Это мой дом, — заявил муж

– Я не собираюсь в собственном доме терпеть претензии от кого бы то ни было! Даже, если это твоя мама! Это мой дом, и я в нем хозяин!

А если ей что-то не нравится, то у нее есть свой дом! Вот пусть там и наводит свои порядки!

— Гена, ты не обижайся, — с улыбкой сказала Ольга Николаевна, — но я как лучше хочу!

— Что-то не заметно, — проворчал Гена. – Кажется, вы обратного добиваетесь.

— Исключительно для вашего же счастья, — уверенно ответила Ольга Николаевна.

— Для нашего счастья вы можете просто не выносить мне мозг, уже сильно поможете! – заявил Гена.

— Геночка, науку надо воспринимать с благодарностью, — ответила Ольга Николаевна.

— Так, то науку, а вы же меня как школьника отчитываете! И делаете это постоянно! А я ж не железный, я и разозлиться могу! – на повышенных тонах ответил Гена.

— Вот кричать на меня не надо, — строго сказала теща. – Я ж не посмотрю, что Ксюшка в тебе души не чает…

— Только угроз мне не хватало, — вспыхнул Гена. – Если вам хочется кому-то нервы портить, к дочке своей идите и ей устраивайте!

— А я и ей говорю, — ответила Ольга Николаевна.

— Что-то не замечал ни разу, — скривился Гена. – Доставьте зятю удовольствия, дочку собственную отчитайте при мне хоть раз!

— Это наше семейное дело, как мне ее и когда отчитывать! Можешь мне поверить, достается ей, будь здоров! – кивнула Ольга Николаевна.

— Ах, ваше семенное дело, — воскликнул Гена. – А сколько я получаю и как работаю, это наше с Ксюшей семейное дело! И вас это не касается! Сами разберемся!

— Геночка, ты еще молодой, многого не понимаешь, — покачала головой теща, — а когда поймешь, поздно уже будет. Так я ж тебе не просто так все это говорю!

— Ага, чтобы я к тридцати годам поседел, как ваш муж, и чтобы от неравного тика избавиться не мог. А еще лучше, если я в таком состоянии сбегу и от вас и от Ксюши! Я разгадал ваш план! – выпалил Гена на одном дыхании.

— Ни разу подобного не думала, — опешила Ольга Николаевна.

— А что ж вы делаете все, чтобы было именно так? – поинтересовался Гена. – Не успеваю домой прийти, вы уже с новой претензией.

Ботинки только снял, вы мне новый упрек. До ванной еще не дошел, чтобы умыться после работы, а вы на меня обязанностей навешали.

А вы тут с Ксенией, чем день занимаетесь? Придумываете, как бы еще сделать мою жизнь хуже?

Так я вам скажу, достали меня все ваши эти самые… как вы их называете, уроки жизни. У вас есть собственная дочь! Вот ей и преподавайте вашу науку, а с меня хватит!

— Зятек, а чего это ты злой такой? – удивилась Ольга Николаевна. – Добрее надо быть! Ты же муж уже, а не мальчик. На тебе ответственность за твою семью и ее благополучие!

— Я это и без вас знаю! – крикнул в ответ Гена. – Но пока вы тут, я дышать не хочу, не то, что о семье думать! И вот вы и только вы убеждаете меня, что я зря семью создавал!

— Гена, у тебя совести нет! – вбежала Ксюша в комнату. – Мама хочет, как лучше! А ты? Как тебе не стыдно?

— Слушай, а ты на кой ее позвала? Чтобы она мне последние нервы вытрепала? Разбирайся с ней сама! А если она еще раз ко мне полезет со своими нравоучениями, я ее реально вышлю! – Гена сжал кулаки. – Обратно к мужу!

Быт молодой семьи – это авантюра чистой воды, со всеми вытекающими последствиями.

Уроки домоводства в школах давно отменили, а родителям, из-за их занятости, некогда учить детей. Им проще самим быстро все сделать и, наконец-то, отдохнуть.

А ни для кого не секрет, то именно о быт бьются молодые семьи. Вдребезги. И, жила бы молодая семьи, к процветанию бы шла, добро бы и счастье наживала, ан-нет! Не выходит. А все потому, что быт!

Ольга Николаевна, выдавая дочь замуж, с прискорбием понимала, что совершенно ее не подготовила к самостоятельной жизни. Любила, оберегала, помогала. Думала, что еще успеет научить нужному.

Где-то в глубине понимала, что в двадцать два Ксения уже может захотеть замуж, но, как-то надеялась, что еще успеет.

А получилось все так быстро, что оглянуться не успела, а уже подготовка к свадьбе шла полным ходом.

