— Это теперь и мой дом! — выдал непрошенный гость

— Вы взломали дверь? Я сейчас полицию вызову! — закричал Кирилл, едва войдя в квартиру.

— Вызывай, — спокойно ответил мой муж. — Заодно объяснишь, зачем ты поменял замок в чужой квартире.

Кирилл остановился посреди прихожей. Следом за ним из лифта вышла моя мама.

— Лера, вы что здесь устроили? — набросилась она на меня. — Человек уехал всего на несколько часов, а вы уже вскрыли дверь!

— Этот человек должен был вчера собрать вещи, вернуть нам ключи и съехать. Вместо этого он поменял замок и перестал отвечать на звонки.

— Потому что вы не дали ему времени найти другое жильё!

— Он живёт здесь почти месяц. Мы пустили его именно для того, чтобы он искал жильё.

— Не на улице же ему теперь ночевать! Кирилл — сын моего мужа. Получается, почти твой брат.

— Тогда почему он не живёт у вас?

Мама посмотрела на меня так, будто я предложила ей поселить в спальне совершенно постороннего мужчину.

В этот момент из комнаты выглянула светловолосая девушка в моём халате.

— Кирилл, ты же сказал, что квартира принадлежит твоему отцу, — произнесла она. — А это кто?

— Хозяева, — ответил Кирилл и тут же поправился: — Формально.

— Не формально, а на самом деле, — сказал мой муж.

Кирилл прошёл в комнату, увидел составленные возле стены коробки и снова повысил голос:

— Кто разрешил трогать мои вещи? Я здесь живу. Это теперь и мой дом!

На кухонном столе лежали документы интернет-магазина, оформленного на адрес нашей квартиры. В шкафу висела женская одежда, в ванной стояли две зубные щётки, а под диваном прятался кот, которого мы тоже прежде никогда не видели.

Меньше месяца назад мама уверяла меня, что Кирилл поживёт здесь совсем недолго и мы даже не заметим его присутствия.

А началось всё с её воскресного звонка.

— Лерочка, у меня к тебе маленькая просьба, — произнесла мама особенно ласково.

Когда просьба действительно была маленькой, она говорила прямо: просила купить хлеб, заехать в аптеку или посмотреть, почему не включается телевизор. Такая интонация означала, что сейчас меня будут долго уговаривать согласиться на то, чего я делать не хочу.

— Что случилось?

— У Кирюши неприятности. Хозяйка квартиры решила срочно её продать и велела ему съехать. Представляешь, взрослому человеку буквально негде ночевать.

Кирюшей мама называла тридцатидвухлетнего сына своего нового мужа. С Леонидом Аркадьевичем они поженились три года назад. Я была только рада, что мама встретила хорошего человека и перестала проводить все выходные дома.

Сам Леонид Аркадьевич мне нравился. Спокойный, вежливый, без привычки учить окружающих жизни. Он работал инженером, потом вышел на пенсию, увлекался рыбалкой и мог починить практически всё — от утюга до стиральной машины.

Его сына я видела всего два раза. Сначала на маминой свадьбе, потом на юбилее Леонида Аркадьевича. Я знала, что Кирилл занимается то ли рекламой, то ли организацией мероприятий, снимает квартиру и не женат. Никаких родственных чувств к нему у меня по понятным причинам не возникло.

— И чем я могу помочь? — спросила я, хотя уже понимала, к чему идёт разговор.

— Лера, не заставляй меня произносить очевидные вещи. У вас с Антоном стоит пустая квартира.

Вторую квартиру мы купили совсем недавно. И далась она нам не так легко, как потом рассказывала мама знакомым.

По её версии выходило, будто нам невероятно повезло: подвернулся хороший вариант, мы быстро оформили ипотеку и стали владельцами светлой однушки в новом доме. О том, что до этого мы шесть лет откладывали почти каждую свободную копейку, мама обычно не упоминала.

