Папа и мама смотрели на сына с ожиданием и надеждой: «Ну, давай уже, забацай им, сЫночка!
Вот сейчас мы их всех уделаем окончательно!» – семье Жансов родня завидовала, и папа с мамой это прекрасно знали.
— Какой же ты писарь после этого, когда карандаш потерял? – эти слова принадлежат кухарке и, по совместительству, служанке Бальзаминовых – Матрене.
Когда главный герой из бессмертного произведения не смог найти тот самый карандаш – видимо, единственный.
Леня Жанс, родители которого видели мальчика музыкантом, потерял скрипку…
Как можно потерять скрипку?
Нет, потерять-то все можно. Забыть, например, в автобусе или такси, замечтаться и забыть. Или, по такой же причине, оставить на лавочке, задумавшись о сокровенном.
Так, собственно, и произошло: скрипка была оставлена на лавочке. Нет, это не ошибка: не забыта, а именно оставлена — Ленька ее ненавидел.
Первое разочарование постигло мальчика еще в детстве: он хотел бить степ, а ему купили скрипку.
Ленька с недоумением смотрел на футляр под елкой: это что? Он же хотел получить на Новый год радиоуправляемый вертолет!
— А это, сынок, тебе наш подарок! – радостно объявила мама. — С января будешь заниматься музыкой. Поэтому мы с папой решили подарить тебе инструмент!
Шестилетний Леня с недоумением разглядывал странный черный футляр: из всего сказанного, он понял только слово инструмент.
«Ну, что, – решил мальчик, — пусть будет инструмент! Неплохо бы, чтобы это было сверло: такое, как у соседа дяди Коли.
Или, например, лучше точило – такое, которое можно вертеть! От него во все стороны получаются искорки, когда начинаешь что-нибудь точить!»
А вертолет ему купят попозже.
Но внутри лежала скрипка — мальчик уже это знал: обычно на такой играли в оркестре серьезные дяди и тети, которых показывали по телевизору, когда у.мирал кто-нибудь очень важный.
Тогда они начинали пиликать на своих скрипочках, как в песенке про улыбку и кузнечика: ее недавно написали. И сейчас она звучала из каждого утюга.
Хорошо, но при чем здесь он, Ленька? Где он – будущий степист — и где инструмент, ассоциирующийся у него исключительно с грустной музыкой?
Хотя небольшой размер инструмента – одна восьмая: это он узнает позже – наводил смекалистого парнишку на серьезные размышления.
И его опасения оправдались – ему было уготовано великое будущее: «Ты станешь музыкантом, сынок!» – это тоном, не оставляющим сомнений, сообщила ему радостная мама.
— Но я не хочу! – выдавил из себя изумленный Ленька: ладно бы, ударная установка!
Играя на ней, можно будет, хотя бы, держать ритм: для чечетки ритм – самое то! Но скрипка-то почему?
Причем, учить его стали на дому: для этого был приглашен какой-то очень перспективный студент последнего курса консерватории – Всеволод Михайлович.
Позже мальчик осознает, что это было самым правильным и оптимальным решением: вряд ли его «забесплатно» долго стали бы терпеть в каком-то другом месте – тогда еще были кружки при доме пионеров.
А тут педагог, хотя бы, страдал за существенную сумму: денег на наследника Жансы не жалели.
— Жансы умеют предоставить шансы! – остроумно, как ему казалось, шутил папа. А Лене было совсем не весело.
Ну, хорошо – пусть не ударная установка, но тогда – хотя бы гитара! Можно петь и всякое такое. И девчонки любят слушать песни под гитару.
А где вы видели, чтобы у костра пели песни под скрипку? Да и степ били тоже? Во по..зор..ище-то…
А на степ его отдали. В обмен на уроки на скрипке: твоя взяла! И мальчик радостно согласился…
Но дело не пошло: в мечтах-то все было хорошо. А реальность оказалась суровее, чем предполагалось. И это стало вторым разочарованием для парнишки.
Пухлый Ленчик был явно тяжеловат для степа: там предполагаются кое-какие прыжки. Да, это не ирландские танцы, где нужно, практически, парить в воздухе. Но все же.
Хорошо кушающий Ленчик не мог не то, что парить, он даже оторваться от пола не мог.
А это же не танцы в ансамбле «Березка», где можно и нужно скользить по паркету. А немного другое. И это другое явно оказалось мальчику не по силам.
И педагог сразу сказал, чтобы отдали лучше его в бальные танцы. Там можно будет танцевать, не отрывая ноги от пола.
«В бальные танцы? – оскорбился Ленчик. — Это где у всех – откляченные …пы? И у мальчиков, и у девочек? А потом – и у дядей с тетями?»
На такое он был не согласен. Остались шахматы: развивают память и логику! Да, шахматы и скрипка.
