— С чего бы мне своим наследством разбрасываться? — удивилась Татьяна Сергеевна. — Это моя страховка на старость.
Пусть живут, ни копейки с них не возьму, только коммуналку пусть оплачивают. А хотят своё жильё, личное — пусть заработают.
Сватья тогда надулась и демонстративно стала её игнорировать. Сват крякнул от досады и перевёл разговор на что-то другое.
У Татьяны Сергеевны сердце сжалось от нехорошего предчувствия, когда она узнала, что её сын собрался жениться.
Ему же ещё и 20 лет не исполнилось, он только из армии вернулся, учиться намеревался — и на тебе!
Да была бы девочка какая хорошая, Татьяна Сергеевна бы обрадовалась, а вот эта пи.гали.ца Кристина совсем не пара её Даниле!
Маленькая, щупленькая, а глазищами сверкает всё время недовольно, нос задирает — мол, она в институте учится, образованная…
Данил, может, тоже высшее образование хотел получить, да, видно, теперь не до него ему будет.
— Я, мам, архитектором стану. Буду, знаешь, какие красивые дома строить? — говорил он когда-то.
— Я тогда и посмотрю, сынок, — ласково улыбалась она ему.
С шести Данилких лет жили они вдвоём — муж и отец выбрал другую женщину и укатил с ней за границу, больше они его не видели.
Сынок, даром что маленький был, вовсю старался ей помогать. Она тогда сутками пропадала на работе в больнице, а он сам в школу ходил, сам еду себе подогревал, даже пол подметал. Рос серьёзным, ответственным, заботливым.
А теперь что?
— Мам, я работать пойду. На стройке уже место нашёл, а там видно будет, — заявил Данил. — Жить мы будем отдельно, снимем что-нибудь.
Кристина хочет, чтобы у нас своя семья была.
Вот это вот «Кристина хочет» потом снилось Татьяне Сергеевне в стр.ашных снах.
Невестка хотела нормальный ремонт и непременно новую мебель в квартиру, которую им обеспечила свекровь.
Мама Татьяны Сергеевны давно нуждалась в уходе, вот и забрала она её к себе, а ту квартиру детям предоставила.
Из-за этого жилья на свадьбе с родителями невесты едва не вышел скан.дал.
— Могли бы и подарить квартиру молодым на свадьбу, чтобы они уж чувствовали там себя хозяевами, могли свою семью спокойно строить, — негромко, но так, чтобы слышали все, сказала мать Кристины.
— С чего бы мне своим наследством разбрасываться? — удивилась Татьяна Сергеевна. — Это моя страховка на старость.
Пусть живут, ни копейки с них не возьму, только коммуналку пусть оплачивают. А хотят своё жильё, личное — пусть заработают.
Сватья тогда надулась и демонстративно стала её игнорировать. Сват крякнул от досады и перевёл разговор на что-то другое.
Хотела Татьяна Сергеевна спросить у них, почему они квартиру какую молодым не подарили, да не стала детям праздник портить.
В той однушке ремонт всё-таки сделали, и мебель, технику новые приобрели. Татьяна Сергеевна помогла малой суммой, а остальное Данил сам зарабатывал, кредит взяли (потом два года отдавали). Невестка, само собой, не работала.
— Она же учится, а подработать по вечерам, видно, внутренние убеждения не позволяют.
Тьфу! — жаловалась Татьяна Сергеевна подруге. — И не могу понять, откуда у неё такие царские замашки?
Всю жизнь в деревне прожила, должна быть приучена к труду.
— Мало ли. Может, родители баловали, — пожала плечами подруга. — Ты, Тань, так не переживай. Скоро спадёт любовная пелена с глаз твоего Данилки, и он одумается.
Очень она в этом сомневалась. Не такой у неё сын: уж полюбил, так полюбил. Жалко только, что не ту девушку.
Кристине и отдыха на море хотелось, и маникюр−педикюр регулярно, массаж там, стрижку и т.д.
А когда она на работу устроилась, ещё и наряды новые, «подходящие», потребовались, и «уставать» она стала стр.ашно.
Хотя от чего она там уставала в своём офисе, перебирая бумажки, Татьяна Сергеевна понять не могла. Ну да ладно — каждому своё.
А вот то, что финансово молодые легче жить не стали, это её беспокоило.
Родители Кристины до сих пор передавали им сумки с продуктами, а сама Татьяна Сергеевна то и дело денег подкидывала, а всё равно невестка недовольна была.
— Настоящий, любящий мужчина всё для своей женщины сделает, — не раз высказывалась она прилюдно. — А ты, Дань? С копейки на копейку перебиваемся, — недовольно морщилась невестка.
— Крис, ну чего ты? — заискивающе заглядывал ей в глаза Данил. — Всё же нормально у нас. Меня повысили, дальше больше зарабатывать буду.
Хотела Татьяна Сергеевна однажды заступиться за сына, но тот так умоляюще посмотрел, что она сдержалась. Да и лезть в дела супругов — дело неблагодарное.
Была надежда, что невестка хотя бы внуком или внучкой её осчастливит, но и та разбилась о недоуменную речь Кристины.