Антон всё это время брал дополнительные проекты, а я после основной работы удалённо вела ещё двух клиентов. Мы не жили впроголодь, конечно, но постоянно что-то переносили на потом. В отпуск съездим в следующем году. Машину поменяем, когда совсем начнёт разваливаться. Мебель пока и эта послужит.

Когда друзья звали нас на выходные в другой город или предлагали вместе снять дом у моря, мы привычно отвечали:

— В другой раз.

Зато в день, когда нам отдали ключи, мы почти час сидели на полу в пустой кухне, ели пиццу из коробки и радовались так, словно выиграли эту квартиру в лотерею.

Однушка действительно была хорошая: просторная комната, отдельная кухня, застеклённая лоджия. Прежняя хозяйка оставила шкаф, диван и кухонный гарнитур. Мы докупили стиральную машину, небольшой телевизор, посуду и постельное бельё.

Старшей дочери тогда было четырнадцать, младшему сыну — десять. Через несколько лет кому-то из них квартира точно пригодилась бы. А пока мы планировали её сдавать, чтобы частично вернуть вложенные деньги и быстрее погасить ипотеку.

Объявление я собиралась разместить как раз на следующий день.

— Мам, квартира не пустует. Мы будем её сдавать.

— Вот и прекрасно. Не придётся искать жильцов, показывать им комнаты и переживать, что попадутся неизвестно какие люди. Пусть Кирилл поживёт. Всего два месяца, максимум три. За это время спокойно подберёт себе подходящий вариант.

— Он будет платить?

Мама замолчала. Ненадолго, но этого хватило, чтобы я всё поняла.

— Лера, он сейчас оказался в сложном положении.

— Это не ответ.

— Ну сколько вы хотели получать?

Я назвала сумму. Цена была обычной для нашего района, даже немного ниже, чем в похожих объявлениях.

— За однокомнатную квартиру? — ахнула мама. — Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Но Кирилл практически родственник.

— Мам, я видела его два раза в жизни.

— Он сын моего мужа. Неужели этого недостаточно?

— Для знакомства достаточно. Для бесплатного проживания в нашей квартире — нет.

Следующие десять минут мама доказывала, что деньги испортили мой характер. Потом напомнила, как много делала для меня в детстве, хотя я так и не поняла, какое отношение это имеет к жилью Кирилла.

Наконец она заявила:

— Хорошо. Я сама буду вам платить.

— Из пенсии?

— Это уже моё дело.

Мне следовало отказаться. Теперь я это прекрасно понимаю. Но тогда я решила, что два месяца погоды не сделают. Мама успокоится, Кирилл найдёт другое жильё, а мы за это время подготовим объявление и не станем брать первых попавшихся квартирантов.

Антон отнёсся к этой идее без восторга.

— Почему взрослого работающего мужчину должна содержать твоя мама?

— Может, у него действительно всё случилось внезапно.

— А договор мы составим?

— Обязательно.

Когда я сказала об этом маме, она снова возмутилась:

— Вы его ещё под подпись ознакомьте, сколько раз в день можно открывать холодильник!

— Не подсказывай. Антон и такое приложение составит.

Кирилл приехал за ключами на следующий вечер. Он совершенно не походил на человека, который несколько дней мечется по городу и не знает, где будет ночевать. Появился в дорогих кроссовках, с телефоном последней модели и двумя большими чемоданами.

— Валерия, вы меня прямо спасли, — сообщил он, оглядывая кухню. — Отец говорил, у вас однушка, но тут вполне прилично.

Мне не понравилось это «вполне прилично», однако я промолчала.

— Вот договор. Срок — два месяца. Если решишь съехать раньше, предупреди за неделю. Курить в квартире нельзя. Вечеринки устраивать тоже. После одиннадцати не шуметь.

Кирилл быстро пробежал глазами первую страницу.

— Да какой из меня тусовщик? Я дома только сплю.

— Тем лучше.

— А если девушка придёт, это не считается вечеринкой?

— Если одна девушка и она не поёт до утра в караоке, не считается.

