Мне очень стыдно, но это коснулось и меня. Да, я приняла все за чистую монету и даже решила связать с ним свою жизнь.
Но он попользовался мной и бросил. Поэтому я здесь и стою.
И я хочу, чтобы вы все были осведомлены о моральном облике этого недостойного мужчины.
«Я работаю в хорУ: все орут и я ору».
Две подружки — Саша и Наташа — пели в хоре. И не просто пели, а выбрали хоровое пение в качестве своей основной профессии.
Конечно же найдутся такие, кто скажет: «Тоже мне – профессия: глот.ку д..рать!»
И будут абсолютно не правы: эта профессия — не хуже и не лучше остальных.
К тому же, умные психологи выяснили, что человеку нужно регулярно снимать копящееся внутри него нервное напряжение. В противном случае, его просто разорвет изнутри.
А сделать это забесплатно можно только путем обычного крика: приходишь в какое-нибудь безлюдное место, лес, например, и, прощенья просим, орешь — в людном месте твою мятущуюся душу могут и не понять.
Особенно это рекомендуется делать с детьми, обладающими повышенной возбудимостью. Нет, не орать на них в безлюдном лесу, а заставлять кричать их. Хотя, как вариант, можно поорать и вдвоем.
А пение условно можно причислить к тому самому ору: вот почему хористы – самые спокойные.
Слышали вы когда-нибудь, чтобы какая-нибудь уличная д..рака была затеяна хористом?
То-то же: зачинщиком мог быть, кто угодно, только не хористы!
Тут уместно вспомнить и Булгаковского Фагота: пение берет времени самую малость. А пользы от этого – цельный вагон.
И задушевные подруги занимались любимым делом. Попутно сбрасывая напряжение и получая за удовольствие и сброс негатива довольно неплохие по меркам их города деньги.
Девочки любили петь всегда: и в детском саду, сидя на горшках. И в школе. Поэтому вместе записались в пятом классе в музыкалку «на гитару».
Потому что на гитаре можно будет аккомпанировать себе при пении. Как Жанна Бичевская, например.
После девятого класса обе пошли в колледж: институтов в их месте проживания не было.
В принципе, можно было обойтись и без этого: после музыкалки обеим предложили места в профессиональном юношеском хоре при местном доме культуры. И даже «положили» неплохую зарплату: пой и ни о чем не думай!
Но родители с обеих сторон надавили: хор-то – юношеский! Ну, хорошо: до тридцати можно еще перед выходом на сценку завязывать себе бантики на хвостиках, камуфлируя возраст, а дальше – что?
Но глу..пым «род..акам» объяснили, что дальше – взрослый хор. А еще дальше, за горизонтом — хор ветеранов. Но думать об этом сейчас не хотелось.
Но родители, все же, додавили: потом спасибо скажете! И девочки пошли после девятого в медицинский колледж по специальности сестринское дело.
И даже кое-как его закончили, так как было некогда: утром – репетиции, вечером — концерты.
Билеты в клуб стоили недорого, поэтому зрители там всегда были.
Профессия была получена. Но ей никто не воспользовался: неужели кто-то выберет уколы и клизмы вместо задушевных песен? Покажите нам эту неумную.
Время шло: возраст девушек приближался к тридцати. К числу, которое тогда казалось очень далеким: когда это еще будет-то?
Когда-когда – скоро, вот когда! И, действительно, теперь обеим приходилось маскировать действительность, прикалывая бантики и заколочки на два торчащих на макушке несуразных хвостика. Которые потом превращались в неплохую стрижку каре.
В принципе, все было неплохо. Профессия была – а это сейчас главное. Но хронически не ладилось с личной жизнью: рядом не было того самого милого.
А без этого не было вытекающего из его присутствия, точнее, отсутствия, женского счастья.
Кавалеры у веселых подружек, конечно, имелись. Обе девушки обладали приятной внешностью, были неглупыми и довольно сносно аккомпанировали себе на гитаре. Поэтому были душой любой компании.
Но второй половинки не находилось: все было не то. Ведь, помимо того, что тебя с удовольствием слушали, для семейной жизни нужно было обладать чем-то еще.
А нынешние тридцатилетние «мальчуганы» хотели одного: послушать хорошие песенки, потискаться на танцполе и затащить тебя в пост…ель.
А потом, с чувством выполненного долга, вернуться к маме: на остальное они не подписывались.
И тут к ним пришел новый дирижер: симпатичный сорокалетний Владимир Иванович, Володя: до этого дирижерами у них были только женщины. И все они благополучно ушли в декрет.
