— Твою жену уже извозили всю, а ты сидишь — глазки в пол: я — не я и лошадь не моя?
Все перестали есть и во все глаза смотрели на тихого всегда мужчину: сегодня он предстал совершенно в другом свете.
Нам не понять — мы не любили…
Зоя пребывала в волнении: она, вообще, была очень трепетной — эта хорошенькая Зоя.
К тому же, сегодня предполагался визит к свекрови. А это повышало градус напряженности еще на пару делений.
Свекровь невестку не жаловала — как и большинство других свекровей.
И совершенно искренне полагала, что ее мамин пирожочек и сЫночка-корзиночка промахнулся с выбором себе пары.
И это, несмотря на то, что у симпатичной девушки была хорошая работа и своя квартира.
А у сынули в кармане — вошь на аркане и ноль квадратных метров: он был зарегистрирован с родителями.
Никита никак не мог найти себе хорошую работу и находился в перманентном поиске: все не то, мамочка! Все не так: издеваются они, что ли?
Но ворона говорит вороненку — мой беленький, а ежиха ежонку — мой гладенький. Поэтому, великовозрастный мальчик всегда оказывался прав. А как вы все хотели?
Зоя свЕкров тоже не шибко жаловала: да и было бы глупо в свете происходящего испытывать к ним любовь.
Они, точнее, она, свекровь — свекор ее не трогал! — тебе за шиворот нава…лила, а ты к ней целоваться?
Но отк..ровенно, конечно, не хамила: ста..рикам везде у нас почет.
А возраст родителей любимого мужа приближался к шестидесяти — он был поздним ребенком. А это, по понятиям двадцатипятилетней девчули, составляет глубокую ста..рость.
По поводу собственного сына свекровь находилась в состоянии восторга — ну, как же: он же — лучший! Самый умный, красивый и работящий! Просто ему пока не везет…
Ведь, как известно, люди — очень злые: норовят затоптать того, кто умнее и удачливее их! Потому и с работой не ладится: никчему…шники сразу начинают завидовать и строить козни!
Зоя любила своего Никиту, но не до потери чувствительности и контроля: поэтому, оценивала ситуацию трезво. И видела, что свекруха со своей безграничной любовью заруливает немного не туда.
А Никитосу нужно было проявлять немного большую активность, а не лежать на диване с телефоном: «Я сочиняю резюме, зая!»
Ключевым тут было слово сочиняю: в плане придумывания небылиц, Никите не было равных.
А тут получалось, что все шагают не в ногу: один барабанщик не выбивается из ритма. А так не бывает, чтобы ты один — нормальный, а остальные — не очень. Но мама с Никитой хотели, чтобы все было именно так.
Раньше Зоя наивно полагала, что симпатичный внешне человек окажется таким же изнутри: добрым, чутким и все понимающим.
Но красивая Любовь Петровна начисто опровергала этот постулат.
И вела себя по отношению к невестке соответственно: поднимет та голову — плюну, опустит — клюну!
Поэтому, что бы ни сделала хорошенькая Зоя, все оказывалось не так.
И вот теперь девушке предстояла поездка в гости, от которой та не ждала ничего хорошего: у мамы мужа предстоял очередной День рождения.
А это означало отнюдь не приятное времяпрепровождение. А наоборот…
Перефразируя слова известной казацкой песни, можно было сказать: ой-ся, ты, ой-ся — бойся меня бойся — потому что Зоя стала бояться любимую маму мужа.
А со стороны свекрови это была нелюбовь «с первой ложки». А наивная молоденькая Зойка подумала, что сможет это исправить.
И, со временем, все, конечно же, утрясется — женаты-то они — всего ничего — чуть больше двух лет: и свекровь обязательно ее полюбит!
Ну а как же? Ведь девушку всегда все любили: и дома, и в школе, и потом — на работе!
Но мама Люба оказалась неприятным исключением: маме Любе хорошенькая невестка оказалась не люба. Да, вот такая тавтология, дорогие вы наши…
Создавалось впечатление, что именно на ней красивая тетенька вымещала весь копившийся негатив.
А на ком его еще вымещать-то?
На работе за это могли уволить, а, в ее предпенсионном возрасте, потом фиг устроишься.
Своих было жалко.
Подруги тоже исключались — могли послать: с кем потом дружить-то? Оставалась одна Зойка.
«Интересно, а как же она жила до меня? — все чаще думала невестка. — Кого-то же она все это время ела?» — поститься все время красивая мама мужа не могла!
Видимо, свекровь оказалась тем самым энергетическим вампиром или токсиком,как сейчас говорили.
И если бы любимый муж хоть чуточку поддерживал Зойку и как-то защищал от мамы, ей было бы легче.
