Идеальная жена
Игнат проснулся от того, что Полина царапала его спину накладными ногтями. Розовыми, с блестками. Он поморщился и отстранился — на коже остались красные полосы.
— Сколько раз я просил…
— Знаю, знаю, — она надула губы, накачанные гиалуронкой до неприличия. — Боишься, что твоя мегера увидит. Когда ты уже скажешь ей о нас?
Он потянулся за сигаретами на тумбочке. В съемной квартире пахло её приторными духами и чем-то еще — наверное, дешевизной. Обои с золотыми вензелями, кровать с железными спинками, покрывало леопардовой расцветки. Всё это выбирала Полина, уверяя, что это «гламурно».
— Скоро, — выдохнул он вместе с дымом.
— Ты уже полгода «скоро» говоришь!
Игнат смотрел в потолок и думал о том, как же его угораздило. Дома его ждала жена — идеальная до тошноты. А здесь лежала Полина — секретарша из соседнего отдела, с которой он закрутил от скуки.
Нет, дело было не в скуке. Дело было в Жанне.
Он вспомнил, какой она была семь лет назад, когда они познакомились на вечеринке у общих друзей. Рыжая грива волос, платье-сетка поверх черного белья, туфли на шпильках, от которых у нормальных людей ноги бы отвалились. Она танцевала на барной стойке под «Satisfaction» и смеялась так громко, что было слышно даже сквозь грохот музыки.
— Эй, красавчик, — крикнула она ему тогда, спрыгивая вниз. — Угостишь даму выпивкой?
Он угостил. А потом еще и еще. К утру они целовались в такси, и водитель косился на них в зеркало заднего вида с таким видом, будто везет подростков с выпускного.
Мать, когда он привел Жанну знакомиться, поджала губы так, что они превратились в тонкую линию.
— И это твой выбор? — только и сказала она, окинув взглядом леопардовое мини и рваные колготки будущей невестки.
— Да, мам. Это мой выбор.
Отец хохотнул и подмигнул:
— Огонь-девка! Молодец, сынок!
А Жанна тогда встала, подошла к его матери и сказала:
— Знаете, Вера Павловна, я понимаю ваши чувства. Я бы тоже охренела, если бы мой сын притащил домой такую оторву. Но я его люблю. По-настоящему. И сделаю все, чтобы он был счастлив.
Мать опешила. Отец расхохотался еще громче. А Игнат влюбился окончательно.
Их жизнь была фейерверком. Они ссорились из-за всего — из-за того, что она слишком громко смеется, что он слишком много работает, что она флиртует с официантами, что он не умеет танцевать. Мирились бурно, посреди ночи, будя соседей. Она кидала в него тарелками, он хлопал дверьми. Это было прекрасно.
А потом что-то сломалось.
После свадьбы Жанна начала меняться. Сначала незаметно — перестала краситься в рыжий, вернув натуральный русый. Потом выкинула все мини и купила строгие платья до колен. Научилась готовить — не абы как, а по кулинарным книгам его матери, с точностью до грамма отмеряя ингредиенты.
— Жань, что с тобой? — спросил он однажды, глядя на накрахмаленную скатерть и фарфор с золотой каемочкой.
— А что такое? — она подняла на него спокойный взгляд. — Я же твоя жена теперь. Должна соответствовать.
— Кому соответствовать?
— Твоему статусу. Ты же не официант и не диджей. Ты совладелец компании.
Он пытался вернуть прежнюю Жанну. Провоцировал скандалы, швырял об стену её идеальные блюда, оскорблял, доводил до слез. Бесполезно. Она только вздыхала, молча убирала осколки и готовила новый ужин.
Из пламени она превратилась в лед. Из музыки — в тишину. Из праздника — в будни.
— Игнат, ты слушаешь меня? — Полина щелкнула пальцами у него перед носом.
— Что? А, да…
— Я говорю, может, сходим куда-нибудь? В ресторан, в кино?
— Ты же знаешь, что мы не можем светиться.
— Вот именно! Надоело! — она вскочила с кровати, голая, злая. — Я устала прятаться! Хочу нормальных отношений!
Он смотрел на её силиконовую грудь, на татуировку бабочки на пояснице, на накладные ресницы, похожие на лапки паука. Что он вообще здесь делает?
— Я поговорю с женой, — сказал он устало. — Сегодня же.
Домой он приехал к восьми. Жанна, как всегда, ждала его с ужином. Beef Wellington — говядина в тесте. Она готовила это блюдо каждую пятницу последние три года.
— Добрый вечер, — сказала она своим новым голосом. Тихим, вкрадчивым, как у диктора программы «Спокойной ночи, малыши».
Он сел за стол и посмотрел на нее. Волосы собраны в низкий пучок. Жемчуг в ушах. Платье цвета кофе с молоком. Маникюр nude. Всё идеально. Всё чертовски идеально.
— Жанна, что с тобой случилось?
Она подняла брови:
— В смысле?
— Где та девчонка, в которую я влюбился? Та, которая танцевала на барной стойке? Которая могла послать меня на три буквы, если я был не прав?
Впервые за долгое время на её лице появилось подобие улыбки. Кривой, горькой.
— А помнишь, что ты мне сказал три года назад? Когда ты только начал работать с отцом?
Он напряг память. Три года назад… Они тогда жутко поссорились из-за того, что он пропустил её день рождения. Остался в офисе до ночи, разбирая документы.