А декрет в их городе считался, своего рода, Бермудским треугольником: из него никто не возвращался…
Мужчина прекрасно выглядел – моложавый, стройный и поджарый. Кстати, те же психологи выяснили, что дирижеры входят в группы профессий, живущих дольше всех. Вместе с профессурой и судьями верховного суда.
Ведь они тоже занимаются любимым делом и все время находятся в движении: машут своей волшебной палочкой, творя, воистину, чудеса.
Профессура тоже машет — указкой. А судьи – молоточком. Но, видимо, амплитуда взмахов у дирижеров — гораздо больше.
И тут началась фигня. Потому что новенький вдруг обратил внимание на Сашку и проигнорировал Наташку.
Сначала — в качестве профессиональной единицы. Хотя, до этого, все тетеньки-дирижеры ее на солирование не выдвигали.
Но Вовчик, как его стали звать в «орущем хору», после недели репетиций, совершенно неожиданно назначил Александру «любимой женой!»: «Солировать будете!»
Почему – а кто его знает: так увидел происходящее! Хотя по степени голосистости подруги не отличались друг от друга.
До этого у них все складывалось практически одинаково: девушки шли «ноздря в ноздрю».
А тут Александра обогнала подругу и оказалась впереди в желтой майке лидера.
И тут вступила в силу пословица: собачья дружба – до первой кости. Хотя до этого это определение крепкой женской дружбы вызывало у подружек исключительно смех: они-то – не такие! Пусть остальные собачатся!
Наталья обиделась: «Поем одинаково, а выбрали тебя? Это почему?»
Патамушта-патаму! А дальше – больше: Владимир стал оказывать девушке знаки внимания. Короче, Саше поперло…
Подруги стали меньше общаться: одной хотелось все время рассказывать о замечательном руководителе, а вторая, которая так уже не считала – подумаешь, Спиваков недо…деланный! — не хотела этого слушать.
Потом они перестали вместе ездить на работу, хотя жили в одном доме: это было очень удобно. Собственно, вся их дружба и строилась по территориальному признаку.
А потом Наталья неожиданно ушла из хора: ее ревность, злоба и зависть достигли апогея.
Да, ревность, потому что она тоже влюбилась в харизматичного дирижера. Который к своему возрасту, оказался, почему-то, одиноким…
И тогда она ушла с места, которое долгое время приносило ей кусок хлеба.
Это произошло, когда Саша уже ответила на чувства Владимира Ивановича, и неместный талантливый музыкант переехал к ней с рюкзачком и своей волшебной палочкой…
Другого хора в их городе не было, не считая взрослый и ветеранский. Но и теми хорами стал дирижировать Вовчик.
Поэтому Нате не оставалось ничего кроме, как уйти и из профессии: каждый день видеть счастливую ро…жу подруги было невыносимо.
Кроме пения, у девушки был диплом медсестры, а в городе была больница. Но сначала нужно было подтвердить квалификацию: с момента получения документа прошла уйма времени.
А Ната ни дня не работала по специальности.
И она стала посещать курсы повышения квалификации и пока работать курьером.
А еще переехала из своей квартиры на съемную, а свою стала сдавать: при виде счастливой подруги, все обуревавшие девушку чувства переходили в физические страдания.
А что Саша? А у Саши все было хорошо! Они с любимым уже решили подать заявление.
И тут к ним пришла новая хористка: симпатичная молодая де..ва..ха – дочка какого-то проштрафившегося московского чиновника.
Папу удачно не посадили, а, с понижением в должности, перевели руководить на местах.
Потом-то оказалось, что папа натырил себе и семье на десять жизней. А Вовчик просек все с первой секунды: у него оказалась потрясающая чуйка.
Поэтому любимый тут же, глядя на статную девчулю с накачанными губами, предложил:
— А что Вы думаете о сольном пении?
У Саши оборвалось сердце: а как же она? К тому же, после сегодняшней репетиции они уже хотели идти в ЗАГС подавать заявление…
— А что – могу! – согласилась незнакомка. И, действительно, смогла.
— А Вы пока отдохните! – посоветовал сникшей Александре сразу отдалившийся дирижер.
Отдохнуть у Саши не получилось: внутри у девушки все бушевало. Поэтому она сразу ушла. Но никто этого не заметил.
Позже ей позвонили подружки из хора: новенькая оказалась выше всяческих похвал! Да, она прекрасно знала все песни! Поэтому назавтра – предполагалось очередное выступление – дирижер назначил солировать ее.
Саша металась, как голодный тигр в клетке. К тому же, любимый не пришел ночевать. Написав короткое СМС, что вещи заберет позже. Да, без объяснений: ведь все и так было ясно.
