил им там разнос.
Марина удивленно приподняла брови.
— Ты? Ходил в ЖЭК?
— Да. Потому что Коська отказался идти за продуктами пешком, а у нас дома реально ничего не было, кроме соды и лаврового листа. Марин, ну прости меня. Я дурак. Я правда не понимал, как тебе тяжело.
— Денис, дело не в одном дне. Это годами копилось.
— Я понял. Честно. Мы с Коськой в воскресенье пельмени варили. Это был ад. Они склеились в один большой ком. Мы его резали ножом и ели. Коська сказал, что если ты не вернешься, он уйдет в интернат, потому что моя стряпня опасна для жизни.
Марина не выдержала и тихо прыснула.
— А стиральная машина?
— Стиралку мы не трогали, побоялись, — честно признался Денис. — Марин, поехали домой. Мы там порядок навели. Ну, как смогли. Коська посуду помыл. Сам. Без напоминаний.
Марина посмотрела на мужа. В его глазах впервые за долгое время была не привычная уверенность хозяина дома, а самая настоящая растерянность и страх её потерять.
— Ладно, — вздохнула она. — Поехали. Но у меня условие.
— Какое? Всё что угодно!
— Меню на неделю составляем вместе. И готовим по очереди. Завтра твоя смена.
— Идет, — с облегчением выдохнул Денис, открывая перед ней дверцу машины. — Я найду в интернете рецепт съедобной яичницы.
Когда они поднялись на свой восьмой этаж — действительно на лифте, который работал на удивление тихо, — Марина вошла в квартиру. В коридоре пахло чем-то горелым, на полу сиротливо стояли чьи-то грязные кроссовки, но на кухонном столе её ждал огромный букет желтых тюльпанов в трехлитровой банке. Вазу мужики, видимо, так и не нашли.
Из комнаты выбежал Костя.
— Мам! Привет! Ты вернулась! — он подбежал и неожиданно крепко обнял её. — Больше не уходи, ладно? Мы без тебя тут чуть не одичали.
Марина прижала сына к себе и улыбнулась, посмотрев на Дениса, который как раз заносил её сумку. В доме по-прежнему был легкий кавардак, но теперь она точно знала: её здесь любят. И, что самое главное, наконец-то начали ценить.
— Молоко закончилось — всё, что муж написал за 3 дня. Почти ушла, но след от кольца отрезвил