— Странно, я думал, ты будешь против, — в пустоту произнес почти бывший муж уже на следующий день, когда они сидели у нужного кабинета и ждали своей очереди.
Время на примирение решили не брать. Ну правда, они же не в детском садике. Решение осознанное, обдуманное, менять его никто не намеревался.
— Зеленый комбинезон – это для садика, в красном можешь вывести на улицу хоть в песочницу, хоть на горку, хоть в траве валяться, а синий – это если в гости куда-то, он новый совсем.
Медведь его любимый в рюкзаке, а…
Пояснения бывшему мужу о том, какие вещи, выдаваемые ребенку с собой, для чего предназначены, прервал телефонный звонок.
— Валер, извини, я занята, перезвоню тебе через пару минут, — скороговоркой проговорила она перед тем как повесить трубку.
— Это еще кто был? – Арсений, до этого молча слушавший то, что говорила ему Лера, внезапно нахмурился и даже, казалось, расстроился.
Хотя с чего бы, учитывая, что расстались они полгода назад и сейчас общались лишь на темы, которые касались общего сына.
«Какое твое дело?» — едва не сорвалось с Лериного яз.ыка.
Но сидевший в метре от них на диване Леша заставлял фильтровать речь куда жестче, чем все замечания в прошлом со стороны родственников и знакомых.
Ну а что поделать, если ребенок любое узнанное выражение использует по поводу и без оного, сразу давая понять, какие слова знают его родители?
Вот и приходилось следить за тем, что говоришь в его присутствии.
— Тебе-то что за дело?
— Вообще-то мой ребенок живет с тобой. И если ты знакомишься с какими-то мужчинами, я должен быть уверен в том, что они не причинят вреда Леше.
Объяснение показалось логичным. Поэтому Лера сочла нужным ответить вежливо, а не завуалированным посылом.
— Это мой парень. Я пока что не знакомила его с Лешей, потому что мы встречаемся всего месяц.
Если поймем, что у нас все серьезно – тогда уже познакомлю их.
И, кстати, по поводу незнакомых людей, которых второй родитель подпускает к нашему сыну, тебе бы молчать.
В прошлый раз у тебя Ксюша была, в позапрошлый мне Лешка о «тете Вике» рассказывал.
— Женщины – это другое.
— С точки зрения возможных проблем для ребенка – то же самое.
— Ой, Лерка, а ты не ревнуешь ли? – вдруг заулыбался Арсений.
— Нет. С чего бы?
Улыбку с лица бывшего как ветром сдуло.
— Ладно, тогда тебе пора. Я бы предложил чаю, но…
— Нет, спасибо, у меня автобус скоро придет.
— А что, твой новый рыцарь тебя подвезти не может? – эту реплику в спину Лера предпочла проигнорировать.
Какая муха укусила бывшего, она понять не могла.
Если бы спросила воспитывавшую ее тетку, та бы, конечно, предположила ревность.
Да только к чему ревновать, если они с Арсением разошлись полгода назад исключительно по его инициативе?
И прошло все как-то обычно, буднично и почти без эмоций.
Лера в интернете как-то читала, что любовь живет три года.
Мол, именно в течение этого срока у людей бушуют гор.мо.ны, есть так называемая «химия» в отношении друг друга.
А потом действие этого всего заканчивается и начинается совместная жизнь по привычке.
Родителей своих она помнила смутно, поэтому не могла сказать о том, как они жили, но семьи всего окружения говорили в пользу этого правила.
Очень многих подруг мужья и парни бросали как раз к концу срока трехлетних отношений.
Некоторые, впрочем, оставались, чтобы воспитывать совместных детей, но было видно, что из отношений между людьми ушла прежняя стр..асть.
Лера еще, помнится, смотрела на них и думала: неужели и у нее так будет?
Неужели и ее Арсений, который таскал ей розы охапками и пел под окном фальшивые серенады, тоже когда-нибудь перестанет ее любить?
Она не знала, что к тому моменту, когда это произойдет, ей самой будет абсолютно все равно на мужа и его чувства.
Просто потому, что в семье будет подрастать маленький ребенок и всех забот у Леры в так называемом «отпуске» (какой … вообще назвал декрет отпуском? Да лучше бы она работала двойную смену, и то бы так не уставала) будет только две: как выкроить хотя бы лишний час на собственный сон и как не сойти с ума от бесконечных детских воплей.
Нет, она любила Лешу. Правда, любила. Может, дело тоже в гор.мона.льном коктейле, а может просто невозможно не любить собственного сына для нее по каким-то личным причинам, но мальчик не вызывал у нее желания кому-то отдать или просто бросить даже после самых своих разрушительных проделок.
Но как же она уставала, особенно первые три года его жизни. Потом уже садик, да и сам ребенок подрос в достаточной степени, чтобы что-то начинать понимать.
В три года уже можно что-то объяснять, как-то взаимодействовать, но вот раньше… Это был сущий а..д на земле. И где-то в этом а.ду затерялась реплика пришедшего с работы Арсения, перед которым Лера поставила тарелку с супом:
— Лер, а может, разведемся?
