— Вик, да ты чего разошлась-то? – опешил Степан. – Какая она мне чужая? Соседская девочка!
— Нет, если ты ее отец, тогда у меня вопросов нет, — возмутилась Вика.
— Кто ее отец, даже Светка не знает, — буркнул Степан.
— Даже не знаю, что на это сказать, — Вика нервно усмехнулась. – Тебя ж посадят!
— За что? – удивился Степан.
— Ты новости не читаешь? – изумилась Вика. – Там статей целый список. Это же вид мошенничества такой стал!
— Какое мошенничество, — отмахнулся Степан. – Кому тут мошенничать? Это ж Оля — Светкина дочка!
— Степа, мне не так интересны имена, как то, что сейчас эта самая Света может сидеть в полиции и строчить на тебя заявление за заявлением! – всплеснула руками Вика. – Тебя кто-нибудь видел?
И сразу же хлопнула себя по лбу:
— На подъезде камеры! Тебя теперь точно посадят!
— Никто меня никуда не посадит, — скривился Степан. – Светке вообще дела нет. Иначе бы она на дочку не наплевала.
— А это совершенно не значит, что она не захочет на этом подзаработать, — заметила Вика. – И как ты вообще додумался притащить домой чужого ребенка?
Тебе что, больше всех надо? И какое тебе, собственно дело? Ненужных детей, как эта Оля, пруд пруди!
Так что, ты теперь всех в дом потащишь?
— Вик, да ты чего разошлась-то? – опешил Степан. – Какая она мне чужая? Соседская девочка!
— Нет, если ты ее отец, тогда у меня вопросов нет, — возмутилась Вика.
— Кто ее отец, даже Светка не знает, — буркнул Степан. – А про мое отцовство, ты сама знаешь, — и он несколько поник.
— Ты меня, конечно, прости, но, чем ты думал, когда тащил ее в дом? – все еще напряженно проговорила Вика.
О чем он думал? Да, Степан вообще поступил на автомате.
Шел Степан с работы. А во дворе в беседке сидит девочка.
Он ее сразу же узнал, потому что часто встречал во дворе. Да и понятым несколько раз был в квартире ее мамы.
— Привет! – сказал он девочке. – Чего тут сидишь?
Девочка повернулась к мужчине и тихим голосом ответила:
— Просто.
А Степан увидел, что у девочки губы от холода посинели. Да и одета она была не по погоде.
— Пошли, я тебя хоть накормлю, — сказал он и протянул руку.
Девочка руку приняла и покорно пошла рядом.
А дома Степан отправил ее умываться, сам же по-быстрому переоделся и стал греть еду. А когда уже Оля начала есть, пришла жена.
— Ни о чем я не думал, — ответил Степан. – Увидел замерзающую девочку на улице.
Опять ее, наверное, мама выгнала, чтобы та не мешалась.
Светку ту саму надо давным-давно сдать куда-нибудь. Ей дочка вообще не нужна.
— А тебе нужна? – воскликнула Вика.
— Да, не смог я пройти мимо! Это ж ребенок! Да я себя уважать бы перестал, если бы оставил ребенка на улице голодным и холодным.
Вик, ты же сама говорила, что дети – это святое! И что, чужих детей не бывает.
А долг настоящего мужчины…
Кулаки у Вики рефлекторно сжались.
«Перестаралась…» — промелькнуло в голове.
Вика в своей жизни совершила одну большую ошибку. Поверила мужчине.
С Гришей она прожила два года, и отношения у них были просто замечательные.
Но он совершенно не спешил брать ее в жены. На прямой вопрос: «Почему?» он ответил прямо:
— Я не собираюсь зря терять время. Родишь мне ребенка, возьму в жены, и будем жить семьей.
А нет, так вещи можешь начинать собирать хоть сейчас!
На удивленный взгляд Вики он снизошел до объяснений:
— Сначала у вас начинается «поживем для себя», потом «я не хочу портить фигуру», а потом выясняется, что она в принципе не может иметь детей!
А я не собираюсь мириться с бездетностью!
В этот мир мы приходим, чтобы оставить след. Я свою жизнь не хочу прожить зря!
Родишь ребенка, возьму в жены. Это мое последнее слово.
Вике на тот момент было двадцать три года. Она и подумала, почему бы и нет?
Родила. Дочку.
А Гриша привез ее вещи прямо в роддом и попросил передать, что он хотел сына. А дочь ему не нужна.
На установление отцовства Вика, конечно, подала. И даже алименты выбила.
Но Гриша оказался тем еще жуком. Короче, алиментов было ровно на прожиточный минимум ребенка.
А на себя алиментов Вика выбить не смогла, потому что в браке не состояли.
В декрете, без своего жилья, без сбережений, без опоры, с новорожденной дочкой на руках Вика оказалась одна перед целым миром.
И вот эту ошибку, доверять мужчинам, она пообещала себе больше не делать.
— Только полный контроль! Чтобы шагу без моего ведома сделать не мог! Так и только так! – это она говорила подругам, на вопросы, что дальше.
А характер и подобный посыл Вика в себе выковала, когда с дочкой выживала первые пару лет с момента рождения Наташи.
Что тогда пережить пришлось, Вика даже вспоминать не хотела. И по знакомым скиталась, и на вокзале ночевала, и даже в подъездах и на чердаках.
На ее счастье у них в городе открылся кризисный центр для женщин, которые оказались в тяжелом положении. Это в столице их навалом, а в их городке вот только-только первый открылся.
Если бы не волонтерская помощь и работа центра, выжила бы Вика и ее дочка, был бы еще вопрос.
А так, и дочку в садик пристроить помогли, и ей самой работу нашли, да и помогали вещами и прочим.
И жила Вика при этом центре два года, пока не смогла квартиру снять.