— Я сказал, что ты меня достала своими истериками.
— Не только. Ты сказал, что я веду себя как подросток. Что рядом с тобой должна быть женщина, а не взбалмошная девка. Что пора бы мне повзрослеть и заняться домом, а не шляться по клубам.
— Я был зол…
— Ты был честен. И я послушалась. Стала такой, какой ты хотел меня видеть. Идеальной женой успешного человека.
Она говорила всё тем же ровным тоном, без эмоций. Как робот.
— Но я не этого хотел!
— А чего ты хотел, Игнат? Объясни мне. Чтобы я оставалась прежней? Но ты же сам меня за это ненавидел. Чтобы изменилась? Я изменилась. Теперь тебе и это не нравится.
Он вскочил из-за стола:
— Я не могу больше так жить!
— Тогда не живи.
Он выскочил из квартиры, хлопнув дверью. Всю ночь просидел у Полины, слушая её болтовню о том, какую квартиру они снимут, когда он разведется. К утру решение созрело окончательно.
— Полин, садись рядом. Хочу, чтобы ты это слышала.
Она заулыбалась и прижалась к нему, пока он набирал номер жены.
— Да? — голос Жанны был спокоен, как всегда.
— Жанна, я звоню сообщить, что принял решение. Наш брак себя изжил. Я подаю на развод. Квартира записана на меня, так что прошу тебя съехать как можно быстрее.
В трубке молчали. Потом Жанна рассмеялась. Впервые за три года он услышал её смех — не тихое хихиканье идеальной жены, а тот самый, громкий и заразительный.
— Знаешь, я даже рада. Я так устала от этого спектакля. Кстати, документы на развод я подала еще месяц назад. А квартира… Боюсь, тут ты ошибаешься.
— Что за бред?
— Никакой не бред. Видишь ли, дорогой, три года назад твои родители сделали мне предложение. Вернее, ультиматум. Либо я становлюсь образцовой женой, достойной их сына, либо они сделают всё, чтобы нас развести. А я любила тебя, дурака.
Игнат почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Какое предложение?
— Договор. Я должна была продержаться в роли идеальной жены минимум три года. Терпеть все твои выходки, готовить, следить за домом, не скандалить. Если выдержу три года — получаю квартиру. Если пять — часть акций компании. Но если ты первым подашь на развод… — она сделала паузу, — то мне переходит половина всех твоих активов. Твой отец очень азартный человек. Был уверен, что я сорвусь первой.
— Ты врешь…
— Ах да, чуть не забыла. Полина, привет! Надеюсь, тебе понравятся Мальдивы. Я оплатила тебе путевку на два месяца. Самолет через четыре часа, так что поторопись собраться.
Полина, которая всё это время прижималась к нему, отпрыгнула как ошпаренная.
— Ты… вы… откуда вы знаете?
— Детка, я всё знаю. И про квартиру, которую снимает Игнат, и про ваши встречи в «Метрополе» по четвергам, и про то, что ты на самом деле замужем и у тебя двое детей в Саратове.
— Что?! — Игнат уставился на любовницу.
Полина покраснела, схватила халат и выбежала из комнаты.
— Ну вот, — в голосе Жанны слышалась улыбка. — Теперь ты свободен. Наслаждайся.
Гудки.
Телефон тут же взорвался звонками. Отец орал так, что было слышно даже без громкой связи. Мать рыдала и называла его идиотом. Адвокат Жанны присылал документы один за другим.
Развод прошел быстро. Жанна появилась в зале суда в красном платье и на шпильках. Волосы снова были рыжими. Она улыбалась и подмигивала ему, пока судья зачитывал решение.
Игнат потерял квартиру, половину акций и премиальные за последние три года. Полина исчезла — не появилась ни на работе, ни в съемной квартире. Родители неделю с ним не разговаривали.
Он сидел в своем новом жилье — однокомнатной квартире на окраине — и думал о том, что сам загнал себя в ловушку. Жанна дала ему именно то, что он требовал. А когда он понял, что это не то, чего он хотел на самом деле, было уже поздно.
В дверь позвонили. На пороге стояла Жанна. В рваных джинсах, майке с черепом и с бутылкой виски в руках.
— Привет, бывший. Не угостишь даму выпивкой?
Он молча отошел в сторону, пропуская её в квартиру.
— Знаешь, — сказала она, разливая виски по стаканам, — я думала, ты раньше догадаешься. Что всё это игра. Но ты так увлекся жалостью к себе, что ничего не замечал.
— Зачем ты пришла?
— Попрощаться. Я уезжаю. Барселона, детка. Всегда мечтала там жить.
Она допила виски и встала.
— Жаль, что всё так вышло. Я правда любила тебя. Того парня, который не боялся быть собой. Который орал на меня, когда я была не права. Который швырял тарелки и хлопал дверьми. Но ты сам от себя отказался. Решил стать серьезным дядей. А серьезным дядям нужны серьезные тети. Я попыталась ею стать. Не моя вина, что тебе это не понравилось.
Она поцеловала его в щеку и ушла. А Игнат остался сидеть в пустой квартире с недопитой бутылкой виски и думать о том, что в жизни надо быть осторожнее со своими желаниями.
Они имеют свойство сбываться.
«Свекровь называла невестку бездельницей, но Лера преподала ей урок»