— Мне скоро домой придется через окно заходить, — проворчала Соня.
— Что-то случилось? – Аркадий оторвался от телефона.
— А я пока не знаю, что именно случилось, — недовольно ответила Соня. – Пока я шла, мне столько соседи высказали. А что конкретно, это, я предполагаю, скоро сообщит председатель.
— А что хоть высказывали? – Аркадий телефон отложил.
— Про твою прекрасную маму! – чуть тише, произнесла Соня, чтобы свекровь не услышала. – И у меня подозрение, что нас скоро вместе с ней выселят из этого дома.
— Да, что хоть говорили? – озабоченно спросил Аркадий.
— Из цензурного, что Марине Денисовне лучше сидеть дома и нос свой на улицу не высовывать, — ответила Соня. – А то, что мне прошипела в лицо соседка с первого этажа, я даже пытаться повторить не буду.
— Соня, не может все быть настолько серьезно, — засомневался Аркадий. – У моей мамы не столько сил и энергии в ее возрасте, чтобы настолько…
— И я удивляюсь, — кивнула Соня. – Откуда в ней столько энергии. Не поверишь, завидую самой белой завистью.
Мне бы ее энергия. А вот ей бы вести себя сообразно возраста, у нас было бы намного меньше проблем!
— Это ты про детскую площадку говоришь? – спросил Аркадий. – Так это не наша была проблема, а председателя.
Сколько мы на нее денег собрали, сколько мы проекты обсуждали. А он все чесаться отказывался.
Ничего! Моя мама быстро его на место поставила.
Тут Соне было сложно спорить. Детская площадка, пока та не появилась, была большой проблемой всего двора. А дети играли на несуразном пустыре, которым и был их двор.
— Или ты про парковку забыла? – напомнил Аркадий жене. – Кто добился, чтобы машины не ставили где попало?
Зато теперь дети могут спокойно играть на улице и не бояться попасть под машину. И взрослым можно теперь спокойно пройти.
— Аркаша, да я не умаляю ее заслуг, — несколько виновато произнесла Соня. – И огромное ей спасибо! Просто ей бы пыл свой умерить.
В самом же деле, соседи прохода не дают, просят отправить Марину Денисовну туда, откуда она приехала.
— Хорошо, — кивнул Аркадий, — если опустить междометия, что им не нравиться прямо сейчас?
— Чтобы она перестала гонять молодежь из беседки, — подумав, ответила Соня.
— А эта молодежь себя прилично ведет? – спросил Аркадий. – Не ругается? Не мусорит? Безобразия не учиняет?
— Ну, — Соня пожала плечами, — это же молодежь. Мы тоже в их годы…
— А с каких пор плохой пример стал оправданием? – поинтересовался Аркадий.
Соне ответить было нечего.
— Вот так можешь всем и говорить, — назидательно сказал Аркадий. – Беседка возле детской площадки. И детей нужно оградить от… сама понимаешь.
— Аркаша, да я сама все понимаю, — смущенно произнесла Соня. – Но мы же не одни живем в доме.
А Марина Денисовна имеет склонность лезть даже туда, куда ее не просят. А в особенности туда, где ее ничего не касается.
Помнишь, как она отчитывала Мишу из первого подъезда? А мне потом пришлось извиняться перед его мамой.
А мальчик всего лишь играл с мячом в арке. И никому там, кроме твоей мамы, не мешал.
А она двенадцатилетнего мальчика до истерики довела.
Или тот шум, что она подняла против заборчиков вокруг газонов? Она же вынудила поменять все заборчики.
— Ты пока не назвала ни одной стоящей причины, которая могла бы вызвать недовольство, — ответил Аркадий. – А если соседям самим ума не хватает, чтобы облагородить дом и двор, в котором мы живем, то это не проблемы моей мамы!
Дальнейшие выяснения отношений прервал звонок в дверь, а потом кто-то нетерпеливый начал барабанить в дверь кулаком.
— Вот, о чем я говорила, — Соня указала на дверь. – Я очень надеюсь, что там не толпа с вилами и факелами.
— Глупости не говори, — Аркадий бросил на супругу недовольный взгляд. – Я сейчас с ними сам поговорю!
А когда он открыл дверь, то опешил. На площадке стоял председатель ТСЖ и полицейский в форме.
— Вы допрыгались со своей Мариной Денисовной! – улыбаясь, произнес председатель. – Наконец-то, мы и на нее управу найдем! А то, устроила тут! Деятельность она развернула, понимаешь!