Он рассмеялся, подписал договор и забрал ключи. Через полчаса мне позвонила мама.

— Ну вот, всё устроилось. И зачем надо было портить всем нервы?

— Никто ничего не портил. Кирилл поживёт два месяца и съедет.

— Конечно, съедет. Он самостоятельный мальчик.

Антон слышал разговор и беззвучно повторил:

— Мальчик.

Первые несколько дней Кирилл нас не беспокоил. Мама перевела оговорённую сумму, коммунальные платежи он обещал оплачивать сам. Я даже подумала, что Антон зря сомневался, а я зря заранее ждала неприятностей.

На шестой день позвонила соседка снизу.

С Аллой Борисовной мы познакомились, когда приводили квартиру в порядок. Ей было около шестидесяти, она преподавала музыку и, вероятно, могла услышать, как на верхнем этаже падает ватный диск.

— Валерия, у вас теперь квартирант живёт?

— Да. Что-то случилось?

— Вчера после полуночи он передвигал мебель.

— Вы уверены, что именно мебель?

— Сначала мебель. Потом уронили что-то тяжёлое. После двух ночи несколько человек смеялись на лоджии. Я постучала по батарее, только тогда стало тише.

Я извинилась и сразу позвонила Кириллу.

— Соседка жаловалась на шум.

— Какая соседка?

— Снизу.

— А, эта. Она мне уже выговор устроила возле лифта. У неё, по-моему, слишком много свободного времени.

— Что происходило ночью?

— Два друга заехали. Мы коробки разбирали.

— С громкой музыкой?

— Да какая там музыка? Телефон на столе лежал.

Кирилл говорил скучающим голосом, будто объяснял очевидные вещи очень медленному человеку.

— Давай без ночных гостей.

— Да без проблем.

Через три дня Алла Борисовна прислала мне видео, снятое через дверной глазок. В начале первого ночи к Кириллу поднялись пятеро: трое мужчин и две девушки. Один нёс пакет со звенящими бутылками, другой — большую колонку.

На следующей записи они выходили около четырёх утра. Одна девушка сидела возле лифта и никак не могла надеть сапог. Мужчина в светлой куртке нажимал все кнопки подряд, а Кирилл несколько раз пытался открыть входную дверь ключом от квартиры.

Я снова набрала его номер.

— Ты сказал, что у тебя были два друга.

— В тот день два. Вчера другие приходили.

— Мы договаривались без вечеринок.

— Валерия, ну посидели люди несколько часов. Никто квартиру не разнёс.

— Соседи опять не спали.

— После одиннадцати музыка почти не играла.

— «Почти» — это как?

— Совсем тихо.

— Кирилл, это первое и последнее предупреждение. Ещё одна жалоба — будешь съезжать.

Он помолчал, а затем спросил:

— Мама знает, что ты так со мной разговариваешь?

Не «твоя мама», а просто «мама». Будто у нас внезапно появилась одна общая мать, перед которой я должна была отчитываться.

— Моя мама не имеет отношения к нашей договорённости.

— Я понял.

Разговор закончился, и почти сразу позвонила она.

— Лера, зачем ты угрожаешь Кириллу выселением?

— Он уже успел пожаловаться?

— Он не жаловался. Просто позвонил посоветоваться. Ты поселила человека в квартиру, но запрещаешь ему приглашать друзей. Это нормально?

— После полуночи там было шестеро пьяных людей.

— Откуда ты знаешь, что они были пьяные?

— Видела запись.

— Ты следишь за ним через камеры?

Пришлось дважды объяснить, что запись сделала соседка. Но даже после этого мама не успокоилась.

— Молодые люди собрались, посидели. Что тут ужасного? Ему же не шестьдесят лет.

— Соседям без разницы, сколько ему лет.

— Твоя Алла Борисовна сама наверняка в молодости не сидела над вязанием.

— Она не моя. Она соседка, которой утром на работу.

— Кирилл тоже работает.

— Когда? Днём спит, ночью принимает гостей?

