— Порыв у тебя благородный, но причем тут именно моя машина? – Алла растерянно смотрела на мужа.
— А больше денег взять негде, — Матвей развел руки в стороны.
— А если денег нет, то зачем маме оплачивать отдых? – Алла постаралась воззвать к разуму.
— Я хочу сделать маме приятное, — ответил Матвей. – И закрепить наши добрые отношения.
— Матвей, ты меня, конечно, прости, но логика тут и близко не стояла, — с долей возмущения произнесла Алла. – Вы с ней на ножах прожили, если мне память не изменяет, около пятнадцати лет.
А теперь ты не только хочешь наладить добрые отношения, но еще и за счет нашей семьи отправить на дорогой отдых.
А денег в семье, именно на такой отдых, нет.
— Поэтому я и говорю, давай продадим твою машину, — кивнул Матвей. – Теперь логично?
— Нет, — мотнула головой Алла. – Хотя. То, что ты решил восстановить с мамой нормальные отношения, это дело твое.
А с человеческой точки зрения, еще и хорошо. Но сразу оплачивать такой отдых – это больше похоже на подкуп.
— А может, расплата за все то время, что мы не общались? – вставил вопрос Матвей.
— Притянуто за уши, но посчитать можно, — Алла была вынуждена согласиться. – Но почему продавать именно мою машину?
Хочешь маме сделать подарок, возьми на себя кредит, и радуй!
— Кредит – это обязательства, — покачал головой Матвей. – А я за собой тянуть карму должника не хочу.
— Ты еще скажи, что чувствуешь, что должен маме, поэтому решил оплатить ей царский отдых? – Алла всплеснула руками.
— Да! Чувствую! – кивнул Матвей. – Вину я за собой чувствую. Я же сын. Опора собственной матери.
Но, все это время она могла рассчитывать только на себя. А я, выходит, плохой сын.
— Матвей, а ты мне причину вашего конфликта не напомнишь? – попросила Алла. – Мне кажется, что это не ты – плохой сын, а кто-то ни.куды.шная мать!
И почему ты сейчас перед ней стелешься, я не понимаю. А уж оплачивать отдых…
— А ты не думала, что со временем родные люди прощают друг друга? И что появляется тяга. Родственная.
Хочется общаться и быть с людьми, которые с тобой вышли из одного корня, — Матвей с осуждением смотрел на супругу. – Ты же постоянно общаешься со своей родней, поэтому не понимаешь, как тягостна разлука.
А вот не общалась бы ты с родителями и братом лет десять, вот тогда ты бы смогла меня понять.
— Если бы мои родители и брат сделали то, что сделала твоя мама вместе с сестрой, вряд ли бы я хоть когда-нибудь захотела с ними общаться, — ответила Алла.
— Великодушия и благородства в тебе нет, — заявил Матвей. – А к людям надо быть добрее!
Когда Алла выходила замуж за Матвея, она была несколько обескуражена тем, что с его стороны на свадьбе будет только несколько друзей, пара коллег и никакой родни.
— Ты не говорил, что ты сирота, — чувствуя неловкость, произнесла Алла.
— А я и не сирота, — ответил Матвей. – У меня есть мама и сестра. Но после некоторых событий мне совершенно не хочется их видеть.
— Тебе, наверное, неприятно об этом вспоминать? — опустив глаза, спросила Алла.
— Ну, не хотелось бы, — уклончиво ответил Матвей, а потом, сообразив, добавил: — Но, видимо, придется?
— Будут же спрашивать, — Алла уткнулась носиком в плечо Матвея. – Надо будет что-то говорить. А ты же знаешь наших людей, они же всегда лучше знают.
Мирить начнут, обстоятельства выяснять. А у нас свадьба. Надо бы заранее все донести, чтобы на свадьбе не лезли.
— Лучше что-то придумать, — уверенно сказал Матвей. – Правда им вообще не понравится.
Конфликты на пустом месте не рождаются. Хотя, есть такие люди, которые из всего на свете могут сделать проблему. Мама Матвея к таким людям и относилась.
