— Нин, ну я работаю. Я прихожу поздно, ухожу рано.
Она взрослая девка, что я ей, нянька?
Она сказала, что ей нужно проветриться.
Нина бросила трубку и поехала к нему. Опять поиски, опять звонки по больницам и моргам.
— Ты хоть понимаешь, что ты с собой делаешь? Тебе нет восемнадцати! Мы тебя из такой грязи вытащили, а ты снова за старое?
Вика сидела на краю кровати, сутулясь и глядя куда-то в стену.
Ее пальцы, испачканные краской, нервно теребили край покрывала.
Синие волосы, выцветшие и похожие на паклю, закрывали лицо.
— Из грязи? — хмыкнула она. — Тебе не кажется, что ты немного опоздала с воспитанием?
— Я работала! — Нина ударила ладонью по столу. — Мы с Владом четыре года на износ пахали в другом городе, чтобы у тебя крыша над головой осталась!
Ты знаешь, какой долг там был за квартиру?
— О, — Вика наконец подняла взгляд на мать. — Снова эта песня про великую жертву. Проценты, долги, Влад…
Вы спасали свои шкуры, мам. А меня ты оставила папе, которому на меня всегда было плевать.
— Папа тебя любит! Он просто…
— Папа просто меня не замечал, — Вика усмехнулась. — Я могла не приходить домой по три дня, и он только спрашивал, поела ли я.
А тебе вообще до этого дело было, а? До меня?
У тебя же там новая жизнь, новый муж, новый ребенок.
А я — так, балласт из прошлого.
Нина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она посмотрела на татуировку на тонком запястье дочери — какую-то непонятную птицу с перебитым крылом.
В восьмом классе она красила волосы, в девятом сделала это тату…
И каждый раз, когда Нина пыталась возмутиться во время редких приездов, бывший муж Олег только разводил руками:
— Это самовыражение такое. Пусть пробует…
Допробовалась…
Четыре года назад все казалось логичным и единственно верным. Когда Нина развелась с Олегом, Вике было двенадцать.
Развод прошел болезненно, но быстро. Почти сразу в жизни Нины появился Влад — человек надежный, крепкий, готовый брать на себя ответственность.
Они поженились, планировали общее будущее, но бизнес Влада рухнул.
Долги росли как снежный ком, коллекторы обрывали телефоны.
Под залогом оказалось все: квартира Нины, дом ее родителей.
— Нин, пойми, у нас нет выбора, — говорил тогда Влад, глядя в окно их полупустой кухни. — Здесь мы эти деньги не заработаем за десять лет.
А там, на Севере, на вахтах… если оба будем впахивать, за четыре-пять лет закроем все.
Иначе родители на улице останутся. Ты этого хочешь?
— А Вика? — Нина прижала руки к лицу. — Ей тринадцать будет. Как я ее оставлю?
— Олег заберет ее. Он же отец. В конце концов, это и его ответственность тоже.
Мы будем приезжать на каждые праздники, будем звонить каждый день.
Она поймет. Она уже взрослая…
Вика не поняла.
Она молча смотрела, как мать собирает чемоданы.
Ее отец стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Присмотрю я, Нина, не переживай, — басил он. — Что мы, не люди, что ли? Справимся.
У нее школа, кружки…
Все будет нормально.
Но «нормально» не случилось.
Каждый телефонный звонок из холодного, продуваемого ветрами города превращался в пытку.
— Мам, а можно я покрашусь в зеленый? — спрашивала Вика в четырнадцать.
— Нет, Вика! Тебя в школу не пустят!
— Папа сказал, что если мне хочется, то можно. Он говорит, что волосы — не зубы, отрастут.
— Дай папе трубку!
Олег, ты с ума сошел? Какой зеленый?
— Да ладно тебе, Нин, — доносился спокойный голос бывшего. — Девчонка ищет себя.
Ну, походит месяц попугаем, надоест. Не ломать же ей характер из-за такой ерунды.
Нина плакала после этих разговоров, но Влад обнимал ее за плечи и твердил:
— Еще немного, Нин. Еще пару лет, и мы вернемся. Все наладим.
Вернулись они, когда Вике исполнилось семнадцать.