Почему он решил, что и с новенькой у него все поучится? А почему бы и нет? Не получится – вернется к Сашке. Но попробовать стоило…
Утром была репетиция, но Саша на нее не пришла. А Вовчик даже не поинтересовался. А зачем? У него уже была другая доминанта – более интересная.
Да, «подруги» донесли, что после репетиции богатая дочура и дирижер уехали вместе на ее иномарке…
С утра было совсем невмоготу, но потом немного полегчало. Потому что в голове у девушки сложился некоторый план: мне отмщение и аз воздам – ничего никому прощать Сашка не собиралась.
Поэтому на выступление пришла. Но на построение хора не вышла: так и стояла в кулисах.
А когда объявили первую песню и вперед вышла ненавистная новенькая, девушка быстро прошла на сцену, и отодвинув солистку, произнесла в микрофон:
— Дорогие товарищи, я вас долго не задержу!
Город был небольшим, и многие друг друга хорошо знали. И любители хорового пения хорошо знали симпатичную Сашу.
Поэтому, из зала начались крики: «Не робей, Сашуля!» – любители хорового пения испытывали симпатию к хорошенькой солистке Александре Шульгиной.
Девушка сделала небольшую паузу и посмотрела в зал: ее слушали! Да, в зале установилась тишина. И в этой тишине раздался звук, показавшийся выстрелом: это Вовчик уронил свою дирижерскую палочку…
А Саша начала говорить: и ей было совершенно безразлично, что о ней подумают люди.
Она набрала в грудь побольше воздуха и произнесла:
— Я хочу раскрыть вам глаза на нашего дирижера Владимира Ивановича. Который бессовестно пользуется своим служебным положением и склоняет девушек к сожительству.
Все слушали с большим интересом: вся эта фигня с принуждением к отношениям и харассментом начинала набирать обороты.
И одно дело слушать про это, происходящее где-то там: на чьем-то диване или острове. И другое – у них в городе! Прямо под носом!
А Саша продолжила:
— Мне очень стыдно, но это коснулось и меня. Да, я приняла все за чистую монету и даже решила связать с ним, под..лым раст..лите..лем, свою жизнь.
Но он попользовался мной и бросил. Поэтому я здесь и стою.
И я хочу, чтобы вы все были осведомлены о моральном облике этого недостойного мужчины.
И пусть он теперь ответит за свои поступки. К тому же, я хочу отомстить от лица всех обманутых женщин!
После чего замолчала и стала ждать реакции.
Пару секунд стояла оглушительная тишина. А потом зал взорвался овациями: никогда девушке еще не хлопали так сильно. Даже после душещипательных песен…
Зал даже встал — стали раздаваться крики с мест: «Жги, Сашка! Так его! Молодец!»
Все стало происходить, как в известном фильме — под оглушительные аплодисменты: «Свободу Юрию Деточкину!»
А девушка ушла. Да, просто вышла и пешком пошла домой, хотя всегда ездила на трамвае. Позже она узнает, что концерта не было: дирижер сразу же ушел под оглушительное гиканье зала, и выступление отменили. Точнее, перенесли.
Но никто из зрителей не расстроился: все они уже получили сегодня свою порцию адреналина.
К тому же, концерты еще будут, а такое вряд ли еще услышишь! Это же – тема для пересудов на год вперед!
Короче, с хоровым пением и у Саши было покончено. И тогда она позвонила Нате. И подруга, не отвечавшая на звонки очень давно, что-то почувствовала и взяла трубку.
Владимир Иванович после этого случая исчез: даже за вещами не пришел. Да и сколько там было тех вещей?
Потому что людская молва разнесла все по городу. И мужчина просто не мог выйти на улицу — его подвергли порицанию и остракизму: ишь, чего удумал, заезжий хлы..щ — наших девчонок портить!
А на вакантное место пришла очередная лама. Которая тоже стала ждать своей очереди стать счастливой, чтобы исчезнуть в том самой треугольнике.
Девушек приглашали вернуться в хор. Но они решили этого не делать.
Ведь, по несчастью или счастью, истина проста: никогда не возвращайся в прежние места.
Даже если пепелище выглядит вполне, не найти того, что ищем, ни тебе ни мне…
И Геннадий Шпаликов, написавший такое замечательное стихотворение, конечно же, был прав.
А подруги снова стали дружить. И даже снова вместе начали ездить на работу в больницу: они очень удачно устроились работать в одну смену – только в разных отделениях.
Ведь оказалось, что даже в уколах и тех самых клизмах можно найти что-то хорошее.
А настоящая женская дружба, конечно же, существует! И она, как женская логика, тоже не ржавеет. И все лица женского пола это подтвердят. Правда, девочки?
Не интересовалась семьей сына, а жаль