Точнее говоря, Елена Степановна так относилась к мужчинам, что без конфликтов не обходилось. И совершенно неважно было, что это за мужчина. Сожитель, муж, брат, сват, водитель автобуса или просто прохожий.
Слова, взгляды и жесты она трактовала всегда только по известным ей критериям, а в итоге все мужчины сразу становились во всем виноваты. А не была бы она сногсшибательно красива, прожила бы в гордом одиночестве всю жизнь.
Да, мужчины по своей наивности склонны считать, что плохой характер можно вылечить любовью. А когда терпение подходило к концу, в лучшем случае, Елена Степановна оставалась в одиночестве.
А за ее отношение к противоположному полу ей доставалось неоднократно. За что она потерпевшей несколько раз выступала в суде. Но это к делу не относится, а скорее, штрихи к портрету.
Естественно, ее дети, сын Матвей и дочка Наташа, своих отцов не знали. А круговорот временных отцов со временем даже отслеживать перестали. И имена не трудились запоминать, просто называли «дядя-папа».
До своих восьми лет Матвей жил сравнительно нормально. Мама относилась к нему хорошо, защищала от текучки временных отцов, выбивая из них все самое лучшее для сына. А потом родилась Наташа.
И первый год ее жизни стал для Матвея чередой непонятного. Мама к нему практически полностью охладела. И временный папа, который был отцом Наташи, вообще перестал его замечать.
А когда Наташе исполнилось полтора года, временный папа, который был Наташе родным, ушел за хлебом и не вернулся. Тогда Елена Степановна обратила внимание на сына. Но лишь затем, что:
— Смотри за сестрой, а у меня дела! Если совсем непонятно будет, иди к соседке бабе Вере на первый этаж. Она сердобольная, что-нибудь подскажет, чем-нибудь поможет.
Именно баба Вера давала Матвею самые нужные жизненные уроки, как ухаживать за сестрой и как не пропасть самому.
А когда Матвею исполнилось восемнадцать, Елена Степановна погнала его на работу.
— Мам, но я же учусь, — говорил Матвей. – Мне еще два года, и я получу диплом.
— Ничего не хочу слушать, — кричала она на сына. – Ты единственный мужчина в доме! Нам с Наташенькой больше рассчитывать не на кого.
А тогда поток временных пап иссяк до нуля.
— И куда я пойду? – спрашивал Матвей.
— Это меня не касается! – резко махнула Елена Степановна рукой. – Ты мужчина. Ты должен обеспечивать семью!
Техникум Матвей еле закончил. Приходилось работать не только по ночам, но и сбегать с занятий днем. А пока до места подработки ехал, штудировал в транспорте конспекты и учебники.
Ни о каком красном дипломе и речи не шло, но и в числе последних Матвей не оказался. А это уже было что-то.
Официальная работа стала наградой за усердие. И Матвей подумал, что теперь сможет просто работать, но у мамы и подросшей сестры начали расти аппетиты. Но тут днем было не сорваться, оставалась ночь.
Но не только в деньгах было дело. Мамин характер никуда не делся. И отношение ее никак не поменялось.
Да, вот беда. Матвей уже не выглядел сыночком. А выглядел он, как мужчина. Усы еще отпустил. И поэтому Елена Степановна стала относиться к нему, как и ко всем мужчинам.
— Ты должен! Ты обязан! Ты мужчина! Это твое предназначение!
И четыре года Матвей не только соглашался, но и сам старался угодить маме и сестре. Пахал за семерых, себе отказывал вообще во всем. А в ответ получал еще больше требований и запросов.
Но конец всему положил случай…
— Нам с Наташей нужно на море! – заявила Елена Степановна.
— Какое море, мама, — едва ли не простонал Матвей. – И так денег не хватает!
— А кого это интересует? – крикнула Елена Степановна. – Кредит возьми!
— Не дадут мне кредит! На мне уже висит один за мебель, — ответил Матвей.
— Значит, так! Ты должен о нас заботиться! Нам с Наташей просто необходим отдых на море. И ты нам его дашь! А если не будет денег на отдых, я напишу заявление, что ты надругался над сестрой! – выпалила Елена Степановна.