Мама заявила, что я всегда умела представить человека в худшем свете, и положила трубку.

После этого наступила тишина. Целых четыре дня никто мне не звонил. На пятый я получила сообщение от председателя дома: «Свяжитесь, пожалуйста, со мной по поводу жильца из квартиры 87».

Оказалось, Кирилл несколько раз оставлял машину возле самого въезда во двор. Шлагбаум открывался, но проехать между его автомобилем и ограждением было трудно. Утром водитель мусоровоза ждал двадцать минут, пока Кирилл спустится и переставит машину.

— Я сделал ему замечание, — рассказывал председатель. — Он ответил, что других мест не было и жильцы как-нибудь объедут.

— Я поговорю с ним.

— Поговорите. И ещё попросите не курить в лифте.

Вечером мы с Антоном поехали в квартиру. Предупреждать Кирилла не стали. Я открыла дверь своим ключом и сначала решила, что ошиблась этажом.

В прихожей стояла огромная вешалка из чёрного металла, которой раньше не было. Рядом лежали коробки с обувью и пустая упаковка от микроволновки. Наш небольшой стол из кухни оказался на лоджии, зато на его месте теперь красовался высокий круглый стол с четырьмя барными стульями.

Кирилл вышел из комнаты в домашних брюках и майке.

— А предупреждать уже не принято?

— Это наша квартира.

— Но живу сейчас я.

— Почему стол на лоджии?

— За ним невозможно сидеть. Колени упираются.

— Мы специально его покупали.

— Верну перед отъездом. Что за проверка вообще?

В комнате работал телевизор. На диване лежала незнакомая девушка и листала телефон. Увидев нас, она села.

— Кирилл, это кто?

— Хозяева, — ответил он таким тоном, словно мы пришли проверить счётчики.

Антон прошёл к окну и поднял с подоконника металлическую банку. Внутри лежали окурки.

— В квартире курят?

— На лоджии. Там окно открывается.

— В договоре написано, что курить нельзя во всей квартире.

— Да ладно вам. Запаха нет.

Запах был. Его перебивал сладкий освежитель воздуха, но возле лоджии всё равно пахло табаком. На светлом подоконнике виднелось небольшое коричневое пятно.

— Завтра освобождаешь квартиру, — сказала я.

Кирилл не сразу понял.

— В смысле?

— В прямом. Мы тебя предупреждали. Были жалобы на шум, на машину, на курение в лифте. Теперь выясняется, что ты куришь ещё и здесь.

Девушка быстро поднялась и ушла в комнату. Через минуту послышался звук закрывающегося шкафа.

— Вы серьёзно приехали вдвоём из-за одного окурка?

— Их здесь штук пятнадцать.

— Я взрослый человек и имею право приглашать к себе гостей.

— Взрослый человек снимает квартиру за собственные деньги и выполняет условия договора.

Кирилл усмехнулся.

— Деньги вы получаете. Какие вопросы?

— Деньги за тебя переводит моя мама.

— Какая разница, кто переводит?

— Для тебя, видимо, никакой. Собирай вещи. Завтра вечером приедем за ключами.

— Я завтра не могу. У меня встреча.

— Тогда послезавтра утром.

— Мне нужно найти новое жильё.

— Ты живёшь здесь почти месяц. Именно для этого тебя сюда и пустили.

Кирилл достал телефон.

— Хорошо. Сейчас позвоним родителям и спокойно разберёмся.

— Звони кому хочешь. Решение принято.

Домой мы ещё не доехали, когда мама начала мне звонить. Первые два раза я сбросила. На третий ответила.

— Ты выгоняешь Кирилла из-за того, что он один раз покурил на балконе?

— Не один раз и не только из-за этого.

— Лера, у него сейчас нет денег на другую квартиру.

— Ты говорила, что он работает.

— Работает, но у человека могут быть временные трудности.

— Тогда пусть временно поживёт у вас.

— У нас две комнаты. Куда мы его поселим?

— У нас вообще одна.

— Но вы там не живёте!

