— Извиниться? — тихо спросила она. — Знаешь что, Боря… Извинись сам. А я пойду собирать вещи.
— Да куда ты пойдешь на ночь глядя? — Боря растерялся.
— К подруге. В хостел. На вокзал. Куда угодно, лишь бы от вас подальше!
Инна Руслановна победно улыбнулась невестке в спину.
— Это что, забастовка или художественная инсталляция? — Неля стояла посреди узкого коридора, указывая на три таза с мокрым бельем, которые преграждали путь в ванную.
Инна Руслановна, поправляя на переносице очки в роговой оправе, даже не повернула головы. Она сосредоточенно перетирала полотенцем и без того чистую тарелку.
— Это стирка, Нелечка. Твои джинсы в машинке подождут. А полотенца — вещь первой необходимости, они должны сохнуть естественным путем. Чтобы запаха не было!
— Они не будут сохнуть так, как вы хотите, потому что на балконе нет места! — Неля разозлилась. — Я же сказала полчаса назад, что мне нужно постирать вещи к завтрашнему дню. У меня завтра важная встреча в университете.
— Ну, дорогая, — свекровь наконец обернулась, одарив невестку приторно-сладкой улыбкой. — В этой жизни нужно уметь расставлять приоритеты. Либо твои джинсы, либо чистая кухня. Я вот решила, что кухня важнее.
— Приоритеты? — Неля шагнула вперед, едва не наступив в таз. — Вы специально это сделали. Стоило мне нажать на кнопку «Пуск», как вы тут же побежали замачивать свои бесконечные скатерти.
— Какое коварство ты мне приписываешь, — вздохнула Инна Руслановна, прижимая полотенце к груди. — Это просто совпадение.
В этой квартире, знаешь ли, все по расписанию, которое, кстати, ты никак не выучишь.
Неля резко развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Вслед ей донеслось негромкое, но отчетливое:
— Петли-то побереги. Не за твои деньги двери эти куплены!
Сразу после свадьбы Боря, гордо выпятив грудь, заявил, что настоящий мужчина должен обеспечивать свою семью отдельным жильем. И обеспечивал — снял маленькую однушку на окраине.
Боря пропадал на работе, Неля грызла гранит науки, готовясь к диплому. Они ели макароны с дешевым сыром, зато могли ходить по квартире хоть на головах.
ёГлавной целью было доказать Инне Руслановне, матери Бори, что они взрослые.
Но жизнь внесла свои коррективы в виде внезапного повышения стоимости обучения на последнем курсе. Сбережения, отложенные на аренду, растаяли, как первый снег.
— Нель, ну это же временно, — уговаривал Боря, пакуя коробки. — Мама сама предложила. У нее две комнаты, она там одна скучает. Полгода, максимум год — и мы снова съедем.
— Боря, твоя мама не знает слова «временно», — мрачно отозвалась тогда Неля. — Она знает слово «навсегда».
— Не преувеличивай. Она тебя любит. По-своему, конечно.
И вот, спустя месяц жизни под одной крышей, Неля поняла, что «любовь» Инны Руслановны выражается в методичном ее уничтожении.
Утро началось с раскатистого баритона известного шансонье, которого Неля органически не переваривала.
Звук шел из кухни, где Инна Руслановна с упоением жарила сырники.
— Доброе утро, Нелечка! — пропела свекровь, когда невестка появилась на пороге, жмурясь от яркого света. — Слышишь, какая песня? Душевная. Не то, что твои завывания…
— Инна Руслановна, семь утра, — Неля потянулась к чайнику. — Почему так громко?
— Музыка должна наполнять пространство, — наставительно произнесла женщина. — Она задает ритм дню.
Тебе бы поучиться у этого исполнителя харизме, а то Боренька совсем какой-то тихий стал.
Неля молча достала телефон, подключила его к портативной колонке и выкрутила громкость на максимум.
Кухню заполнил агрессивный, ритмичный поп-хит с абсолютно бессмысленным текстом.
— Это что еще за безобразие? — Инна Руслановна выронила лопатку. — У меня голова заболит!
— Это мой ритм дня, — невозмутимо ответила Неля, стараясь перекричать басы.
— Выключи немедленно! Ну что за г…дость!
— А для меня г…дость — ваш шансон про нелегкую судьбу. Будем слушать вместе?
— Ну хорошо, — Инна Руслановна первой потянулась к своему радиоприемнику и щелкнула тумблером. — Тишина — тоже хорошо.
— Согласна, — Неля выключила колонку.
В этой тишине они провели ровно десять минут. А потом снова началось…
И вечером продолжилось.
— Опять ты эти макароны варишь? — Инна Руслановна критически заглянула в кастрюлю Нели. — Бореньке нужен белок.
Я вот тефтельки в сметанном соусе сделала. Его любимые, с укропчиком.
— Боря просил пасту с морепродуктами, — отрезала Неля, нарезая чеснок. — Ему нравится итальянская кухня.
— Итальянская кухня — это баловство. Мужчина должен есть домашнее. То, на чем он вырос.
Когда Боря вернулся с работы, на столе его ждали две тарелки. Одна — с пастой, пахнущей базиликом и пармезаном, другая — с горкой тефтелей и пышным пюре.
— Ого, — Боря нерешительно замер у стола. — Праздник какой-то?
— Просто ужин, сынок, — Инна Руслановна заботливо пододвинула свою тарелку поближе к нему. — Ешь, пока горячее. Весь день, небось, на сухомятке.
— Боря, попробуй сначала пасту, я соус сама делала, — мягко сказала Неля.
Боря перевел взгляд с матери на жену.
— А можно мне… э-э… всего понемногу? — пробормотал он, осторожно садясь на стул.