Долги были выплачены, квартиры спасены.
Нина приехала домой с маленьким сыном на руках. Она приехала восстанавливать отношения с дочкой, но не вышло.
Вика смотрела на младшего брата с нескрываемым отвращением.
— О, замена прибыла, — рявкнула она, забыв поздороваться.
— Вик, это твой брат, — Нина пыталась улыбаться. — Посмотри, какой он славный.
— Мне все равно, — отрезала дочь. — У меня своя жизнь.
Я поступаю в другой город, так что не трудись изображать из себя заботливую мамочку.
Где ты была четыре года, когда мне нужно было, чтобы меня обняли? Когда меня в школе травили?
Правильно, ты деньги зарабатывала!
Нина пыталась наладить контакт. Она забирала дочь к себе на выходные, готовила ее любимые блины, покупала одежду.
Но Вика либо сидела в телефоне, либо просто молчала, демонстративно игнорируя Влада.
Тот старался быть деликатным, но иногда не выдерживал.
— Вик, — сказал он однажды за ужином. — Мы с мамой хотим как лучше. Ты поступила в престижный вуз, мы будем помогать тебе деньгами…
— Помогайте, — Вика даже не подняла головы от тарелки. — Это меньшее, что вы можете сделать после того, как бросили меня.
И не говори «мы». Я — сама по себе.
Через два месяца после отъезда Вики на учебу раздался звонок из деканата. Потом — из полиции.
— Ваша дочь задержана. В невменяемом состоянии…
Нина не помнила, как они с Владом доехали до того города.
— Мы едем домой, — только и сказала Нина, хватая дочь за руку.
— Отвали, — Вика попыталась вырваться. — Я никуда не поеду. Мне скоро восемнадцать, я сама решаю.
— Нет, — вмешался Влад. — Пока тебе нет восемнадцати, ты едешь с нами. И это не обсуждается.
Они заперли ее в своей квартире. Нина взяла отпуск за свой счет, решив, что теперь-то она не отступит.
Она будет рядом, будет лечить, будет разговаривать.
На четвертый день Вика сбежала.
— Как она могла уйти? — Нина металась по комнате, глядя на распахнутое окно первого этажа. — Я же только на кухню вышла, чай заварить!
Они нашли ее через сутки в одном из при..тон…ов.
Нина хотела отвезти ее в реабилитационный центр, но там только развели руками.
— Только с ее согласия. Ей почти восемнадцать. Мы не имеем права удерживать ее силой, если нет решения суда о принудительном лечении.
— Но она же гибнет! — кричала Нина. — Вы не понимаете?
Они решили отвезти ее к отцу. Нина надеялась, что в привычной обстановке, там, где ей «все разрешали», Вика успокоится.
— Олег, я тебя умоляю, — Нина буквально встряхнула бывшего мужа за лацканы куртки. — Не спускай с нее глаз.
Она употребляет, понимаешь? Она может сорваться в любой момент.
— Да понял я, понял, — Олег выглядел замученным. — Буду смотреть. Не переживай, Нина. У меня не убежит.
Через неделю Нине позвонила подруга Вики.
— Нина Петровна, а Вика у вас? Она трубку не берет, и в сети ее нет уже два дня.
Нина тут же набрала Олега. Тот ответил только с пятого раза.
— Олег, где Вика?
— Да не знаю я, — голос его был сонным. — Наверное, гуляет где-то.
Вчера вечером вроде была дома. Или позавчера…
— Позавчера?! — Нина задохнулась. — Ты хочешь сказать, что ты сутки не видел ребенка и не забил тревогу?
— Нин, ну я работаю. Я прихожу поздно, ухожу рано.
Она взрослая девка, что я ей, нянька?
Она сказала, что ей нужно проветриться.
Нина бросила трубку и поехала к нему. Опять поиски, опять звонки по больницам и моргам.
Она нашла дочь в каком-то при…тон..е на окраине.
Вика была в ужасном состоянии, едва узнавала мать.
Когда Нина привезла ее обратно к Олегу, тот даже не вышел в коридор.
— Слушай, Нин, — крикнул он из комнаты. — Я так больше не могу. Она мне все нервы вымотала.
