Мать зло прищурилась, а потом сказала:
— Тогда и на мою помощь не рассчитывай.
Лена побледнела.
— В каком смысле?
— Ленка, где Саша? Ты его видела? Во дворе его нет, — беспокойный голос Екатерины Егоровны раздался сразу, едва она открыла входную дверь.
— Я не знаю, где Саша. Наверное, пошёл играть в соседний двор, — спокойно ответила Лена.
— Как это — в соседний двор?! Ты в своём уме? Почему ты ему разрешила?
— Я ему не разрешала, да он и не спрашивал. Мне не до этого, я готовлюсь к контрольной.
— Твоя контрольная может и подождать! — нахмурившись, воскликнула мама. — А за Сашей ты обязана присматривать. Вдруг с ним что-то случилось?
— Мам, он ушёл всего полчаса назад. Да и вообще, что может случиться днём с двенадцатилетним мальчишкой?
— Что угодно! — зло крикнула Екатерина Егоровна. — Какая же ты безответственная, дочка.
Придётся самой идти его искать…
Лена с детства знала, что если хоть что-то случится с Сашей, виноватой сделают только её. И не потому, что она плохо за ним следила, просто она была старшей.
Разница между Леной и её младшим братом составляла всего четыре года.
Казалось бы, совсем немного. Но мать сумела превратить этот небольшой срок в огромную пропасть.
Когда Лене было восемь, а Саше — четыре, Екатерина Егоровна уже считала дочь почти взрослой и постоянно обращалась к ней с просьбами:
— Посиди с братом, а я схожу в магазин.
— Поиграй с Сашкой, пока я ужин готовлю.
— Лена, он плачет! Посмотри, что ему нужно.
Другие девочки в это время играли во дворе, катались на велосипедах, ходили друг к другу в гости.
Лена тоже мечтала об этом, но каждый раз, стоило ей собраться на улицу, мать тут же её останавливала:
— Куда собралась?
— Во двор.
— А за Сашей кто присмотрит? У меня много дел, так что раздевайся и посиди с братом!
Лена молча снимала кофту и кроссовки, снова оставалась дома, а потом качала брата на качелях, кормила его и старалась чем-нибудь развлечь.
Иногда, когда Саша болел, Екатерина Егоровна и вовсе переставала видеть в Лене ребёнка.
Когда дочери исполнилось одиннадцать, а у сына поднялась высокая температура, мать подозвала девочку и сказала:
— Сегодня ты в школу не идёшь. Саша заболел, нужно за ним присматривать.
— А ты?
— А я на работу. Нужно же кому-то зарабатывать деньги.
Лена лишь понимающе кивала. Отца в семье не было, и девочка изо всех сил старалась помочь матери, даже если для этого приходилось пропускать уроки.
В такие дни Екатерина Егоровна возвращалась домой вечером и даже не спрашивала, как дочь справилась с заботами. Она просто говорила:
— Вот видишь, ты уже совсем взрослая.
Но быть взрослой в одиннадцать лет Лене совсем не нравилось. Особенно когда к уходу за братом мать прибавила ещё и домашние дела.
— Лена, приготовь ужин к моему приходу. А ещё прибери в квартире и сходи в магазин за продуктами. Список я тебе вышлю.
Сначала девочка беспрекословно выполняла всё, что требовала мама, но потом она выросла и стала протестовать:
— Почему Саша сам не убирает в своей комнате? Ему уже десять!
— Потому что ты старшая! Ты должна! Ты обязана!
Лена слушала маму и не понимала. Когда ей было десять, Екатерина Егоровна называла её взрослой и самостоятельной, а Саша в этом же возрасте оставался для неё маленьким и беспомощным.
Говоря об этом матери, Лена слышала одно и то же:
— Ты не понимаешь! Это другое. Он мальчик, и ему сложнее.
Но Саше вовсе не было сложнее. Лена это видела.
Брат был обычным ребёнком: сам вставал по будильнику, собирал рюкзак в школу, делал уроки и мог часами сидеть за компьютером.
Если он хотел есть, то спокойно открывал холодильник, доставал еду и разогревал её.
Однако Екатерина Егоровна упорно обращалась с сыном так, будто ему до сих пор было два года.
Особенно Лену раздражало то, как мама тревожилась о Саше.
Каждый раз, когда девочка садилась за обеденный стол, Екатерина Егоровна спрашивала:
— А твой брат поел?
Дочь спокойно отвечала:
— Не знаю. Он в комнате сидит. Спроси его.
— А я спрашиваю тебя! Ты его накормила?
— Мам, он сам способен наложить себе еду.
— А вдруг он обожжётся, разогревая суп? Ты об этом подумала?
Ты же его старшая сестра. Ты должна о нём заботиться!
Лена сжимала губы. С каждым разом эта фраза раздражала всё сильнее. Ей не было жалко разогреть брату обед, она запросто могла это сделать.
Но девочка не понимала, почему забота о десятилетнем мальчике превратилась в её обязанность?
Почему именно сестра должна следить за тем, чтобы брат поел?
Однажды Екатерина Егоровна собралась на работу раньше обычного.
Она уже стояла в прихожей и надевала обувь, как вдруг вспомнила:
— Лена, не забудь положить Сашке перекус в рюкзак.
