— Ты бы хоть лицо попроще сделала, дорогая, а то люди на праздник пришли, а не на заупокойную службу, — ответил муж, поворачиваясь к зеркалу с галстуком в руке.
— Ой, мне что-то так резко поплохело, кажется, давление рухло, срочно зови врача, я не вынесу этого вечера, — схватилась за сердце жена, прислоняясь спиной к шкафу в спальне.
Пять лет назад они покупали эту трешку в спальном районе на общие деньги и средства от продажи старой дачи. Виктор тогда работал в проектном институте инженером и честно приносил домой сто двадцать тысяч рублей, а Ирина крутилась в рекламе и зарабатывала еще больше.
Сначала всё казалось простым и понятным, вечерние чаепития на кухне обходились без криков, а выходные проходили в тишине. Посуда мылась по очереди, телевизор включался по настроению обоих, а кредиты гасились без лишних напоминаний. Никто не делил обязанности на женские и мужские, потому что казалось, что главное — это тишина и уют под одной крышей.
Шли годы, зарплата Виктора росла медленно, а амбиции Ирины требовали постоянного подтверждения статуса перед коллегами и подругами. Квартира превратилась в выставку достижений народного хозяйства, где каждый предмет мебели выбирался исключительно по её вкусу и со скандалом.
Машина во дворе числилась на нем, но правом поездок управляла исключительно жена, которая считала его вождение недостаточно динамичным.
Хочу поделиться маленькой находкой: если вы тоже иногда не можете попасть пальцем куда нужно на телефоне, очень выручает простой стилус. Стоит копейки, цепляется на карман или чехол, и нервов экономит прилично.
Постепенно любые разговоры сводились к тому, кто сколько зарабатывает и кто чего добился в этой жизни. Мать Ирины, Тамара Петровна, приезжала каждое воскресенье с неизменной инспекцией холодильника и упреками в адрес зятя.
Звоночки звучали регулярно, начиная с мелких придирок к тому, как Виктор задвигает стул или какую радиостанцию включает в машине. Ирина могла при всех друзьях отчитать его за не вовремя купленный хлеб или неправильно выбранный сорт сыра. Виктор обычно молча кивал, уходя в чертежи и прокручивая в голове проектные схемы, чтобы не раздувать пустой спор.
— Ты опять надел этот серый костюм в мелкую полоску, будто на похороны собрался, у меня вообще-то юбилей, тридцать шесть лет бывает раз в жизни, — возмутилась она, заглядывая в прихожую.
— Нормальный костюм, чистый и отглаженный, какая разница, в чем сидеть за столом, — пожал плечами Виктор, затягивая узел.
— Ой, мне так дурно, в глазах темнеет, зови врача немедленно, у меня сердце сейчас остановится от твоих нервомотаний, — выдала жена, опускаясь на пуфик у зеркала с трагическим лицом.
Тамара Петровна добавляла масла в огонь, заявляя с порога, что зять совсем не ценит её дочь и портит ей лучшие годы. Виктор пытался шутить, но натыкался на ледяное молчание и презрительный взгляд жены, которая требовала полной капитуляции по любому бытовому вопросу.
Накануне тридцатилетия Ирины подготовка к торжеству превратилась в настоящий марафон унижений и требований по покупке деликатесов. Виктор пытался объяснить, что бюджет трещит по швам из-за очередного платежа по автокредиту, но в ответ услышал только крик.
— Мне плевать на твои расчеты, на моём дне рождения ты будешь улыбаться, даже если тебе не нравится, — повторила она свой ультиматум уже на кухне перед приходом гостей.
— Я устал от этого фарса, Ирина, хватит командовать каждым моим вздохом и указывать, как мне дышать в собственном доме, — тихо сказал муж, кладя ключи от машины на стол.
— Ой, мне опять плохо, сердце колотится, вызывай врача, я умираю, а ты тут скандалы устраиваешь, — схватилась за голову жена, оседая на стул.
Гости должны были прийти через час, стол ломился от еды, а в прихожей уже стояли пакеты с дорогим алкоголем, купленным на последние деньги. Виктор посмотрел на отражение жены в микроволновке и понял, что дальше терпеть этот бесконечный театр одного актера он больше не намерен.
— Развод будет быстрым, остаток ипотеки закроем от продажи квартиры, а машину я забираю себе, закрыв автокредит досрочно, — спокойно произнес он, открывая шкаф и доставая свою дорожную сумку.
— Ты не смеешь портить мне праздник, ты обязан сидеть за столом и улыбаться людям, слышишь меня?! — завопила Ирина, забыв про свое мнимое недомогание.
— Ой, мне кажется, тут действительно нужен врач, но уже тебе, а я поехал к другу на пару дней, пока ты не успокоишься, — ответил Виктор, застегивая молнию.
Он вышел в подъезд, хлопнув дверью так тихо, что звук растворился в гулком пространстве лестничной площадки. Ирина осталась стоять посреди пустой прихожей с телефонной трубкой в руке, глядя на закрытую дверь. Гости приехали ровно через полчаса, но застали хозяйку в слезах и без виновника торжества.
Вопрос с жильем и долгами они уладили обоюдно без долгих разбирательств: трешку продали, погасили оставшийся долг банку, а на оставшиеся скромные средства каждый взял себе по небольшой комнате. Машину Виктор полностью переоформил на себя, отдав Ирине половину ее текущей стоимости наличными из накоплений.
Через полгода они уже не созванивались, забыв дорогу к общим знакомым и старым обидам. Виктор обустроил свой новый угол чертежным столом и стал жить один в тишине. Ирина продолжала работать в рекламе, периодически жалуясь подругам на неблагодарность бывших мужей.
«Свекровь решила поселиться у нас. Но я быстро показала ей выход»