— Что-о? – Матвей отшатнулся.
— А то! – Елена Степановна самодовольно ухмыльнулась. – Подложу ее под какого-нибудь мужичка, а скажу, что это сделал ты!
Ей уже шестнадцать, сильно ей это не повредит! А вот ты получишь такой урок, как женщин не уважать, что на всю жизнь запомнишь! Мы с Наташенькой ждем деньги на отдых! Иначе, пеняй на себя!
И по голосу Матвей понял, что мама так поступит. Напишет заявление. И посадит его. Но, когда он, якобы выпадал в осадок, в кармане нащупал телефон и записал мамину речь на диктофон.
Телефоны тогда были намного проще, и с одной кнопки, физической кнопки, можно было запустить камеру для съемки. Вот и получилась темнота с мамиными признаниями.
Денег Матвей не принес. А вот за мамой в отделение прогулялся. И, только она вышла, сразу вошел. И прямой наводкой в кабинет к начальнику. Запись на стол, и ждал, пока начальник изучит заявление мамы, что участковый принес, и прослушает запись.
Дела не было.
Матвей же подождал еще немного, пока маму не вернут обратно в отделение, и уже при свидетелях сказал:
— Я на тебя за клевету и оговор не пишу заявление только потому, что ты моя мать. И это единственное, что я для тебя сделаю. И больше я тебя знать не желаю!
Алла долго молчала, когда Матвей закончил рассказ. А потом согласилась, что такое рассказывать нельзя. Придумали что-то пространное, что живут они в другом городе, приехать не могут, потому что болеют.
А потом пошла у Аллы с Матвеем семейная жизнь. Работа, дела, заботы. Дети: сын родился, Витей назвали. А как он в первый класс пошел, на дочку отважились.
И вот совершенно непонятно почему, но Матвей решил разыскать маму и сестру. Хотя, ему тогда как раз тридцать девять исполнилось.
Может, кризис среднего возраста вильнул? Но стало ему важно восстановить отношения и возродить семью.
Алла же от всего этого дистанцировалась. Но была готова успокаивать мужа, когда он снова обожжется о характер своей мамы. А Алла знала, что такие люди не меняются. Притворяются – да! Но не меняются.
Но видя настроение супруга после общения с мамой и сестрой, Алла понимала, что, возможно, она и ошибается.
— И хорошо, если ошибусь, — подумала она.
А вот желание Матвея отправить маму на хороший курорт, навело на мысли, что Матвея начали крутить. И его желание продать машину Аллы, чтобы тот курорт оплатить, стало прямым доказательством.
Он не только забыл то зло, что ему хотели причинить, но не видел сейчас, что его откровенно собираются доить. Качественно обработали.
— Но почему именно мою машину? – допытывалась Алла. – Ты хочешь им такой подарок сделать, вот и продай свою! Мне моя машина еще нужна! Я на ней езжу!
— А я на свою что, любуюсь, что ли? – воскликнул Матвей.
К слову, Алла не оговорилась. Именно «им», а не только маме. Матвей хотел отправить на курорт и сестру с ее ребенком, от неизвестного героя.
— Матвей! – Алла отрицательно покачала головой.
— Так! – он ударил кулаком по столу. – Кто в доме хозяин? Я принял решение! И мое решение правильное! Мы продаем твою машину, чтобы я мог отправить маму на отдых!
— А я на чем ездить буду? – спросила Алла.
— Так и быть, буду тебя возить, — ответил Матвей. – Тем более, какие у тебя там дела? Куда тебе ездить?
Зато какая экономия будет! Не две машины содержать, а одну! Да, — Матвей закивал головой, — мое решение верное!
Алла хотела сказать, что Матвей немного сильно заблуждается, но решила не говорить.
«Толку доказывать, если он уже решил? Пусть на практике осознает, насколько он был неправ. А еще убедиться, что он не только на счет машины неправ».
Алла была полностью уверена, что свекровь еще проявит себя. И вот тогда Алла найдет, как ответить мужу. И ему этот ответ точно не понравится!
Я вас за людей держала, а вы меня за прислугу приняли, — сказала она зятю