Но он, как всякий лишенный воли человек, предпочитал или благородно помалкивать, или отделываться замыленной фразой: ну это же мама…
— И что с того, что мама? — не выдерживала Зоя. — Значит, меня можно поедом жрать? — со временем жена перестала церемониться по поводу лексикона: хоть так отыграться.
Поэтому, в выражениях не стеснялась: она была умной и смекалистой — на работе девушку очень ценили.
Но, при контакте со свекровью, с Зоей происходила удивительная метаморфоза: то, что происходит с бедным кроликом при взгляде на удава — полная парализация воли.
Умные слова не шли в голову, а яз.ык прилипал к небу — так на нее действовало присутствие мамы мужа.
А если та начинала говорить, вообще, наступал столбняк.
Поэтому понятно, что ни грубых слов, ни вообще каких-либо слов в адрес свекрови не было: невестка отделывалась только коротким «да» и «нет» или кивала.
— Мама хочет, как лучше! — неуверенно произносил муж вторую замыленную фразу.
— То есть, ты искренне полагаешь, что ее постоянные нападки на меня смогут улучшить чью-то жизнь? — не отставала Зоя. — Объясни, чью и как!
Ведь какую-то цель она преследует!
Не может же человек так планомерно выклевывать печень другому человек совершенно без цели?
Хорошенько дело — объясни! Он и сам не понимал, почему мама прицепилась к его жене.
Раньше-то такого не происходило: все было относительно нормально.
Нет, недовольства со стороны мамы всегда было много. А сынуля всегда был «персона нон грата»: весь мама..шкин негатив был направлен на других родственников.
Пока он не женился…
Что это было — сказать трудно. Возможно, банальная зависть: такое случается часто.
Пришла та, что моложе и красивее, и отняла любимую игрушку. И теперь станут любить ее, а не тебя.
И кто-то сможет с этим смириться, а кто-то — нет: мама Люба не смогла.
И вот теперь девушке предстояло испытать эти ощущения снова: свекровь пригласила их на очередной День рождения — будь он неладен…
Зоя выбирала себе наряд и думала, что все равно мама..шка ее оговорит, что ни надень! Так и получилось.
Все уже сидели за столом, но начала торжества еще не было.
Любовь Петровна скептически оглядела невестку и презрительно произнесла:
— Ну, что — скромненько и миленько — вижу, что старалась! Сама сшила?
Намекая на несостоятельность прикида. Это прозвучало, как известное и обидное описание интерьера: бедненько, но чистенько.
Хотя было видно, что и блузка, и юбка были фирменными — купленными с Зойкиной премии и сидевшими идеально: у Никитоса дохода практически не было.
Все происходило при полном скоплении гостей: кворуме, елы-палы.
И тут в голове у невестки неожиданно то ли перемкнуло, то ли, наоборот, включилось.
И девушка не ограничилась привычным «да», а ровным тоном произнесла:
— Ага, готовилась — несколько ночей шила: хотелось понравиться любимой маме мужа!
Думаю, мне это удалось! Правда, Любовь Петровна?
Вам, действительно, нравится?
Зоя говорила спокойно, улыбчиво, в глаза смотрела прямо — заподозрить в обмане девушку было нельзя.
Свекровь очень удивилась, но промолчала, а гости изумленно переглянулись: это было что-то новенькое!
А Зойка тоже удивилась -только внутренне: оказывается, и она может неплохо реагировать!
Праздник проходил дома. И, естественно, кто-то из гостей, после первого тоста, похвалил стряпню хозяйки.
И началась вторая часть того самого балета…
Как-то раз, притащившаяся к ним не ко времени, свекруха застала, как они ужинали готовым куриным шашлыком: задержавшаяся на работе Зойка не успела приготовить ужин.
А у Никитоса, уже к тому времени, торчащего дома, ручонки росли из места ниже пояса.
Шашлык, кстати, был очень неплохим и относительно недорогим.
И уже тогда невестка получила порцию «люлей»: разве так нужно кормить мужа? А вот я… А вот в наше время…
А муж, пару минут назад уминавший и нахваливающий шашлык, промолчал.
И молчал все время, пока мама учила неумную невестку жизни: подними свою пятую точки и приготовь нормальную еду!
Это произошло впервые всего через месяц после свадьбы — они только-только вернулись из свадебного путешествия.
И Зойка списала все на растерянность мужа: ну не сориентировался мальчик, забуксовал — мама же просто с налету начала! Тут, кто хочешь, растеряется!
Сама она в разборки со свекровью вступать не стала: рановато еще…
Но, оказалось, что и позже защищать ее муж не станет — предпочитая молчать. Почему? Ну это же — мама…
Короче, на колу — мочало: начинай сначала.
И вот теперь Любовь Петровна вспомнила этот леденящий кровь в жилах случай — прошло -то всего-ничего: два годика! — и начала по этому поводу негодовать.