Прошло три года.
До Ленькиной школы педагог Сева ходил к ним вечерами. А потом он закончил свою консерваторию и стал работать вечерами в оркестре. Потому все уроки стали проходить в дневное время, когда родители были на работе.
Смекалистый Ленька отказался от продленки: он уже сам мог разогреть себе обед.
После обеда обычно и проходили уроки музыки. И это стало первой отдушиной в нелегкой судьбе мальчика.
Оба – и педагог, и ученик — понимали, что ничего хорошего из этого не получится: опираясь на ненависть, ничего не достичь. А Леня испытывал к скрипке только ненависть.
Поэтому уроки проходили ненапряжно: Леньке не хотелось пиликать, а педагогу Севе – слушать это пиликанье. И они просто разговаривали.
Да, удивительно, но молодой учитель понимал мальчика, как никто!
И оба они хранили эту страшную тайну: в случае обнародования всего этого, досталось бы обоим. На что оба надеялись – непонятно.
Когда вечером приходили родители, то сын на «голубом глазу» говорил, что уже сделал все уроки и даже позанимался! Да, почти сорок минут играл на скрипке!
И это была чистейшая ложь…
Но в другом обмане Леня замечен не был, поэтому родители ему верили. До определенного момента…
В один из Новых годов родня решила собраться у Жансов. И тогда его тетя попросила исполнить что-нибудь:
— Ты же уже давно учишься, Ленчик? Давай, похвастайся – чего ты достиг!
Время учебы уже приближалось к трем годам.
Как родители до сих пор не удосужились проверить умение мальчика и до сих пор им еще не похвастались – тоже было непонятно.
Наверное, были слишком заняты зарабатыванием денег и слишком много ему доверяли.
Но факт оставался фактом.
Папа и мама смотрели на сына с ожиданием и надеждой: «Ну, давай уже, забацай им, сЫночка!
Вот сейчас мы их всех уделаем окончательно!» – семье Жансов родня завидовала, и папа с мамой это прекрасно знали.
Собственно, и совместный Новый год затевался для этого самого: чтобы родственная зависть увеличилась в геометрической прогрессии.
Ленька похолодел: перед праздником он как-то упустил этот момент и расслабился: до этого все шло просто прекрасно!
И вот теперь он очутился перед фактом. Это был тупик, из которого не было выхода. Да что там тупик – катастрофа: самолет ушел в пике…
— Я стесняюсь! – закричал мальчик и попытался убежать.
Но его остановили и стали уговаривать. И тогда он решился: лучше несколько минут позора, чем всю жизнь мучиться. Может, тогда родители что-то поймут?
Он расчехлил скрипку и взял смычок: все застыли в ожидании…
Помнится, есть такой композитор – Раухвергер. А у него существует опера-балет «Снежная королева»: да, два – в одном флаконе. Кто не в тренде – полюбопытствуйте.
Так вот Ленчик мог бы вполне сыграть там партию скрипки…
В исполнении мальчика мелодия не угадывалась совсем: только протяжные, заунывные, не связанные между собой звуки, напоминающие стон.
И тут родителям запоздало стало ясно, что имели в виду соседи, все время интересующиеся: зачем же так мучить животное-то?
Гости кусали губы, чтобы не засмеяться. Папа с мамой сидели в оторопи: вон оно, оказывается, как!
«Ну, что – можно считать, что затея провалилась!» – решил счастливый Ленька.
Но ему никто, почему-то, ничего не сказал. Хотя мальчик ждал, что у него заберут ненавистную скрипку, но этого не произошло. Как так?
Более того, в первый же урок после каникул, мама впервые осталась дома. И высказала свои претензии Всеволоду Михайловичу, который, оказывается, не развил в их мальчике талант! А за это время можно было научить игре на скрипке даже обезьяну!
Жансы платили хорошо, но явно не достаточно для того, чтобы выслушивать всю эту совершенно не обоснованную фигню. И Севка в долгу не остался. И высказал то, что давно вертелось у него на яз..ыке.
Что развить талант у человека можно в одном-единственном случае: когда он у него есть, пусть — даже в зародыше!
А когда его просто нет, из ничего чего не бывает. Вот что можно сделать из полного вакуума? Правильно – ничего: такой же вакуум.
Мама остолбенела. Как это – вакуум? Как это — нет таланта? У ее Ленчика – и нет таланта?
И допустила стратегическую ошибку. Да за такие деньги…
И это сыграло свою роль: педагог встал и вышел.
«Ну, все!» – выдохнул наивный Ленька, полагая, что его муки закончились.
Но не тут-то было: родители наняли другого педагога. И вот уже с ним все задушевные разговоры закончились…
Худо-бедно, прошло еще два года: уже в игре сына стала угадываться какая-то мелодия — теперь за ним был установлен неусыпный контроль.