— Поэтому должны предоставить жильё Кириллу?

— Не передёргивай. Речь идёт о помощи семье.

— Мам, послушай меня внимательно. Если он такой замечательный и никому не мешает, забирайте его к себе. Если вам с Леонидом Аркадьевичем неудобно с ним жить, значит, вы прекрасно понимаете, почему я не хочу оставлять его в нашей квартире.

— Я всегда знала, что ты не рада моему замужеству.

Я даже переспросила:

— Чему?

— Тому, что у меня появился близкий человек. Ты с самого начала держалась с Лёней холодно.

— Леонид Аркадьевич здесь вообще ни при чём.

— Конечно. А его сын, значит, для тебя посторонний.

— Да, мам. Взрослый сын твоего мужа, которого я видела два раза, для меня посторонний человек. Это не оскорбление, а факт.

— Зато деньги с нас брать ты не постеснялась!

После этих слов Антон, сидевший за рулём, посмотрел на меня и жестом попросил включить громкую связь.

— Что значит «с вас»? Ты сама вызвалась платить.

— Потому что ты не захотела войти в положение!

— А Кирилл тебе деньги возвращает?

— Не твоё дело.

— Любовь Николаевна, — вмешался Антон, — завтра мы забираем ключи. Обсуждать здесь больше нечего.

— Я с тобой не разговариваю!

— Зато квартира наполовину моя.

Мама отключилась. Через минуту пришло сообщение: «Не удивляйся, если мы с Лёней после этого вообще перестанем к вам приезжать».

Антон прочитал и сказал:

— Похоже, нам только что пригрозили свободными выходными.

На следующий вечер Кирилл не открыл. Мы звонили в дверь, стучали, набирали его номер. В квартире было тихо. Я попыталась воспользоваться своим ключом, но он не вошёл в замок.

Сначала я решила, что перепутала ключи. Потом попробовал Антон.

— Личинка другая.

— Он сменил замок?

Мы снова позвонили Кириллу. На этот раз он ответил.

— Я занят. Чего вы названиваете?

— Почему наш ключ не подходит?

— Замок заедал. Я вызвал мастера.

— Без нашего разрешения?

— А я должен был сидеть и ждать, пока вы найдёте время? Мне сказали, что старый замок мог захлопнуться.

— Где новые ключи?

— У меня.

— Привези их сейчас.

— Я за городом.

— Кирилл, если через час тебя не будет, мы вскроем дверь и поменяем замок снова.

— Вы не имеете права входить без моего согласия. Я узнавал.

— А менять замки в чужой квартире ты право имеешь?

Он отключился.

В этот момент из лифта вышла Алла Борисовна.

— А я как раз хотела вам звонить. У вас там, кажется, теперь ещё одна девушка живёт.

— Какая девушка?

— Светленькая. Уже дня четыре утром уходит, вечером возвращается. Сегодня продукты в двух пакетах принесла.

Антон достал телефон.

— У тебя есть номер нормального мастера?

Через сорок минут дверь открыли. В квартире никого не было, зато стало понятно, почему Кирилл не спешил съезжать. В шкафу висели женские вещи, в ванной стояли две зубные щётки, а на кухне рядом с холодильником появилась миска с кошачьим кормом.

Самого кота мы нашли под диваном.

На столе лежали конверты с логотипами службы доставки. Я не собиралась копаться в чужих бумагах, но на одном крупными буквами было написано: «Адрес пункта выдачи заказов».

Ниже стоял адрес нашей квартиры.

Антон взял лист и перечитал.

— Он что, зарегистрировал здесь интернет-магазин?

В этот момент открылась дверь. Вошла та самая светловолосая девушка с двумя пакетами. На ней был мой халат, который я оставила в шкафу вместе с запасным постельным бельём.

— А вы к кому? — спросила она.

— Вообще-то это я должна спросить, кто вы и что здесь делаете.

— Я здесь живу.

— С каких пор?

— Почти две недели. А что случилось?

