Потерпеть у себя три дня родственников

— Яночка, пожалуйста, выручай, родная. Нам больше некого о помощи попросить.

Ты не волнуйся – мы тебе продукты и коммуналку компенсируем, — пообещала мать.

— Яна, выручай! – заплаканный голос матери в трубке сразу навевал нехорошие подозрения в том, что произошла как минимум вселенская катастрофа.

Верней, навевал бы он такие ощущения у кого-то другого, но вот Яна, прожившая с родительницей в свое время целых восемнадцать лет, отлично знала, что «вселенская проблема» в итоге окажется чем-то, что можно решить за пять минут и один телефонный звонок.

Так что и сейчас она не стала волноваться и спокойно спросила у матери, в чем дело.

— Мы на пересадке влипли, как раз в соседнем от тебя городе. Представляешь, они совсем уже берега попутали и…

В общем, дальше последовал рассказ на сорок минут в лицах и со всеми подробностями.

Мать с младшим Яниным братом отправились в гости к родне, а потом их рейс задержали.

В итоге на железнодорожный вокзал они прибыли уже тогда, когда поезд полтора часа как сказал свое прощальное «туту».

Благо, что билеты получилось вернуть и потеряли всего ничего.

Вот только нынче направление, по которому они следовали, было самым популярным, и на ближайшие три дня билеты были только в так называемый вагон «люкс».

И семья не могла себе позволить финансово.

— Ладно бы еще купешку, там с плацкартом пара тысяч разницы была бы, но в «люксе» цена билета такая, что мы за самолет меньше отдали, — причитала сейчас мать.

— Так, понятно, а от меня ты чего хочешь?

Возможно, со стороны это прозвучало очень грубо. Но Яне было не до сантиментов и уж тем более – не до того, чтобы щадить чьи-то чувства.

О ее собственных в семье не шибко сильно заботились, собственно, из-за этого вот уже три года она окончательно разорвала связи со всеми родственниками, включая эту самую мать.

Верней, как сказать, разорвала… Она просто перестала звонить первой и в итоге оказалось, что мать о ней может не вспоминать месяцами.

Так, поздравляла на словах с днем рождения и новым годом – и на этом все.

Нет, Яна не злилась, не обижалась и уж тем более – не ревновала, потому что смысла в этом не было никакого.

Она просто в толк не могла взять, какого это черта матушка, о ней до этого вспоминавшая только по праздникам ради приличия, сейчас именно ей набрала ради решения своих проблем.

— Можно мы у тебя поживем три дня? А то тут цены на съемное жилье просто космические, а к тебе добраться на маршрутке по пятьсот рублей с человека.

А, вот оно как! То есть как в гости к родне на речку, баньку и шашлыки да на осмотры окрестностей курортного города – так это мама за свой счет сыночка любимого повезет, а Яне присоединиться даже ради приличия не предложит.

А как проблемы какие-то и надо перекантоваться, чтобы деньги зря не тратить – так тут она и вспоминает, что у нее, кроме сыночка любимого, есть еще эта, вторая, как ее там!

На мгновение Янина обида подняла было голову, но тут же голос здравого смысла напомнил, что этому «разделению» она же сама и стала отчасти причиной.

Так что, в принципе, фаворитизм мамы объясним и понятен.

Что же насчет перспективы потерпеть у себя три дня родственников…

— Яночка, пожалуйста, выручай, родная. Нам больше некого о помощи попросить.

Ты не волнуйся – мы тебе продукты и коммуналку компенсируем, — пообещала мать.

Это, на самом деле, было даже чуть-чуть перебором, потому что уж не стала бы Яна с гостей требовать аж целых пятьдесят рублей за три похода в душ, заряженный телефон и включенную лампу в еще одной комнате.

Да и вообще как-то не по человечески будет оставлять их в чужом городе без ночлега.

Мать бы с ней наверняка так не поступила. Она и из дома уже совершеннолетнюю Янку в свое время не выгоняла (та сама ушла, но по совершенно другим причинам).

Так что девушка вздохнула и сказав матери, чтобы приезжали по указанному адресу, повесила трубку.

За последующие два часа, что прошли между звонком родных и их прибытием, Яна успела подготовить вторую комнату, наскоро приготовить то ли поздний завтрак то ли ранний обед на троих.

Ну и, конечно, на всякий случай пройтись с пылесосом по всему домику просто чтобы уж точно встретить гостей при полном параде.

Правда, о том, как пройдет эта встреча, она и понятия не имела – уж слишком давно не виделась с матерью и братом «вживую».

Почти десять лет, получается… Мда.

Все дело в том, что Янина мама в свое время оказалась человеком с весьма и весьма пониженной социальной ответственностью.

Причем, выяснилось все, как и обычно бывает, случайно, а потом вся налаженная жизнь семьи из четырех человек покатилась в тартарары.