— Чем ты раньше думала? – наседал на Ольгу Николаевну супруг. – Двадцать два года дочке, а она ни приготовить, ни убрать толком не может! Ее ж муж через неделю обратно вернет! И я его в этом даже осуждать не стану!

— Игорь, — недовольно отвечала Ольга Николаевна, — а когда мне было ее учить? В школу она ходила с углубленным изучением естественных наук.

А еще же танцами занималась. А потом институт. И когда на работу вышла… Знаешь, как она уставала?

— Оля, мне оправдания слушать неинтересно! – качал головой Игорь Михайлович. – Ты понимаешь, что, если они разведутся, то это ты будешь в этом виновата? Ты такого дочке будущего желаешь?

— А что мне сейчас делать? Что? – вскричала Ольга Николаевна. – Отменять свадьбу? Говорить, чтобы брала отпуск и учить?

— Нет, ну, свадьбу мы, пожалуй, отменять не будем, — задумавшись, произнес Игорь Михайлович, — а вот учить ее надо! И тыл дочке надо прикрыть, пока она научится.

— Это ты на что намекаешь? – насторожилась Ольга Николаевна.

— Прямым тестом говорю, — закивал Игорь Михайлович. – Ты ж не работаешь. А командировка у тебя намечается.

С молодыми будешь жить, домохозяйкой там работать. И дочку учить уму разуму. А я тут справлюсь. Я ж не наша дочь, я школу жизни прошел.

Ольга Николаевна могла бы поспорить с мужем. Но смысла в этом не было. Он был прав. Как и всегда за их почти тридцать лет семейной жизни.

А на Ольге Николаевне была ответственность, что именно она дочку азам хозяйствования не научила. Вот теперь будет реабилитироваться. Другого выхода не было. Не горничную же им нанимать!

Ксения переезд мамы к ним в квартиру встретила с радостью. Ибо грядущие дела и проблемы уже нависли Дамокловым мечом.

А вот Гена данный факт воспринял со скепсисом. Все же жить с тещей под одной крышей…

Анекдоты не на пустом месте рождаются. И ему становиться героем одного из них что-то не хотелось.

А он не так хорошо знал свою тещу, поэтому мог с успехом стать героем всех анекдотов. И вот тут он сам себе не позавидовал бы.

Но теща с порога заявила:

— Я мешать вам не буду. Так, помогу по хозяйству. Вам же друг для друга время надо. Вот и занимайтесь, а я тут тихонько шуршать стану.

Жульничество? Можно и так сказать. Больше всего это было похоже на жульничество.

Вышло так, что Гена работал с десяти часов и до шести вечера. А Ксения с восьми и до четырех.

Но Гене на работу надо было через весь город ехать, а Ксения работала в паре остановок о той квартиры, что молодым на свадьбу родители Гены подарили.

И получалось так, что выходили из дома они одновременно, а возвращались каждый по-своему.

В итоге у Ксении до прихода мужа всегда было от трех до четырех часов.

Вот в это время Ольга Николаевна и учила свою дочь. Правда, еще до ее прихода она наводила идеальный порядок, готовила обед и решала все насущные вопросы.

А жульничество в том, что Гене говорилось, что все это сделала Ксения, пока ждала мужа с работы.

— Мама мне только чуть-чуть помогла, — с улыбкой говорила Ксения, оправдывая ее пребывание у них дома.

Гене правды знать было не положено. Не дай Бог он в молодой супруге разочаруется, что та даже яичницу пожарить не может.

Гену подобные оправдания устраивали буквально с неделю, а потом он задал Ксении справедливый вопрос:

— Ксюша, если ты сама все успеваешь, на кой нам твоя мама?

— Но я же не все всегда успеваю, — встала супруга на защиту мамы. – Она мне очень помогает!

— Ксюша, если ты что-то не успеешь к моему приходу, я переживу, — закивал Гена. – Просто жить с тещей…

Если руками Ксения и неумела толком ничего делать, то мозги и находчивость у нее были.

— Не хотела тебе говорить, — Ксения потупила взгляд. – Понимаешь, тут такое дело.

Гена внимательно посмотрел на жену.

— Я очень люблю своих родителей, но они дошли до грани развода. Папа устал от мамы. Мама устала от папы. И, чтобы им не развестись, им нужно пожить отдельно.

Вот я и предложила маме немного пожить с нами, пока папа с мамой друг по другу не соскучатся.

— Ксюша, это иначе называется, — заметил Гена. – Папа твой сейчас там, скорее всего, отрывается на всю катушку.

А потом, когда выдохнется, позовет твою маму обратно. И, поверь, он там сейчас не скучает!