Выяснилось, что девушку зовут Кристина. Она считала, будто Кирилл снял квартиру у отца на полгода. За проживание она переводила ему половину арендной платы. Точную сумму называть сначала не хотела, но, когда я показала ей наш договор, всё-таки открыла банковское приложение.

Каждый месяц Кристина отправляла Кириллу сумму, почти равную той, которую мама переводила нам полностью.

То есть за квартиру он не просто не платил. Он ещё и зарабатывал на ней.

— А документы на столе? — спросил Антон.

— Мы продаём одежду через интернет. Здесь иногда курьеры забирают посылки. Ничего большого, обычные пакеты.

— А ночные гости?

— Мы снимали ролики для магазина.

— До четырёх утра?

Кристина пожала плечами.

— Днём Кирилл занят.

— Чем?

Она посмотрела на нас с искренним недоумением.

— Не знаю. Он поздно встаёт, потом обычно едет в зал.

Именно в этот момент примчался Кирилл и закричал, что мы взломали дверь и он вызовет полицию. Следом появилась мама. Видимо, он успел собрать группу поддержки, но не предупредил её, что именно мы обнаружили.

Когда Кирилл заявил, что это теперь и его дом, даже мама посмотрела на него с удивлением.

— В каком смысле твой? — спросила она.

— Я здесь живу. У меня договор.

— Договор на два месяца, — напомнила я. — И в нём нет разрешения менять замки, заселять других людей и брать с них деньги.

— Я не брал с неё деньги за квартиру. Мы ведём общее хозяйство.

Кристина протянула ему телефон.

— А это что?

— Ты сама предложила делить расходы.

— Ты сказал, что каждый месяц отдаёшь отцу вдвое больше.

— Какая теперь разница? Ты же всё равно здесь жила.

— Есть разница, если ты всё это время не платил ни рубля.

— Как это не платил? — раздался от двери голос Леонида Аркадьевича.

Он вошёл в квартиру, оглядел коробки, Кристину, маму и остановился возле стола.

— Я каждый месяц даю Кириллу деньги на аренду.

Мама заметно побледнела.

— Лёня, я потом тебе всё объясню.

— Что именно ты объяснишь? Кирилл сказал, что Валерия согласилась сдать ему квартиру со скидкой. Я дал ему деньги за первый месяц и залог.

— Какой залог? — спросила я.

— Обычный. На случай ущерба.

Мама села на край дивана.

— Мне он сказал, что у него совсем нет денег. Я перевела Лере из своих.

— А мне ты что говорил? — Леонид Аркадьевич повернулся к сыну. — Что сам оплатил второй месяц вперёд?

Кирилл быстро заговорил:

— Я собирался всё вернуть. У нас сейчас запуск магазина, деньги нужны в обороте.

— Какие деньги? — вмешалась Кристина. — Я оплатила весь товар со своей карты.

Теперь на него смотрели уже пятеро. Даже кот выбрался из-под дивана и уселся возле телевизора.

Кирилл начал ходить по комнате и объяснять, что мы устроили допрос из-за нескольких недель проживания. Что он никого не обманул, а просто временно перераспределил деньги. Что магазин скоро начнёт приносить прибыль. Что Кристина всё неправильно поняла. Что отец сам предложил ему помочь. Что мама добровольно переводила деньги. И вообще, если разобраться, никто ничего не потерял.

— Я потеряла двести сорок тысяч, — сказала Кристина. — Если считать товар, рекламу и деньги за квартиру.

— Это вложения в общий бизнес!

— В какой общий? Магазин оформлен на тебя.

Мама попыталась вмешаться:

— Давайте сейчас не будем всё смешивать. С квартирой действительно получилось нехорошо, но выставлять человека на улицу поздно вечером тоже нельзя.

— Сегодня он переночует у нас, — неожиданно сказал Леонид Аркадьевич. — А завтра снимет комнату.

— Пап, ты серьёзно?

— Вполне.

— Вы все устроили спектакль! Из-за чего? Из-за того, что я воспользовался свободной квартирой?