— Нет уж, выбери что-то одно, — в один голос произнесли женщины.
— Слушайте, — Боря положил вилку. — Я на работе устал как собака. Я просто хочу поесть. Почему ужин вечно превращается в какой-то экзамен?
— Да что ты, милый, — Инна Руслановна сложила руки на груди. — Просто хочу знать, ценятся ли мои труды в этом доме.
— Твои труды всегда ценятся, мам. Но Неля тоже старалась.
В итоге Боря съел одну тефтелину и две вилки макарон, после чего сослался на внезапную тяжесть в желудке и сбежал в комнату под предлогом срочных отчетов.
— Видишь, — вздохнула свекровь, убирая тефтели в холодильник. — Перекормила ты его своими деликатесами. Желудок сорвешь парню.
Неля молча вывалила свою пасту в мусорное ведро. Аппетит пропал окончательно.
История с бельем на балконе стала последней каплей.
Когда Неля увидела, что Инна Руслановна снова заняла единственную веревку своими гигантскими полотенцами, она просто молча сняла их.
Мокрые, тяжелые полотнища она сложила в таз и вынесла на улицу, развесив на общей перекладине для ковров.
— Что ты сделала? — взвилась свекровь.
— Вынесла сушиться на свежий воздух, — Неля спокойно развешивала свои футболки на освободившемся месте. — Там ветерок, быстрее высохнет.
— Ты с ума сошла! Там же пыль! Машины ездят! Собаки бегают! Мои белые полотенчики станут серыми!
— Зато мои вещи высохнут к утру. У нас одна веревка, Инна Руслановна. Мы должны делить ее как-нибудь…
— Делить мое в моем же доме?! — взвилась Инна Руслановна. — Ты здесь гостья, милочка, не забывайся!
— Я здесь живу, — Неля повернулась к ней. — Мы платим вам половину коммуналки и покупаем продукты. Мы семья.
Или вы хотите, чтобы мы относились к вам как к арендодателю?
Тогда я завтра же составлю договор и потребую ключ от моей комнаты.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Боря! Боря, иди сюда!
Боря тут же выскочил на балкон.
— Что опять?
— Посмотри, что твоя жена творит! — мать ткнула пальцем в сторону двора. — Она мое белье на улицу выбросила! На растерзание прохожим!
— Я не выбросила, а вынесла, — уточнила Неля. — Потому что на балконе закончилось место.
— Девчонки, ну вы чего? — Боря страдальчески поморщился. — Из-за тряпок воевать? Нель, ну могла бы подождать пару часов.
— Я не хочу ждать пару часов, — отрезала Неля. — Я не хочу ждать, пока освободится плита, пока мне разрешат поставить кастрюлю туда, где ей место. Я хочу жить спокойно!
— Боренька, она меня совершенно не уважает, — мать театрально прижала руку к сердцу. — Я ей крышу над головой, а она…
— Мам, успокойся, — Боря приобнял ее за плечи. — Никто тебя не выгоняет. Нель, ну извинись, человек же старается.
Неля посмотрела на мужа.
— Извиниться? — тихо спросила она. — Знаешь что, Боря… Извинись сам. А я пойду собирать вещи.
— Да куда ты пойдешь на ночь глядя? — Боря растерялся.
— К подруге. В хостел. На вокзал. Куда угодно, лишь бы от вас подальше!
Инна Руслановна победно улыбнулась невестке в спину.
Уже два дня Неля жила у однокурсницы. Боря звонил по десять раз в день, но она не брала трубку. На третий день все же ответила.
— Нель, ну возвращайся. Мама так больше делать не будет. Она даже ту музыку больше не включает…
— Боря, дело не в музыке. И не в твоей маме.
— А в чем?
— В том, что ты стоишь посередине, между нами. А мне нужен человек, который будет стоять рядом со мной.
— Я рядом! Я просто не хочу ссориться с матерью…
— А я — твоя жена. Чувствуешь разницу?
Вечером Боря приехал к ней.
— Я поговорил с ней, — сказал он, присаживаясь на край дивана в съемной комнате подруги. — Серьезно поговорил.
— И?
— Она обиделась. Сказала, что я неблагодарный сын.
Но я сказал, что так больше продолжаться не может. Либо мы живем по четким правилам, либо мы уезжаем. Прямо сейчас.
Даже если придется брать кредит на жилье.
Неля внимательно посмотрела на него.
— И что она ответила?
— Сказала, что правила — это для казармы. Но… она согласилась на график. И на то, что кухня в твое распоряжение переходит по вечерам полностью.
— Боря, это не сработает. Она через неделю забудет про все графики.
— Не забудет. Потому что я уже нашел подработку. Мы съедем через два месяца, Нель.
Я уже присмотрел маленькую студию. Она совсем крошечная, зато там балкон только наш. И ни одного радиоприемника.
Неля вздохнула и уткнулась лбом в его плечо.
— Знаешь, — прошептала она. — Твоя мама вчера прислала мне сообщение в мессенджере.
— Да ладно? И что там? Проклятия?
— Нет. Рецепт тех самых тефтелей. Написала: «Запиши, пригодится».
Боря рассмеялся.
Через три месяца Боря и Неля все-таки переехали в свою студию.
Инна Руслановна долго плакала на пороге, суя им в руки банки с соленьями и запасные пододеяльники.
Любить невестка и свекровь друг друга не стали, но ссориться перестали.
Неля прекрасно понимала, что на ругани далеко не уедешь. И Борю перед выбором она тоже больше не ставила.
Ну как можно отказаться от матери? Да никак, какой бы она не была.
Ты специально делаешь все, чтобы мама со мной не общалась