— Что вы, Татьяна Сергеевна, какие дети? — приподняла красиво оформленные брови невестка. — Сейчас раньше 30 лет никто не рожает.
Да и вообще — где нам ребёнка растить? На 30 метрах?
Пришлось эту тему закрыть.
Радовало только одно: Данил поступил в институт на заочное. Начальник на стройке ему хороший попался, уговорил, пообещал потом должность повыше и зарплату существенно больше.
С этой работой и подработками он и так на себя похож не был — уставший, глаза потухшие (они загорались только при виде Кристины), но ни разу он Татьяне Сергеевне ни на что не пожаловался.
— Всё хорошо, мам, не переживай. Я справлюсь — ещё и тебе помогать буду.
— Да обо мне не беспокойся, сынок, — вздыхала она, — лишь бы у тебя… у вас всё нормально было.
«Нормально» было целых пять лет, а потом Татьяне Сергеевне позвонила соседка супругов.
— Тань, что-то случилось у вас? — обеспокоенно спросила Нина Борисовна.
Она была не только соседкой матери в том доме, но и её подругой. Они с Татьяной Сергеевной продолжали периодически общаться и после см.ерти матери, как бы приглядывала она за Данилом и Кристиной.
— Да всё нормально вроде, тёть Нин. А с чего вы взяли?
— Да пару дней назад вещи какие-то грузили тут под присмотром Кристины, а теперь я Данечку перестала видеть.
Он же каждый день на работу с работы ходил, я в окошко его хорошо видела… А тут нет и нет…
— М−м−м… Я выясню всё. Спасибо, что сказали, — сердце Татьяны Сергеевны в очередной раз сжалось из-за сына.
И не зря.
Тут же примчавшись в квартиру, она обнаружила сына сидящего на полу на каком-то невнятном матрасе с бутылкой пи..ва в руках.
Вокруг мусор: пустые бутылки, окурки, бумажки, огрызки…
— Даня! Ты что? — Татьяна Сергеевна перепугалась не на шутку — никогда её сын не был любителем спиртного!
Данил посмотрел на неё совершенно трезвым взглядом, хотя перегаром от него несло за версту.
— Ты зачем пришла, мам? — устало спросил он и отвернулся.
— Говори — что произошло? Где Кристина? И вообще, что тут у вас происходит?! — проигнорировала она его вопрос. — Ну?!
— А ты не видишь? — вскинулся сын, обведя рукой комнату. — Бросила меня Кристина, уехала к любимому и всё с собой забрала.
Только тут Татьяна Сергеевна осознала, что в комнате нет ничего, кроме того самого матраса и занавесок на окне.
Она быстро прошла на кухню. Встроенный гарнитур был на месте — ну да, его же просто так не увезёшь! — а вот стола, табуреток и кухонного уголка на месте не было. Отсутствовал и шкаф-купе в прихожей…
— Давай по порядку, — вернулась она в комнату к сыну.
Тут и выяснилось, что Кристина когда-то ответила Данилу взаимностью, серьёзно поссорившись с возлюбленным Славиком. Хотела ему насолить, заставить ревновать.
Он должен был одуматься, покаяться и вымолить у неё прощение, а Славик вдруг завербовался на какой-то корабль — моряк он, видите ли!
Узнав об этом, Кристина вышла замуж за Данила, но Славика никогда не забывала.
По её сведениям, парень должен был вернуться из плавания через год, но не вернулся.
Они с дружком чего-то там сотворили и попали в тюрьму за границей. Выйти им удалось только через три года.
Несколько месяцев на воле Славик помыкался, а потом вспомнил про старую любовь, ну и нарисовался.
Что уж он там пел Кристине, осталось загадкой. Но она решила, что именно Славик — её судьба и любовь всей её жизни.
— Вот так, мам, — Данил хотел сделать глоток из бутылки, но брезгливо поморщился и отставил её подальше. — А я ей верил, я любил её…
— Ничего, сынок, всё наладится… А вещи, мебель?.. Ты зачем всё отдал-то?
— Тебя только это волнует?! — вскинулся Данил и тут же обмяк. — Ничего я не отдавал.
Она сама всё вывезла, пока я на работе был. Видно, жизнь с любимым без этого никак нельзя начинать, — горько усмехнулся он.
— Да мы…
— Мы ничего не будем делать, мам, — твёрдо оборвал он её. — Я её видеть больше не хочу. Пусть подавится этим барахлом. Я на всё заработаю.
Полтора года после этого сердце Татьяны Сергеевны было не на месте. Сын превратился в какого-то робота: работа, дом, учёба, регулярные встречи с ней.
Во время последних Данил старался казаться бодрячком, но в его глазах была тоска.
А потом он получил диплом и новую должность, а на ужин по поводу этих радостных событий пришёл… с девушкой.
— Знакомься, мам, это Лиля — моя невеста.
— Здравствуйте, — смущённо улыбнулась та.
Татьяна Сергеевна почувствовала, как по её сердцу разлилось тепло и забилось оно ровно и спокойно.
— Здравствуй, доченька.
Кажется, на этот раз за сына она может не беспокоиться.
Развод из-за моей жадности