— Привет, Валера! Пришел? Денежки принес? Давай мне, а то как тресну сейчас вот этой поварешкой!
Станислава Сергеевна хлопнула поварешкой Валеру по лбу. Вроде в шутку, но все равно неприятно – мокрой поварешкой с запахом горохового супа. Даже отметина осталась этого супа на лбу, половину горошины прилипла. Валера недовольно поморщился – теща же знает, что он терпеть не может гороховый суп, специально, что ли, приготовила?! Ему назло?
Из комнаты вышла сонная Наташа с плачущим годовалым Стасиком на руках:
— Пришел? На, возьми Стаса. Он меня совсем измучил, может, ты его успокоишь?
Валера еще не успел раздеться, как уже зареванный сын оказался у него на руках, продолжая плакать. Зачем вешать ребенка на руки, если он сам уже умеет ходить? Да и вообще – зачем его вешать именно тогда, когда мужчина только что возвращается усталый с работы и не имеет даже возможности раздеться, переобуться и помыть руки? А тут еще грязной поварешкой по лбу прилетело. Но Валера промолчал, стерпел этот унизительный жест от тещи, странную выходку жены, потому что он был виноват, очень виноват.
Это случилось еще больше года назад, когда Наташа была на седьмом месяце беременности и лежала на сохранении в больнице. Валера, который был в себе уверен, что он самый верный муж на всем белом свете, дал себе слабину – вместо того, чтобы коротать время за компьютером после работы, еще на съемной квартире, пошел на встречу одноклассников. Десять лет как окончил школу, хотелось же повидаться. Вроде и дело-то безобидное, но перебрал маленечко и встретил там первую любовь – блондинку Лесю, и понеслось – после ресторана он ее привел к себе домой, кофе, кое-что покрепче, а потом в постель. Утро было недобрым – первое, что его привело в сознание, это крик Станиславы Сергеевны:
— Подонок! Жена в больнице, а ты тут развлекаешься? Ты кого это в супружескую постель притащил?
Валера посмотрел на тещу замутненным взглядом. Она, красная как свекла, указывала пальцем на стену. Он обернулся. Леся сидела около стены, прижавши одеяло к груди, и со страхом смотрела на Валерину тещу.
— Что вы здесь делаете и как вы сюда попали? – первое, что спросил Валера.
— Что я тут делаю? Тебя, подонка, проверяю. Одиннадцатый час утра уже! Утром мне звонит Наташа, говорит, что до тебя дозвониться не может, дала мне ключи, сказала, чтобы я к тебе заскочила – не случилось ли чего? Она переживает, а ты тут с этой девкой развлекаешься?
«Эта девка» все время пыталась сорвать свое платье со спинки стула, но Станислава Сергеевна, будто наслаждаясь этим зрелищем, всячески препятствовала Лесе, загораживая стул своим объемным телом. Валера взял с тумбочки свой телефон – так и есть, он его вчера отключил, поэтому Наташа не смогла до него дозвониться.
— Станислава Сергеевна, давайте все останется между нами, ладно? Чтобы Наташа ничего не знала. Ей скоро рожать, лишняя нервотрепка ей ни к чему.
— Конечно же я ей не скажу, она беременна! Но знай, зятек, теперь все пойдет по моей указке, если ты хочешь остаться в семье, понятно?
— Хорошо, как скажете!
— И только попробуй сделать шаг влево или вправо. Особенно влево, тогда я тебе! – Станислава Сергеевна потрясла кулаком перед носом Валеры. – А ты, девица, одевайся и мотай отсюда.
Станислава Сергеевна швырнула Лесе ее платье.
— Может быть, вы все же выйдете из комнаты и дадите мне нормально одеться? – спросила Леся.
Станислава Сергеевна усмехнулась, обозвала Лесю нехорошим словом и вышла из комнаты. Леся стала одеваться, и как Валере показалось – очень уж медленно в такой ситуации. Вчерашняя красавица Леся, его первая школьная любовь, показалась Валере почему-то безобразной сегодня, хоть он сам во всем был виноват. Его злило все – эти медленные жесты, потряхивание волос, ее вздохи сожаления.
— Как мы с тобой попали в постель? – спросил Валера, который еще вчера был уверен, что он самый верный муж на свете.
— Я тебе это предложила, а ты не отказался, — спокойно ответила Леся.
У Валеры настолько сильно билось сердце, что, казалось, оно вылетит сейчас из груди. Он очень сильно любил Наташку и так долго ее добивался, что для него было настоящим кошмаром грозящий распад семьи. Он попытался вспомнить вчерашний день – да, в ресторане было весело, Леська в красном вечернем платье с глубоким декольте. То, что она не замужем, Валера узнал сразу, но как-то и в мыслях не было привести ее домой. Ах да, потом ее вопрос насчет «чай-кофе потанцуем», а дома еще была непочатая бутылка вина на какой-нибудь случай. Вот он – случай, черт бы побрал эту бутылку, она его и скосила.
— Да что ты сопли развесил? – спросила Леся. – Ну застала тебя теща, ну и что? Не скажет она ничего твоей жене, просто стращает.