— Гена, даже если ты прав, они столько лет прожили. Ну, пусть у них будет небольшой отпуск друг от друга. Зато, они потом еще столько же проживут счастливо, — сказала Ксения.

— Ничего себе, секрет семейного счастья, — хмыкнул Гена. – И меня подобное в будущем ожидает?

— Гена, у нас с тобой все будет иначе, — Ксения улыбнулась. – Мы с тобой проживем всю жизнь душа в душу!

— То есть, мне нужно еще потерпеть твою маму, чтобы спасти их брак с твоим папой? – спросил Гена.

— Какой ты у меня умный! – восхитилась Ксения.

— Ладно, — согласился Гена. – Надеюсь, тесть скоро нагуляется.

Где та невидимая грань, до которой все можно, а после которой нужно быть очень осторожным? Вот и Ольга Николаевна ее не видела.

Она, не покладая рук, ковала семейное счастье своей дочери. И не только хозяйство тянула, но и учила всем премудростям хорошей жены.

И как на мужа смотреть, и как с мужем разговаривать, и как ужин подавать, и как с работы встречать. Учила, как понимать настроение мужа по косвенным признакам. Как улаживать конфликты, как продавливать свое мнение.

А еще, как за мужем ухаживать. Как принимать и преподносить подарки.

То есть, условно говоря, начала с азов и пошла по всем граням семейной жизни.

Ксения, конечно, была очень благодарна маме за науку, правда, мама и до слез доводила с завидной регулярностью. А маме была важна эффективность методы, а не ежеминутные эмоции.

— Лучше поплачешь сейчас, чем потому будешь свою несчастную жизнь оплакивать! – твердила Ольга Николаевна.

Заигралась? Возможно. А может быть, возомнила себя вершительницей судеб. То, что она строила дочку «от» и «до», это она была в своем праве. Да и результаты были налицо.

А то, что она решила подкорректировать жизнь молодой семьи с другого края, это был уже вопрос спорный.

Ольга Николаевна видела недочеты со стороны зятя, а вот в праве ли она была их исправлять?

Однако успех на почве перевоспитания дочери вскружил ей голову, и она посчитала, что и зятя перевоспитает, чтобы семья была на сто процентов счастлива.

Гена же с этим был, мягко говоря, не согласен.

А Ольгу Николаевну было уже не остановить. И за полгода она своими замечаниями достала Гену так, что у того терпение подходило к концу.

Сколько раз он говорил с женой, чтобы та уняла свою маму? Как полгода минуло со свадьбы, так через день стал просить.

А Ксения всеми силами отбивалась. И говорила о неоценимой помощи мамы, и о том, что папа там еще не готов ее принять обратно, и обещала с ней поговорить, и успокаивала Гену, как могла.

Отстояла еще три месяца. Хотя Гена и пребывал на грани нервного срыва, но до решительных мер еще не дошел.

Но в голове уже бродили мысли, что он не просто тещу ненавидит, но и жену уже не так сильно любит, раз Ксения маму защищает.

— Она что, не видит, как меня ее мать доводит? – внутренне восклицал Гена. – Или ей удовольствие доставляет, когда она мне нервы на кулак наматывает? Я ж это долго не выдержу! Когда она уже съедет?

Мысли бродили, задерживались, оседали. А в сознании крепла решимость, что так это оставлять нельзя.

— Как ты мог! – плакала Ксения. – Как ты мог прогнать мою маму?

— Заслуженно, — холодно отвечал Гена. – Я не собираюсь в собственном доме терпеть претензии от кого бы то ни было! Даже, если это твоя мама! Это мой дом, и я в нем хозяин!

А если ей что-то не нравится, то у нее есть свой дом! Вот пусть там и наводит свои порядки! И я вот очень хорошо тестя понимаю. От такой бы жены я бы тоже захотел избавиться! Хоть на какое-то время!

— Гена, как ты можешь? – воскликнула Ксения.

— Удивляюсь, как они раньше не развелись! Твоя мама – это какая-то заноза в одном месте! И никого же она не слышит. Только себя!

— Геночка, она же так помогала мне по хозяйству, — жалобно произнесла Ксения. – Как я теперь буду справляться одна?

— Будет тебе помощница, — уверенно ответил Гена. – Я уже договорился! Через три часа приедет!

Когда Ксения через три часа открыла дверь, ей стало нехорошо. На пороге стояла свекровь с несколькими сумками вещей.

— Привет, невестушка, — сказала Светлана Андреевна. – Вот, прибыла оказать, так сказать, посильную помощь!

Ксению будто ледяной водой окатили на морозе.