Началось все с рождения Яниного брата, который не был похож внешне ни на одного из родителей, ни на Яну, ни даже на кого-то из известной родни с обеих сторон.

Янина бабушка, которая в выражениях не стеснялась, тут же весьма категорично начала наседать на сына с требованием сделать тест.

Тот поначалу отпирался, мол, кажется той, что Андрей не очень на него похож, да и как вообще можно разобраться, похож или нет, если ребенок маленький.

Да и жену он никогда не заставал «на горячем», а озвучить с бухты-барахты подобные подозрения – верный способ нарваться на очень серьезную ссору.

Да только сын подрастал и уже только слепой мог не заметить, что на Павла он не похож ну вот совершенно.

Бабушка Янина, заметив колебания сына, снова принялась на того наседать.

Мол, сделай тест втайне от жены, сейчас полно лабораторий, где даже личного присутствия на заборе материала не требуется, сам поводил палочками во рту у себя и ребенка, запечатал, отправил и результаты получил.

Если окажется, что сын от тебя – так можно просто не говорить жене никогда о том, что тест сделал, и забыть обо всем, а вот если не от тебя…

Что будет, если тест покажет, что ребенок не от него, Павлу пришлось проходить на собственном опыте.

Припертая к стенке железобетонными доказательствами жена в итоге призналась в из..мене, но всеми силами пыталась заставить Павла не разводиться с ней, а нагулянного ребенка принять, как своего.

— Он тебя отцом своим считает. Разве можно так, сначала папа, а потом вдруг из-за бумажки какой-то раз – и все оборвать?

— Все оборвала ты, … …ящая! – разошелся Павел.

Раньше он не позволял себе подобных высказываний в адрес жены, но тут сам факт неверности сказался, да и то, что та еще смела что-то требовать от него.

– Раз ноги не смогла сомкнутыми держать, то хоть бы додумалась мне на шею чужого ребенка не вешать!

А раз мозгов не хватило – получай последствия.

Тест в итоге сделали и на Яну, благо что (для Яны благо, по крайней мере) та оказалась дочерью своего отца.

Помнится, Яна, потрясенная фактом материнской из…мены, даже хотела жить с отцом, да только женщина тогда чуть ли не жизни себя лишить угрожала, если дочь от нее откажется.

Так что пришлось согласиться с только набиравшей тогда популярность схемой «пятьдесят на пятьдесят». То есть две недели у матери, две недели у отца.

Папу это устроило, да и сама Яна себя тогда чувствовала не в своей тарелке только первые два месяца, ну а потом привыкла к жизни на два дома.

Настолько привыкла, что даже не заметила, как отношение матери к ней потихоньку меняется, становясь из любящего совершенно безразличным.

Мать потом все объясняла тем, что Яна была слишком холодна к брату.

В ее понимании девочка, имеющая дома младшего брата или сестру, должна была после школы бежать быстрей ветра домой, чтобы поиграть с малышом, погулять с ним и помочь матери с какими-нибудь еще делами.

— Да если бы у меня был младший братик в детстве – я бы только с ним и сидела! – укоряла она дочь каждый раз, когда слышала, что той совершенно не интересен Андрей.

Не интересны его игры, прогулки с ним вместо компании сверстников и прочие вещи, которые ей подавались под видом идеального времяпровождения.

— Ну а я не хочу с ним сидеть. Он мне как чужой, восхищения никакого не вызывает, радости особой тоже.

Дерется постоянно, щипается, на площадке только и следи за ним.

Это ведь не мой ребенок, почему я должна за ним следить?

— Никому ты, Андрейчик, не нужен! Папа бросил, теперь и сестричка отказывается! – кинулась причитать мать.

И потом еще долго попрекала дочь равнодушием к брату.

Ну и как-то само собой получилось, что все Янины хотелки в итоге оплачивал ее отец.

Новые кроссовки, какие-нибудь кружки, присутствие на выступлениях дочери и ее защита от других детей, родителей и учителей на родительских собраниях — все это легло на отцовские плечи.

В то время как мать сосредоточилась на обездоленном «Андрейчике».

Яна поначалу злилась, потом пыталась понять, что маме тоже тяжело, ну а потом ей постепенно, пусть и не сразу, стало все равно.

Когда ей было шестнадцать, отец с бабушкой переехали и последний год школы Яна жила только с матерью.

А поступила в новом городе отца, где жила до сих пор.

Бабушки уже пять лет как не было в живых, от нее девушка и унаследовала тот небольшой домик, в котором сейчас жила, отец по-прежнему играл в ее жизни не последнюю роль, а вот мать…

Мать решила заглянуть на три дня во время пересадки. И Яна еще не знала, к каким катастрофическим последствия приведет ее согласие пустить женщину в свой дом.

Знала бы – не то что дверь не открыла бы – трубку бы не взяла!

А то и вообще заранее номер из телефонной книжки удалила и заблокировала бы и ее, и «братика».