Нет, открыто имя Зойки не называлось: просто — современная молодежь.
И, хотя за столом были еще и племянницы свекрови того же возраста, что и невестка, всем было ясно, кто имеется в виду.
Зоя сидела с непроницаемым видом, хотя внутри у нее все бушевало, и представляла, как она переворачивает салатницу и надевает ее нена.вистной свекрухе на голову, а потом гордо уходит: психологи советуют.
Но это помогало мало. Никита смотрел в одну точку и молчал. Гости тоже чувствовали себя как-то неуютно: речитатив именинницы затянулся.
А история обрастала все новыми и новыми подробностями…
И тут свекор, который тоже всегда молчал, вдруг сказал:
— Ну сколько же можно, Люба? Мусолишь одно и то же! Не надоело тебе? Гостей бы пожалела!
Свекровь замолчала, будто подавилась: чтобы так, «привсехно» и ее окоротить?
А потом, уже без прежней уверенности в голосе, произнесла:
— Я хотела, как лучше!
— Тогда замолчи — вот и будет лучше, причем, всем — и, в первую очередь, тебе! — посоветовал Андрей Иванович.
И, обращаясь уже к сыну, произнес:
— А ты чего яз.ык проглотил? Твою жену уже извозили всю, а ты сидишь — глазки в пол: я — не я и лошадь не моя?
Не видишь — тяжело девчонке одной отбиваться!
Все перестали есть и во все глаза смотрели на тихого всегда мужчину: сегодня он предстал совершенно в другом свете.
А он на этом не остановился: видимо, у него тоже накипело.
И сказал Зойке:
— Это, конечно, моя семья и мой сын, но вот что я тебе скажу: беги от этого сл..зня, пока не поздно!
Ничего хорошего у вас не получится: это уже невооруженным взглядом видно!
А ты — девочка хорошая и умная: найдешь еще себе пару.
То есть озвучил то, что давно уже приходило Зойке на ум…
— Ты что это ей советуешь? — визгливо закричала ему жена.
— Как это что? — спокойно спросил мужчина. — Она же тебе не нравится? Не нравится!
Никита, судя по его поведению, вообще к ней равнодушен: для чего ей торчать в вашем г..дючнике? Чтобы что?
Г..дости твои регулярно выслушивать? Она же себя не на помойке нашла!
А если ты не за..ткнешься, дорогая моя, то я тоже скоро уйду!
Все молчали: речь папы Никиты произвела эффект разорвавшейся бом.бы. Ай да Андрюша — вот молодец!
А свекор встал и вышел из-за стола: после таких слов, впервые за долгие годы брака, нужно было охолонуть…
Зоя тоже поднялась из-за стола и, ничего не говоря, пошла к выходу: все было и так ясно — папа мужа неожиданно все сказал за нее!
И девушку никто не остановил. А кто же ее остановит-то?
Никита потерянно смотрел в тарелку: такого он не ожидал! Чтобы собственный папочка и так припечатать?
И что он имел в виду, говоря про сл…зня? Обидно, честное слово!
Вернувшаяся домой Зоя думала, что муж ночевать не придет: после всего это было бы резонно.
И, в общем-то, ей это было уже все равно: решение было принято — развод и девичья фамилия.
Просто свекор озвучил все то, что давно уже зрело у нее в душе.
Но муж не только пришел, но и стал пытаться «играть на струнах ее души»: ну, как же — его же обидели — обозвали сл..знем!
Поэтому мальчика нужно было пожалеть! Да, приголубить и пригреть на груди!
И никакого развода — даже не думай! Да и мама этого не допустит!
— Не допустит? — удивилась Зойка. — А тогда какого фига все эти годы она ее гн.об..ила, натурально выражаясь?
— Ну это же мама, — привычно произнес Никитос.
Но на этот раз не прокатило.
— Правильно — мама! — ответила Зоя: муж просиял — поняла! А жена продолжила: — Но не моя!
А ты иди и целуйся со своей мамой!
И тридцатилетнее чадунюшко, с одним сиротским рюкзачком — больше не нажил! — было выставлено прямо в ночь: маме Любе — большой привет!
Уходить к маме муж не хотел: говорил, что любит. Приводил примеры из классики. Давил на жалость — обидели-то и обозвали его: тебе бы так!
Зоя молча, устало смотрела на суетящегося перед ней взрослого мужчину: а его папа-то оказался прав…
В результате, муж ушел.
А Вам, Андрей Иванович — спасибо большое! И вправду говорят: бойся гнева терпеливого человека. Вы же оказались очень терпеливым…
— Кнопку на стиралке жмешь? — смеялся муж. Оставила 14 страниц инструкций и — До свидания