Я хочу ее снова на учебу отправить, пусть там за ней кураторы смотрят. А мне работать надо.
Нина зашла в комнату и увидела Олега, сидящего перед телевизором с банкой пенного.
— Ты серьезно? — она смотрела на него и не понимала, как могла когда-то любить этого человека. — Ты хочешь отправить зависимую девочку в другой город, одну?
Чтобы она там окончательно пропала?
— А что ты предлагаешь? — Олег повернулся к ней. — У меня денег нет на ваши клиники. И времени нет.
Ты сама ее такой воспитала! А теперь на меня валишь?
— Я ее воспитала? — Нина задрожала всем телом. — А ты где был? Ты, который разрешал ей татуировки в четырнадцать лет, лишь бы она от тебя отвязалась?
Ты, которому было «некогда» искать дочь, когда она пропала?
Олег молча отвернулся.
Нина решила поговорить с дочерью.
— Вик, пожалуйста, послушай меня. Мы с Владом нашли хорошую клинику. Частную.
Там профессионалы. Ты побудешь там всего пару месяцев, очистишь организм, с тобой психологи поработают.
Мы все оплатим…
— Мам, мне через две недели восемнадцать.
— И что? — Нина не понимала. — Это же шанс начать все заново.
— Это значит, — Вика медленно выделила каждое слово. — Что через две недели ты больше не сможешь меня никуда возить.
Ты не сможешь меня запирать. Ты не сможешь мне указывать.
После восемнадцати я уйду, и ты ко мне больше не подойдешь.
Никогда!
— Ты хочешь сгинуть в канаве? — Влад не выдержал и подошел к столу. — Ты этого хочешь?
Обида на мать стоит твоей жизни?
— Моя жизнь закончилась тогда, когда вы уехали.
А то, что сейчас — это так, остатки. И мне плевать, что со мной будет, но с вами я не останусь.
— Вик, я люблю тебя, — Нина попыталась обнять дочь, но та резко дернулась.
— У тебя есть муж и сын. Наслаждайся. А от меня отстань.
Вика встала и вышла из кухни. А через три часа ее забрали в реанимацию — Нина дочь нашла в комнате без сознания.
Рядом валялся пустой целлофановый пакетик.
До восемнадцатилетия Вики оставалось три дня. Она еще лежала в больнице, а Нина спешно оформляла документы — дочь согласилась на лечение в клинике.
Влад уже искал варианты продажи их квартиры и покупки дома в пригороде.
Олег позвонил вечером.
— Ну что там? — спросил он как ни в чем не бывало. — Идет на поправку? Я вот думаю, может, ей все-таки на учебу…
— Олег, замолчи, — прервала его Нина. — Вика к тебе больше не вернется. И на твою «учебу» не поедет.
Мы уезжаем.
— Куда это? — удивился он. — А как же…
— А как мы — тебя не касается. Ты свой шанс быть отцом пропил и просмотрел в телевизоре.
Больше ты ее не увидишь.
— Да ладно тебе, Нин… Что ты за человек такой злой…
Нина нажала на кнопку отбоя.
Вика отметила свое восемнадцатилетие в закрытой клинике.
Нина и Влад привезли ей огромный букет ее любимых белых лилий и торт, который ей разрешили съесть в комнате посещений.
Вика выглядела лучше.
— С днем рождения, доченька, — Нина обняла ее.
— Спасибо, мам, — Вика прижалась к ней. — Знаешь… я ведь правда хотела уйти. Совсем.
Думала, вот стукнет восемнадцать — и поминай как звали.
— А теперь?
Вика посмотрела на Влада, который стоял чуть поодаль, держа на руках спящего сына. Потом перевела взгляд на мать.
— А теперь я хочу увидеть наш новый дом. И хочу… хочу попробовать быть сестрой. Наверное, это сложно…
— Мы справимся, — улыбнулась Нина. — У нас впереди целая жизнь.
Виктория успешно прошла курс реабилитации и спустя два года полностью избавилась от зависимости.
Поступила в медицинский колледж, стала встречаться с парнем из приличной семьи. В младшем братике она души не чает, и малыш отвечает «няне» тем же.
— Ты будешь жить у моей мамы. — Заявил муж. — Ей нужен уход