— Лесь, иди домой, — поморщившись, попросил Валера. – И так тошно, без твоих советов.
— Ладно, — пожала плечами Леся. – Если что – номерок ты мой в телефоне записал, а я твой. Звони, если что, буду рада поболтать.
Валера лежал, сходя с ума без глотка воды, но на кухне сидела теща, а это значит лишний скандал при Лесе, но этого не хотелось. Когда он услышал, что входная дверь захлопнулась, он все же вышел на кухню. Станислава Сергеевна смотрела на него с нескрываемой издевкой.
— Ну вот что, зятек. Значит так – когда Наташа родит, вы переезжаете ко мне домой. Хватит уже, намотались по квартирам, ты половину зарплаты за аренду отдаешь. К Наташкиным родам ты сделаешь ремонт в вашей комнате, купишь все для ребенка под моим чутким руководством. Слово против – и все Наташке будет известно, тебе понятно?
-Понятно.
Валера с ненавистью посмотрел на свою тещу. Он ее действительно недолюбливал, а тут такой казус приключился с Лесей, которого он сам себе простить не сможет. За Наташкой он бегал год, пока она, будучи еще студенткой, не обратила на него внимания. И так, и эдак, он обхаживал ее, но строптивая студентка не сдавалась – воротила свой носик и делала вид, что не замечает ухаживаний Валеры. Да еще и Станислава Сергеевна подливала масло в огонь – мол, зачем тебе нужен этот водитель такси из многодетной семьи? Причем у нее самой бывший муж работал шофером на грузовике, а тут ей водитель такси не угодил.
— Да, и в честь меня ребенка назовете, пусть будет Стасом.
— Чего?
— Мне что – дочери позвонить и сказать о твоем блуде?
— Ладно, пусть будет Стасом.
Еще одна моральная кровавая рана для Валеры. Он ненавидел это имя из-за тещи, а тут нужно назвать своего собственного сына этим именем. Да как? Наташа ему предлагала как вариант имя Стас для ребенка, но Валера был категорически против. Как угодно, только не Стас. И как теперь не выражать свое категорическое «нет» перед женой?
Наташа, выписавшись из больницы, не сразу заметила перевоплощение Валеры из главы семьи в подкаблучника. Конечно же, ей показалось странным, что Валера охотно согласился жить у тещи, о чем Наташа и мечтала, что так аккуратно сделал ремонт и украсил комнату по вкусу Станиславы Сергеевны, и самое главное – согласился на имя Стас для сына. После родов он вставал среди ночи, подходил к кроватке Стаса, если он плачет, кормил его и купал по приказу тещи, боясь ее ослушаться. Со сном были проблемы – график работы в такси не позволял ему нормально поспать, а дома было невозможно это сделать. Когда ребенку было полгода, на телефон Валеры поступил звонок от Леси. Валера поблагодарил небеса, что в это время он был на работе и ждал заказ.
— Привет, Валерка. Почему ты мне не звонишь?
— Лесь, я женатый человек. Все, что было между нами – было ошибкой, не звони мне больше, пожалуйста.
— Да что было между нами? Ничего не было. Это ты – ошибка. Сам согласился и тут же уснул. Я тебя тормошила, а ты лыка не вязал. Тебе как мужику – грош цена. Еще и Наташкой меня обзывал.
Леся резко прервала разговор. Значит, Валера жене не изменил? Но от этого не легче – теща уже что видела, то видела. А может он все же изменил супруге, но Леся таким образом хотела уколоть его как мужчину?! Теперь уже не узнать, да и чувство вины перед Наташей у него не убавилось. Неужели всю жизнь нужно будет терпеть тещины выходки? Похоже, что да. И Наташка стала невыносимой – почувствовала, что Валера стал подкаблучником, сваливает свое постоянное сонное состояние на какую-то там послеродовую депрессию и на пару с мамочкой подтрунивает над ним.
А на днях Валера встретил давнего приятеля Ивана – когда-то были с ним в одной компании. Ваня посмотрел на него как-то странно и спросил:
— Ты чего это не в себе? Худой какой-то стал, помятый, мешки под глазами. Бухаешь, что ли?
— Да нет, это теща, жена, сын. Не высыпаюсь просто.
— Понятно. Затюкали?
— Есть такое. Да я сам виноват.
Почему-то хотелось излить душу Ивану, рассказать все как было, как случайному попутчику. Сели на скамейку и Валера на одном дыхании поведал другу свою историю.
— Так это дело давно минувших дней, — сказал Иван. – Мой тебе совет: расскажи все жене сам, камень с души сбросишь. Тем более, ты не уверен и не помнишь – изменил ли ты Наташе на самом деле. Если у вас крепкая семья, она поплачет и простит, если нет – разведетесь. Не жить же все время по указке тещи. Тем более от такой тещи бежать надо, ты же сам себя угробишь.
Валера даже не мог представить, как вообще можно рассказать об измене Наташе. Он решил не пользоваться советом друга, но сегодняшний вечер многое изменил. Да-да, именно тот самый вечер, в который он получил по лбу грязной поварешкой. У Станиславы Сергеевны появилась такая манера – поиздеваться над зятем, словом зацепить, да и деньги она у него все до копейки выгребала. Этот вечер был обычным как всегда – стукнула Валеру, забрала все деньги и позвала ужинать.