— Ты не воспользовался, — ответил отец. — Ты солгал каждому человеку в этой комнате.

Кирилл посмотрел на маму.

— Тёть Люб, хоть вы им объясните. Я же не чужой.

Ещё несколько часов назад она готова была воевать со мной за своего «Кирюшу». Теперь мама старательно разглаживала пальцами край покрывала.

— Собирай вещи, — наконец сказала она. — Поедешь пока к нам.

Мы сменили замок в тот же вечер. Кристина забрала кота, одежду и часть коробок. Остальной товар договорилась вывезти утром. Кирилл бросал вещи в чемоданы и периодически сообщал, сколько стоит такси с грузом. Никто не предложил ему денег.

Когда он наконец ушёл, мы внимательно осмотрели квартиру. На подоконнике остался след от сигареты, на кухонной столешнице — круглый ожог от горячей сковороды, одна дверца шкафа держалась на одной петле. Диван был испачкан чем-то липким и сладким. Наш кухонный стол, выставленный на лоджию, успел разбухнуть от дождя: Кирилл несколько раз оставлял окно открытым.

Антон фотографировал повреждения, а я смотрела на квартиру, ради которой мы столько лет отказывались от отдыха, и чувствовала уже не злость, а усталость.

— Никогда больше никаких родственников, — сказал он.

— Он не родственник.

— Тем более.

На следующий день Леонид Аркадьевич приехал один. Привёз инструменты, новую дверцу для шкафа и деньги за химчистку дивана.

— Мы сами всё сделаем, — сказала я.

— Я знаю. Но это мой сын.

Пока он менял дверцу, выяснилось, что предыдущая хозяйка вовсе не собиралась срочно продавать квартиру. Кирилла выселили после трёх месяцев долгов. Соседи несколько раз вызывали полицию, а в последний вечер он поссорился с хозяином и разбил зеркало в прихожей.

— Мне он сказал, что хозяйка дала ему неделю, — произнёс Леонид Аркадьевич. — Люба, видимо, услышала ту же версию.

— А вы раньше не знали?

— Я оплатил долг и зеркало. Кирилл обещал, что это последний раз. Потом попросил деньги на новое жильё. Сказал, что уже договорился с вами.

Получалось, нас обманывали ещё до первого маминого звонка.

— Почему вы сразу не предложили ему пожить у вас?

Леонид Аркадьевич невесело усмехнулся.

— Потому что он уже жил у меня после института. Полгода. Этого мне хватило. Правда, Любе я сказал, что у нас просто мало места.

Через неделю мы привели квартиру в порядок и разместили объявление. Желающих оказалось много. Мы выбрали женщину по имени Ольга, которая переезжала в наш город вместе с двенадцатилетней дочерью. Она работала бухгалтером, предоставила документы, спокойно прочитала договор и сама попросила составить опись мебели.

Когда Ольга спросила, можно ли повесить возле стола дополнительную полку для учебников, я чуть не рассмеялась. После Кирилла человек, спрашивающий разрешение на одну полку, казался подарком судьбы.

Мама не звонила почти две недели. Потом прислала короткое сообщение: «Ты довольна?»

Я не ответила.

Ещё через несколько дней она набрала сама.

— Я не хочу ссориться, — сказала она вместо приветствия. — Но ты могла бы вести себя мягче. Всё-таки из-за тебя у нас теперь постоянные скандалы.

— Из-за меня?

— Кирилл живёт у нас и совершенно не ладит с Лёней. Они ругаются каждый день.

— Тогда помогите ему снять жильё.

— На что? Лёня больше не даёт ему денег.

— Правильно делает.

— Тебе легко рассуждать. Ты выставила его за дверь и забыла.

— Мам, а ты помнишь, что говорила мне? Он тихий, скромный, никому не мешает. Почему же вы не рады такому жильцу?

— Не надо издеваться.

— Я не издеваюсь. Просто спрашиваю.

