Что посеешь, то и пожнёшь

Вера Петровна сидела на кухне и смотрела в одну точку. Сегодня был тот самый день, который она одновременно ждала и боялась. Николай Иванович, её муж, наконец отправился в мир иной после долгой борьбы с недугом.

— Мам, ты как? — дочь Лена заглянула на кухню с чашкой чая.

— Нормально, — Вера Петровна поправила седую прядь. — Просто думаю, как всё организовать. Папа ведь всегда говорил…

— Знаю-знаю, — кивнула Лена. — «Человек обязан проводить в последний путь даже шапочного знакомого, а не то что родственника».

Вера Петровна слабо улыбнулась. Николай действительно всегда так говорил. И сам ходил на все прощания, даже когда ноги уже плохо слушались.

— Надо позвонить всем, — решительно сказала она. — Всем-всем. Как раньше делали.

— Мам, сейчас так не принято, — осторожно возразил сын Сергей, входя в кухню. — Сейчас всё быстро делают, без лишних церемоний.

— А папа как раз об этом всегда возмущался! — Вера Петровна стукнула ладонью по столу. — «Что за манера, — говорил, — человека провожают, будто мусор выносят. Без уважения, без памяти».

Дети переглянулись. Они знали эту интонацию матери — спорить бесполезно.

— Хорошо, — сдался Сергей. — Давайте телефонную книжку, будем обзванивать.

День пролетел в хлопотах. Вера Петровна настояла на своём — никаких современных упрощений. Всё должно быть по правилам, как Николай любил.

В день прощания квартира наполнилась людьми. Многие пришли из уважения к Николаю Ивановичу, хотя не видели его последние годы.

— Верочка, держись, — обнимала её старая подруга Зинаида Степановна. — Коля был золотой человек.

— Да, — кивала Вера Петровна. — Помнишь, как он на даче твоей забор поправлял? Всё говорил: «Зина, у тебя не забор, а декорация к фильму про разруху».

Люди улыбались сквозь слёзы, вспоминая Николая. А он лежал такой спокойный, будто просто задремал.

— Мам, пора выносить, — шепнул Сергей.

Вера Петровна подошла к окну и отодвинула занавеску, глядя на собирающихся во дворе людей.

— Не стой у окна, мама, — мягко сказала Лена, беря её за плечи.

— Да, — кивнула Вера Петровна. — Папа всегда говорил: «На прощание из окна смотреть — дурная примета. Человек должен выйти, поклониться, проводить. А из окна глазеть — это не по-людски, это как подглядывать». Сколько раз соседей ругал за это.

Она решительно отошла от окна и стала одеваться.

— Пойдёмте, дети. Папа бы не одобрил, если бы мы в окошко выглядывали, как любопытные. Выйдем, как положено, встретим людей

И тут началось то, о чём так часто вспоминал Николай Иванович. Шесть крепких мужчин подняли его и понесли к выходу. Во дворе их встретил небольшой духовой оркестр — три пожилых музыканта с потёртыми инструментами.

— Откуда они? — удивилась Лена.

— Дядя Витя организовал, — кивнула мать на соседа. — Он с папой в одном цеху работал.

Медленная процессия двинулась по двору. Из подъездов выходили люди. Кто-то присоединялся, кто-то просто стоял, склонив голову.

— Гляди-ка, весь двор вышел, — прошептала соседка.

— Николай Иванович заслужил, — ответил кто-то.

Вера Петровна шла за гробом, держась за руки детей. В голове крутились воспоминания.

…Вот Коля молодой, красивый, несёт её на руках через порог новой квартиры.

…Вот он чинит велосипед маленькому Серёже и приговаривает: «Мужик должен уметь всё починить».

…Вот он учит Ленку танцевать вальс перед выпускным.

…Вот он сидит в инвалидном кресле и всё равно шутит: «Верунь, не переживай, на том свете дадут мне новые ноги, ещё спляшем!»

У автобуса процессия остановилась. Оркестр заиграл что-то торжественное.

— Коля бы одобрил, — сказала Вера Петровна детям. — Он всегда говорил: «Человек должен уйти с музыкой».

В автобусе было тесно. Кто-то начал вспоминать истории про Николая.

— А помните, как он на заводском конкурсе частушки пел? Директор потом неделю ходил и повторял: «Наш завод как космодром — много шума, мало толком».

Все засмеялись. Даже Вера Петровна улыбнулась.

У места погребения собралось неожиданно много народу. Люди подходили, говорили тёплые слова.

— Вера, ты не представляешь, как он мне помог тогда с документами на пенсию, — говорила бывшая коллега. — Без него я бы пропала.

— А мне квартиру помог разменять, — вспоминал сосед. — Бесплатно, просто по-человечески.

Каждый рассказывал что-то своё, и Вера Петровна с удивлением понимала, как много хорошего сделал её муж, о чём она даже не знала.

После церемонии все поехали в кафе неподалёку. Вера Петровна настояла на застолье «по-старому» — с разговорами, воспоминаниями.

— За Николая Ивановича, — поднял рюмку с компотом старый друг семьи. — Человека с большой буквы!

— За папу, — поддержали дети.

Постепенно атмосфера становилась теплее. Люди делились историями, смеялись, вспоминая проказы Николая.

— А помните, как он на юбилее завода переоделся Дедом Морозом в мае? — смеялась бывшая секретарша. — Директор чуть в обморок не упал!

К вечеру, когда все разошлись, Вера Петровна сидела с детьми в опустевшем кафе.

— Знаете, — сказала она, — папа был бы доволен. Всё как он любил.

— Да, — кивнул Сергей. — Людей столько пришло, я даже не ожидал.

— И я узнала столько историй о нём, о которых даже не подозревала, — добавила Лена.

Вера Петровна вздохнула:

— Вот только дорого всё это вышло. Оркестр, автобус, кафе…

— Мам, — Сергей положил руку ей на плечо, — не думай об этом.

— Нет-нет, — Вера Петровна выпрямилась. — Я не жалуюсь. Просто констатирую факт, как ваш папа любил говорить.

В этот момент к их столику подошёл администратор кафе.

— Извините, — сказал он, протягивая конверт. — Это вам.

— Что это? — удивилась Вера Петровна.

— Здесь деньги, — пояснил администратор. — Гости собрали, просили передать вам на расходы.

Вера Петровна растерянно взяла конверт.

— Но мы не просили…

— Они сами, — улыбнулся администратор. — Сказали, что Николай Иванович всегда помогал другим, теперь их очередь.

Когда администратор ушёл, Вера Петровна открыла конверт и ахнула. Там была сумма, покрывающая все расходы на церемонию и даже больше.

— Вот это да, — прошептала Лена.

— Папа бы сказал: «Что посеешь, то и пожнёшь», — улыбнулся Сергей.

Вера Петровна вдруг рассмеялась сквозь слёзы:

— Знаете, что ваш отец всегда говорил про свои проводы? «Верунь, — говорил, — когда я отчалю в мир иной, не экономь на музыкантах. Пусть играют так, чтобы у соседей уши заложило. Я всю жизнь мечтал быть дирижёром, хоть на том свете порулю оркестром».

Дети засмеялись, представив, как отец размахивает руками перед небесным оркестром.

— За папу, — подняла Вера Петровна чашку с чаем. — Он всегда знал, как правильно.

— За папу, — поддержали дети.

А где-то высоко-высоко Николай Иванович, наверное, улыбался, глядя на свою семью. И был доволен, что его проводили именно так, как он считал правильным. По-человечески.