— Какой ещё перекус?
— Там я ему бутерброды сделала. Чтобы он в школе поел.
— Мам, ему двенадцать лет. Если захочет есть, сам возьмёт.
— Ты же знаешь, какой он!
Лена не выдержала:
— Какой?!
Мать посмотрела на неё с удивлением:
— Мальчишка ещё!
— Он нормальный двенадцатилетний мальчишка! Сам может достать еду из холодильника и положить её в рюкзак!
— Тебе что, сложно?! — прорычала мама.
— Нет, несложно, но я не обязана это делать!
— Обязана! Ты его старшая сестра! Тебе уже шестнадцать, а ему только двенадцать!
Лена больше не спорила, но и еду брату в рюкзак не положила.
В тот момент она решила, что больше не станет брать на себя роль няньки, как бы мать ни просила.
И с тех пор в их доме всё чаще вспыхивали скан..далы.
Мать и дочь могли по несколько дней не разговаривать. А стоило им помириться, как тут же находился новый повод для ссоры.
И чаще всего этим поводом снова становился Саша, о котором мама бесконечно переживала.
Лена никак не могла взять в толк: почему быть старшей сестрой означало жертвовать своей жизнью, своими желаниями и временем?
А потом она окончила школу, и у неё наконец появилась возможность решать самой.
Лена подала документы в институт в другом городе и неожиданно для всех поступила на бюджет.
Когда она узнала о зачислении, то сидела на лавочке возле дома и плакала от счастья.
Она представляла свою новую жизнь: общежитие, учёбу, друзей и долгожданную свободу.
Лена думала, что мама будет ею гордиться, но ошиблась.
Когда дочь сообщила о своём поступлении, Екатерина Егоровна даже не улыбнулась.
— И чему ты радуешься? Ты всё равно никуда не поедешь! — выпалила она.
— Как это «не поеду»? Почему?
Мать посмотрела на Лену так, будто ответ был очевиден.
— А кто за Сашей будет смотреть?
— Что?
— Кто ему будет готовить? Кто будет следить, чтобы он поел? Кто будет за ним убирать?
— Мам, но Саше почти четырнадцать! Он сам всё умеет!
— Ничего он не умеет. Он ещё ребёнок.
Лена почувствовала лёгкое головокружение.
— Он никакой не ребёнок! Он самостоятельный!
— А это уже не тебе решать! — рявкнула Екатерина Егоровна. — Подавай документы в местный институт. Будешь учиться здесь.
— Но я не хочу учиться здесь! И не буду!
Мать зло прищурилась, а потом сказала:
— Тогда и на мою помощь не рассчитывай.
Лена побледнела.
— В каком смысле?
— Я не буду оплачивать тебе общежитие. Не буду давать деньги на еду. Раз решила жить отдельно — сама и крутись.
— То есть из-за Саши ты лишаешь меня поддержки? Из-за него я должна отказаться от учёбы в институте?
Мать возмутилась:
— Из-за Саши?! Да как тебе не стыдно! Я тебя растила, кормила, одевала. А теперь, когда мне нужна твоя помощь, ты уезжаешь!
— Да я тебе всю жизнь помогала! Была няней собственному брату! А когда наконец захотела жить своей жизнью, ты меня бросаешь.
— Это ты нас бросаешь! Неблагодарная!
В тот вечер мать и дочь поругались окончательно.
А через несколько дней Лена собрала вещи и уехала учиться в другой город.
Первые месяцы были очень тяжёлыми. Она жила в общежитии и экономила буквально на всём.
Мать не помогала, поэтому Лене приходилось одновременно учиться и подрабатывать.
Иногда ей было настолько сложно, что хотелось вернуться домой, но она не возвращалась. Потому что знала: там у неё не будет никакой свободы.
Но постепенно всё наладилось.
Лена получила диплом, нашла хорошую работу и познакомилась с человеком, которого полюбила и за которого вышла замуж.
Она начала строить собственную жизнь.
С мамой Лена долго не общалась, но однажды Екатерина Егоровна сама ей позвонила.
— Алло.
На другом конце провода раздался плач:
— Леночка… Как же я рада тебя слышать…
— Что случилось?
— Ничего, просто хочу, чтобы ты приехала. Я больше не могу одна, — всхлипнула мама. — У меня больше никого не осталось…
— А Саша? — испугалась Лена.
Мать вздохнула:
— Он уехал.
— Куда?
— В другой город. Сказал, что больше не может так жить…
Лена сразу поняла, что произошло.
Саша вырос и первым делом сбежал из той клетки, которую мать годами строила для него.
Ему тоже не нравилось вечно оставаться маленьким. Он хотел сам решать, когда есть, куда идти, что делать.
И однажды Саша собрал вещи и ушёл из дома — прямо как сестра.
Лена не сразу простила мать, но со временем стала с ней общаться.
Однако своих детей она никогда не оставляла с ней наедине. Боялась, что бабушка начнёт контролировать каждый их шаг, как было с Сашей.
И этот страх не был безосновательным. Ведь Екатерина Егоровна так и не поняла, что настоящая любовь к ребёнку должна проявляться не в маниакальной заботе, а в умении вовремя дать ему свободу и право самому делать выбор.
– Не злопамятная, а памятливая. И зла я вам не желаю, – сказала Даша