Когда в ее жизни появился Степан, Вика отнеслась к отношениям со всей серьезностью.
И это были не отношения в классическом их виде, когда он и она встречаются для общего удовольствия и радости. Это было больше похоже, на шахматную партию, где каждый ход Вика продумывала заранее.
А так же вела противника, как бы это не звучало, именно по своему сценарию развития партии. Она собиралась победить.
Другой вариант ее не устраивал. Поэтому Степана она обрабатывала так тщательно, что вырваться у него не было никаких шансов.
Сопротивлялся ли он? О, да! Еще как сопротивлялся!
Он наслушался всяких бородатых из интернета. То, если бородатый в интернете имел базу знаний, то Степан – только фразы.
А вот вникнуть в их значение и провести толковые аналогии он не мог.
Это больше походило на:
— День, это день, потому что день! Это очевидно, что день – это день. А если кто-то будет спорить, что день, это не день, он просто глупец!
То есть, бросаться он громкими фразами мог, но под напором аргументированных возражений терялся. И в итоге, был побежден полностью.
Хотя, если бы у него не возникло чувств к Вике, вряд ли бы она добилась того, чего добилась.
В итоге вся мужицкая риторика была подавлена, а Степану выдано, как знамя, понятие «настоящий мужчина».
Но не нужно думать, что Вика собиралась пользоваться Степаном. Ни в коем случае! Она требовала немало, но и сама была щедра!
Она с дочкой переехала в его квартиру, но весь быт взяла на себя. И не свои порядки начала устанавливать, а просто перехватила то, как все было устроено до нее.
Да, дочка никуда не делась, но Вика не заставляла Степана заниматься ею. Только его желание, а не принуждение.
И, если бы Степан вообще не захотел заниматься воспитанием Наташи, Вика бы слова ему не сказала.
Это была ее прямая ответственность.
Но при этом она не обделяла Степана вниманием. Никогда! И при этом всегда учитывала личные границы.
Если он с работы приходил не в духе, она сама на глаза не попадалась и дочке запрещала приставать к дяде Степе.
Но спорить никто не будет, что и Вику, и ее дочку обеспечивал Степан. Однако запросы у них были сравнительно скромными.
Если не учитывать, что Вика все держала под контролем и сама привела отношения к такому виду, в каком они оказались, можно было бы подумать, что это просто самая обычная счастливая семья.
Правда, был один момент, который пришлось реально продавливать, это вопрос детей.
Слишком крепко в голове Степана сидела мысль, что чужие дети ему не нужны. И даже не ему конкретно, а в принципе мужчинам чужие дети не нужны.
— Какой мне смысл тратить свой ресурс на постороннего ребенка? – говорил он словами бородатого мужика из интернета. – Это не продолжение меня, это не моя надежда в будущем.
Даже если я буду вкладываться в чужого ребенка всю жизнь, а потом в старости попрошу о помощи, этот ребенок пошлет меня и будет в своем праве, как в моральном, потому что я ему никто, так и в юридическом.
А вкладываться нужно в родных детей!
Перебороть это было бы намного сложнее, если бы Степан не был бесплоден. А так, ему свои дети не грозили ни под каким соусом.
А вместо его искрометных фраз Вика вложила другую, не менее знаменитую:
— Чужих детей не бывает!
Но тут она воззвала не к чувствам и ощущениям, а к здравому смыслу.
— Если ты утверждаешь, что чужие дети выпадают из сферы твоей заботы, а важность имеют только те люди, с которыми ты в родственных связях, тогда для тебя все вокруг являются чужаками.
И это было бы справедливо в первобытном обществе. В принципе, это справедливо было бы и сейчас, если бы вы кланом жили уединенно в тайге или на необитаемом острове.
Но ты живешь в социуме и являешься его единицей. И твоя задача, как социальной единицы, заниматься проблемами социума и решать его задачи, тем самым ведя его к процветанию.
А дети – это и есть будущее социума. При этом отказывая в заботе о детях в принципе, ты отказываешь обществу в движении вперед.
Но я скажу, что ни к чему тебя не призываю и не заставляю. Ты сам вправе решать, как поступить.
Степан после такого основательно задумался. Даже почитал в интернете, что пишут ученые по этому поводу.
И тут на передний план выходил не сам человек, как индивидуальность, а как представитель рода человеческого. И глобальность, конечно же, победила.
И это все было еще до того, как Вика с дочкой к нему переехали. Поэтому Наташу Степан встретил с добром в сердце и желанием участвовать в ее воспитании.
Только Вика не учла, насколько сильно она внушила Степану, что чужих детей не бывает.
Она даже подумать не могла, что после шести лет счастливого брака Степан приведет с улицы соседскую девочку из неблагополучной семьи.
— Степа, не хочу тебя огорчать, но это не просто чужой ребенок. Это чужой ребенок, за которым потянется ворох больших проблем, — осторожно произнесла Вика, чтобы не сбить свою же накачку. – Если Наташа тебе уже стала, как дочка, то эта девочка, прости меня, конечно, всего лишь соседский ребенок!
И, если за Наташу и ее поступки отвечаю я, то за поступки и слова этой девочки отвечает ее мама!
А что на уме у той Светы…
Вика покачала головой, выражая свое сомнение.
— Степа, и у вас совсем не те соседские отношения, чтобы она не захотела нажиться за твой счет!
— Вик, но я же не мог бросить девочку одну на улице, — оправдывался Степан. – Она замерзшая была. И голодная.
Раздавшийся стук во входную дверь и окрик: «Откройте, полиция!» заставил Вику вздрогнуть, а Степана побледнеть.
— Вот, что я тебе говорила, — Вика сокрушенно опустила голову. – Сейчас такое начнется!
Брось эту… эту неполноценную, — заявила свекровь