Тогда как раз вышел фильм про Покровские ворота. В котором один мальчик, пока другие играют в футбол, все время терзает скрипку, подгоняемый дедушкой: «Играй, Яшенька!»
— Это не ты там снялся в роли Яши? – ехидно поинтересовалась самая красивая девочка класса, которая очень нравилась Лене: все были в курсе его экзерсисов со скрипкой.
Хотя низкорослый и несимпатичный Ленька нисколько не походил на того самого Яшу.
А смекалистый мальчик не нашелся, что ответить. И тогда у него появилась конструктивная мысль потерять инструмент.
— Какого рожна тебя понесло на улицу со скрипкой? — бушевал папа, прекрасно знающий, что занятия проходили дома.
— Я хотел поиграть Тане Токарчук! – вдохновенно врал Леня: у Таньки мама была заведующей гастрономом.
А его родители, как и родители Павла Ивановича Чичикова, советовавшие в детстве Павлуше дружить только с богатенькими, тоже приветствовали исключительно «нужных» друзей.
Поэтому девочка была выбрана в качестве громоотвода совершенно не случайно.
— Так позвал бы ее сюда! – уже другим тоном предложил папа: прокатило… – Почему бы не позвать хорошую девочку к нам?
— Она стесняется! – произнес сын, глядя отцу прямо в глаза: впереди забрезжила свобода – скрипки-то уже не было…
Тогда не было и такого количества видеокамер, поэтому инструмент не нашли. Ну, на этот раз, точно все!
А вот и фигушки вам: мальчику купили еще одну скрипку. Это уже было серьезно: надо было что-то делать.
И тогда он решил скрипку сжечь. Да, прибегнуть к радикальным мерам и сжечь дорогой инструмент: может, тогда до родителей дойдет?
Потому что, когда он просил, за ради Бога, не покупать больше скрипок, они просто его не слышали.
А как иначе? И разве одиннадцатилетний парнишка может понять, что такое хорошо, а что такое плохо? Вырастет – поймет: еще потом благодарить будет!
Но благодарностей не последовало, наоборот: скрипка была благополучно разломана и брошена в старую бочку за школой, где дворник Фарид жег мусор. А скрипка уже давно была причислена Ленькой к мусору.
Его вы..по..роли – детских омбудсменов тогда не было. Но с ненавистным инструментом было, наконец, покончено: папа и мама, к счастью, поняли, что все время бились в закрытую дверь.
Прошло много лет. Нескладный Ленька вырос и превратился в уважаемого человека – Леонида Львовича. Который занимался любимым делом: держал агентство по организации праздников – что-то вроде «Holyday every day».
И в этом агентстве было собрано все: фокусник, аниматоры, шоу мыльных пузырей, джаз-бэнд и – внимание! – степисты.
Да, два брата-степиста, которые пользовались успехом и которых очень часто заказывали даже на свадьбы. Пусть хоть так, но Лене удалось осуществить свою детскую мечту: раз сам не в состоянии, буду любоваться другими!
Одним предновогодним днем мужчина поехал в торговый центр купить подарки многочисленным чадам и домочадцам: у него было уже трое внуков.
И тут он увидел Всеволода Михайловича. Да, того самого педагога, понимающего его, как никто.
Сильно постаревший скрипач брел куда-то без всякой цели: это было видно. Он сильно постарел: сутулая спина, потухший взгляд.
Но по-прежнему тощую шею музыканта украшала бабочка: он всегда приходил на урок при полном параде.
Педагог Сева обрадовался «мальчику»: это было напоминанием об его счастливом, в общем-то, прошлом и ушедшей молодости. Ведь у Всеволода с Леонидом было связано много приятных моментов. И у Леньки тоже.
Они встали в сторонке и разговорились. И скрипач грустно поведал, что оказался никому не нужен: да, возрастной ценз, знаете ли! Тут молодежь некуда девать, а вы лезете со своей скрипкой!
И тогда Ленька – а он по-прежнему оставался в душе Ленькой – пригласил старика к себе в агентство: будете «ла…бать» на скрипке!
— А разве кому-то на нынешних корпоративах нужна классика? – хмуро спросил Всеволод Михайлович. – «Мурку» я играть категорически не согласен!
— И не надо! – согласился Леонид. – Играйте эту, как ее — рапсодию Листа: ну, где еще канкан! Для корпоративов – самое то! Если бы Вы знали, как же нам Вас не хватало!
И дело пошло: теперь их приглашали к себе не только из-за степистов…
А предназначением Леонида Львовича оказалось умение дарить людям радость – это у него получалось лучше всего.
К тому же, Жансы умеют предоставить шансы! – так часто шутил папа. Которого, к сожалению, уже давно не было.
Пасынок сдал отчима