— Как хочешь, — пожала плечами она.
— То есть ты согласна?
«А зачем тебе мое согласие, если у нас брак – это не пожизненная ка.бала и подать на развод ты можешь в любой момент», — этого она не сказала.
Просто снова пожала плечами и сказала, что могут пойти и подать документы следующим днем, только Лешку надо будет оставить тетке, чтобы присмотрела за ним эти пару часов.
— Странно, я думал, ты будешь против, — в пустоту произнес почти бывший муж уже на следующий день, когда они сидели у нужного кабинета и ждали своей очереди.
Время на примирение решили не брать. Ну правда, они же не в детском садике. Решение осознанное, обдуманное, менять его никто не намеревался.
Имущество делили полюбовно. Да и было бы, что делить. Стиралку, которую Лера купила, она же и забрала, а мужу достался холодильник.
Еще месяц Лера с ребенком прожили на квартире у Арсения, пока из ее добрачной «двушки», доставшейся в наследство от родителей, не выехали квартиранты.
Там и стала Лера жить, поддерживая с бывшим ровные и спокойные, как ей самой казалось, отношения.
Да, между ними не было связи и даже намека на влюбленность, но оставался трехлетний сын, на общение с которым у отца было столько же прав, сколько и у матери.
Поскольку жили они недалеко друг от друга (всего-то три остановки на автобусе), никому не составляло труда привозить ребенка на неделю второму родителю, когда наступало «его» время.
Удивительно, но до этого почти не подходивший к сыну Арсений внезапно оказался весьма вовлеченным и увлеченным отцом.
Порой даже Леша, до этого будто бы не обращавший внимания на папу, спрашивал у Леры, не будут ли они снова жить вместе, чтобы мама и папа были рядом.
Лера, как могла, объясняла сыну, что это уже невозможно, удивляясь, откуда в его голове взялась такая идея.
Задуматься бы ей об этом сразу, но молодая женщина была слишком увлечена работой, проблемами в садике и прочими «бытовыми» хлопотами.
С Валерой она познакомилась через месяц после развода. Мужчина отвозил в садик племянницу, которая оказалась Лешкиной подружкой по группе.
С разговоров о детях мужчина и женщина перешли на изучение личностей друг друга, обнаружили много общих интересов и похожие взгляды на жизнь, ну а потом продолжили знакомство в ближайшей кофейне, где Валера в конце посиделок попросил у Леры ее номер.
Конечно же, номер она дала, так как ей самой мужчина очень даже понравился. И на свидание согласилась сходить, и на второе, и на третье.
Сейчас они вроде как перешли к более близкому знакомству, Лера даже оставалась у Валеры несколько раз ночевать, но о совместном проживании речи пока что не шло, поэтому с Лешей пока что Лера своего мужчину не знакомила.
И тут неожиданно бывший начал задавать такие вопросы, да еще и как будто заигрывать с ней… Лера причин этого поведения не понимала.
Открыла глаза ей на все происходящее бывшая свекровь.
Неделю спустя после разговора с Арсением по поводу Валеры женщина пригласила их с Лешей в гости на чай.
Лера подвоха никакого не увидела, так как со свекровью после развода с мужем сохранила нормальные отношения.
Та была для Леши хорошей бабушкой, иногда приходила в гости к ним, иногда – они к ней.
Ребенок «бабу Лизу» любил, так что и Лера с ней общалась весьма охотно. Хотя и не нравилась ей порой привычка бывшей свекрови за чаем перетирать кости всем соседям и бывшим коллегам с работы.
Но ради сына этот мелкий недостаток Лера терпела. Да и какая разница, что слушать, телевизор или очередные рассказы о том, каким путем заполучила машину та самая соседка из квартиры напротив, по мнению Елизаветы Викторовны, промышляющая незаконной деятельностью ин..тим..ного характера?
— Лерочка, а как у вас с Сенечкой дела обстоят? – в этот раз вместо сплетен, которых Лера уже ждала, последовал странный вопрос.
— В смысле, как дела обстоят? – этот вопрос был понятен, когда они с Сеней только начали встречаться и мама его окольными путями узнавала, на каком этапе находятся их взаимоотношения.
Но вот сейчас… Как у них могут дела обстоять, если они развелись полгода назад и все, что у них сейчас общего – опека над совместным ребенком.
— Ну в прямом, Лерочка. Когда вы обратно сходиться собираетесь? Поругались, разъехались, ну подулись друг на друга – и будет уже. У вас сын растет, о нем думать надо.
— Елизавета Викторовна, я не знаю, что вам сказал ваш сын, но обратно сходиться я не планирую так уж точно, — мягко, но категорично заявила Лера.
А потом сама начала расспрашивать, как там дела у «любимой» соседки. Такой прямой намек на то, что дальнейшие расспросы бесполезны, бывшая свекровь поняла. И больше их не задавала.
Но, несомненно, результаты этого разговора были переданы бывшему мужу, поскольку Арсений совершенно неожиданно заявился к ней домой на следующий день.
Эта квартира теперь ваша, — сказала мачеха