Мама тяжело вздохнула и пожаловалась, что Кирилл занимает ванную на сорок минут, приходит под утро, приводит Кристину, хотя они то расходятся, то мирятся, оставляет на кухне грязную посуду и съедает продукты, которые Леонид Аркадьевич покупает на неделю.

— Вчера они опять включили музыку, — продолжала она. — Лёне утром надо было ехать на обследование, а Кирилл сказал, что это его единственный выходной.

Я прекрасно помнила каждое слово нашего прежнего разговора. Даже мамину уверенную интонацию помнила.

— Он молодой, мам. Имеет право отдохнуть.

В трубке стало тихо.

— Очень смешно.

— А мне тогда тоже не было смешно.

— Значит, ты отказываешься с ним поговорить?

— О чём?

— Чтобы он уважал наши правила.

— Ты сама ему скажи.

— Меня он не слушает.

— Меня тоже не слушал. Поэтому я его выселила.

Мама снова заговорила о семье, взаимопомощи и о том, что взрослым людям надо уметь прощать ошибки. Тогда я спросила, почему прощать ошибки Кирилла должны все вокруг, кроме самого Кирилла. Почему отец оплачивает его долги, мама ищет ему квартиры, Кристина вкладывает деньги в его магазин, а отвечать за случившееся почему-то предлагается мне.

Она помолчала и произнесла:

— Раньше ты не была такой жёсткой.

— Раньше ты не пыталась поселить в нашей квартире человека, с которым сама не хочешь жить.

После этого разговор закончился быстро.

Кирилл пробыл у них ещё девять дней. Потом Леонид Аркадьевич поставил его чемоданы возле двери и вызвал такси до недорогой гостиницы. Мама пыталась остановить мужа, но передумала после того, как Кирилл заявил, что имеет такое же право находиться в квартире отца, как и она.

Эту фразу она почему-то простить не смогла.

Кристина закрыла магазин и потребовала вернуть деньги. Кирилл уверял, что никаких денег у него нет, но через месяц продал машину и отдал ей большую часть суммы. Потом снял комнату у знакомого. Не квартиру, а именно комнату, потому что отец больше не соглашался выступать поручителем и оплачивать залог.

Мама несколько раз говорила, что мы все объединились против «одного запутавшегося человека». Однако обратно его не пригласила.

С Ольгой и её дочерью никаких проблем не возникло. Они прожили в квартире почти год. Платили точно в срок, соседи ни разу не пожаловались. На Новый год Ольга прислала мне фотографию комнаты: на окне горела гирлянда, на столе стояла маленькая ёлка, а на стене висела та самая полка для учебников.

Мама увидела фотографию у меня в телефоне и спросила:

— Значит, чужих людей ты всё-таки пустила?

— Мам, мы сдаём квартиру. Конечно, там живут чужие люди.

— А Кириллу, практически родному человеку, места не нашлось.

Раньше я снова начала бы объяснять, сколько он испортил, кого обманул и сколько раз нарушил наши договорённости. Но к тому времени я наконец поняла: мама всё это прекрасно знала. Ей просто хотелось, чтобы последствия чужих поступков доставались не ей.

— Ольга платит за квартиру своими деньгами, — ответила я. — Не врёт, не меняет замки и не устраивает ночные посиделки. Поэтому она живёт там столько, сколько указано в договоре.

— Всё у тебя теперь по договору.

— С такими людьми, как Кирилл, иначе нельзя.

Мама обиделась, но спорить не стала. Леонид Аркадьевич, услышав наш разговор, только хмыкнул и пошёл на кухню ставить чайник.

Через несколько минут мама отправилась за ним и попросила не покупать к чаю дорогие пирожные.

— Почему? — удивился он.

— Кирилл вечером зайдёт. Опять всё съест.

Я посмотрела на неё, и она сразу добавила:

— Но ночевать не останется. Я ему уже сказала.

Выходит, иногда человек начинает понимать хозяев квартиры только после того, как нежеланный жилец появляется в его собственном доме.