— А что, на ужин только гороховый суп? – спросил Валера.
— Да, садись и ешь.
— Я не люблю гороховый суп, тем более на ужин.
— А кто тебя спрашивает? Жри что дали.
— Я лучше чай попью с бутербродами.
— Колбасу не трогай, Наташка ее любит.
— Но я тоже люблю, и деньги в дом приношу.
— И что? Ты свое место знаешь – сядь в уголок и умолкни, а то сам знаешь что.
В это время на кухню зашла раздраженная Наташа с сыном на руках.
— Чего это ты Стаса из рук выпустил? У него почти истерика. Пришел домой, так развлеки ребенка, он же к тебе на руки просится.
— Я могу хотя бы поужинать?
— Так ты же не хочешь гороховый суп, — усмехнулась Станислава Сергеевна. – Значит, бери ребенка и ходи голодный.
— То есть колбасы я недостоин, — Валера почувствовал, как в его венах будто закипает кровь. – И чаю мне не положено?
— Нет, конечно! – Станислава Сергеевна захихикала. – А что ты сделаешь?
Обычно Валера закрывал рот на такой аргумент, но почему-то именно сегодня он почувствовал, что так продолжаться не может. Он вспомнил совет Ивана, повернулся к жене и выпалил:
— А знаешь, почему я не достоин ни чая, ни колбасы в этом доме? Потому что больше года назад, пока ты лежала в больнице, я погулял на встрече одноклассников и привел в дом одну девушку из нашего класса. Было у меня с ней что-то или не было, я не помню, но твоя мама пришла и застала нас спящими. Все это время я мучился из-за чувства вины, потому что люблю тебя, но твоя мама решила меня шантажировать и засунуть под каблук – и ее, и твой. Но я не такой, каким сейчас кажусь, я не раб тещи, и не хочу им быть. Тебе решать – простить и быть со мной, или разводиться. Я у тебя искренне прошу прощения за свой поступок, прости меня, если можешь.
В доме воцарилась минута молчания. Станислава Сергеевна, с отвисшей челюстью, смотрела на зятя не моргая, а у Наташи навернулись слезы на глазах. Даже маленький Стасик перестал плакать, и засунув палец в рот, смотрел на папу с широко раскрытыми глазами, будто что-то понимал. Валера понял – именно в эту минуту надо уйти, дать Наташе время для осознания всего произошедшего. Он так и сделал – захлопнул за собой входную дверь и ушел в никуда.
Около часа он бродил по ночному городу, не зная – куда ему теперь идти. Выхода не было – он пришел к родителям в тесную квартиру, где жили еще шестеро его братьев и сестер. Как всегда, родители ссорились между собой, до Валеры им не было дела. Он просто лег на кровать, подвинув к стенке младшего брата, и постарался заснуть. Это у него плохо получалось, потому что он все время надеялся, что Наташа ему позвонит, но она не звонила. Телефон молчал.
Наташа позвонила на третий день. Она дышала в трубку и сначала ничего не говорила. Только спустя несколько секунд после Валериных «алло, алло», она тихо спросила:
— Это правда, что ничего не помнишь и измены как бы не было?
— Правда!
— И ты ту свою одноклассницу не любишь?
— Нет, конечно, я тебя люблю и только тебя!
— Тогда найди нам съемную квартиру, пожалуйста, я не могу больше с мамой жить.
Валера тут же нашел в интернете квартиру для семьи, и, переезжая, ему все же довелось встретиться со своей тещей. Вынося вещи из квартиры, она подошла к Валере и тихонько сказала:
— И все же ты подонок! Изменил моей дочке с какой-то девкой!
— Согласен. Чувство вины у меня так же осталось. Но, честно говоря, вы мне как кость в горле – больше года я терпел ваши выходки и шантаж, и теперь рад, что во всем Наташе признался.
— Что ж, ты поступил правильно, иначе меня когда-нибудь саму прорвало. Не могла этот твой грех в себе держать, перед дочкой совестно было.
Валера улыбнулся – он так и не понял, лукавила ли Станислава Сергеевна или говорила правду, но скорее всего лукавила – уж слишком сладко ей жилось, прижав зятя под каблук. Но теперь все будет по-другому.
Лет через пять Валера встретил на улице Лесю. Постояли, поболтали как приятели.
— Ну что, ты уладил отношения с тещей? – спросила она.
— Конечно. Я и жене во всем признался!
— Смелый ты! Может, еще встретимся?
— Нет, спасибо, достаточно!
Леся сделала шаг вперед, резко обернулась и сказала вслед Валере:
— А ты знаешь, той ночью ты был классным мужиком, у нас все было, все получилось, мне понравилось.
Неизвестно, солгала Леся или нет, но чувство вины у Валеры так и не испарилось. С тех пор больше никаких хождений налево он себе не позволял, но и с тещей больше не общался, слишком сложен был для него тот ужасный период шантажа.
Разве такая жена нужна моему мальчику? (1)