— Гражданин, Вяткина Марина Денисовна тут проживает? – спросил полицейский.
— Да, — кивнул Аркадий. – Это моя мама, а я владелец квартиры. По моему разрешению и с моего согласия. А в чем, собственно, дело?
— Профилактическая беседа, — ответил полицейский. – Она стала причиной драки.
— Выселить ее отсюда надо! Я даже подписи всех жильцов соберу! – закивал председатель. – Сколько можно это терпеть? А теперь еще на детской площадке дерутся из-за нее!
Непонятно, как раньше справлялись родители, у кого трое и больше детей. А ведь это было нормой. Соня же со своей тройней буквально зашивалась. И честно признавалась, что на работу ходит отдыхать.
— Да, я бы эту работу работала, и горя б не знала!
Потому что дома она крутилась, как стая белок в колесе. Но это колесо все больше по самой Соне прокатывалось.
И было бы понятно, если бы ее муж Аркадий все свалил на супругу и отстранился от домашних забот. Но это было не так.
Он принимал активное участие и в ведении домашнего хозяйства, и в воспитании детей. И никогда не отказывал супруге, если та просилась на волю, травки пощипать.
Так и она со спокойной душой отпускала его на выгул. Хотя оба знали, что ничего, кроме отдыха супруг не учинит.
Однако они буквально тонули в бесконечных делах, заботах, проблемах, запросах и потребностях.
И пока младшая дочка была в детском саду, еще более-менее удавалось не сойти с ума. Но приближался тот прекрасный день, что со слезами на глазах, когда Леночка в новенькой школьной форме в первый раз сядет за парту.
— Аркаша, я просто сойду с ума, — обреченно проговорила Соня.
— Ты неправа, — отвечал с улыбкой Аркадий. – Мы уже сошли. А то, что мы на людей не бросаемся, так это потому, что просто нет сил.
— Мне не смешно, — покачала головой Соня.
— И мне тоже, — закивал Аркадий, продолжая улыбаться. – Видишь, я рыдаю!
— Не вижу, — ответила Соня.
— Ну, значит, не совпало, — Аркадий пожал плечами.
— Аркаша, серьезно, — Соня вздохнула, — мы не вывозим. Ты уже спишь не больше пяти часов в сутки. Мне уже никакой косметики не хватает, чтобы не пугать коллег.
А дальше будет только хуже. Леночке же тоже будут уроки задавать. И у Пети с Ваней уроки никто не отменит. И я не говорю обо всем остальном.
— А давай мальчишек в Суворовское отдадим? – предложил Аркадий. – И видеть их будет два раза в год!
— Ты, кажется, уже сошел с ума, — озабоченно произнесла Соня.
— А я говорил, — кивнул Аркадий.
— Я не думала, что когда-нибудь это скажу, — Соня замялась. – А как дела у твоей мамы?
— У мамы? – удивился Аркадий. – Нормально. Отбивается от коллег, которые ее пытаются на пенсию выгнать. Но начальство горой стоит за проверенные кадры. А что?
— А твоя мама совсем-совсем не хочет на пенсию? – жалобно спросила Соня.
— Ты намекаешь на то, что можно ее позвать к нам на помощь? – поинтересовался Аркадий.
— Сама в ужасе от этих слов, но – да! – Соня кивнула.
Существует прямая зависимость между спокойствием невестки и расстоянием до свекрови. И чем больше это расстояние, чем спокойнее себя чувствует невестка.
Соне в данном вопросе было жаловаться грех. При огромной любви Марины Денисовны к сыну и внукам, она не страдала желанием построить невестку.
— Я не настолько скучно живу, чтобы еще и вашу жизнь делать веселее, — говорила она. – Но если будет надо, милости прошу! Чем смогу, тем помогу!
А так общение носило больше телефонный характер. Нет, друг к другу в гости ходили, конечно, но при этом не забывали о такте.
У Сони, в принципе, не было возможности хорошо познакомиться со свекровью. А то общение, которое между ними происходило, носило дружелюбный характер.
Но Соня не отменяла того, что это может быть лишь маска. И в любой момент она может слететь. А что покажется из-под нее, одному Богу ведомо.
То есть, со стороны Сони отношение к свекрови было нейтрально настороженным.
— Кто ее знает? А вдруг зайдет ум за разум?
Поэтому, предлагая мужу пригласить его маму в помощь, Соня сама боялась того, что будет дальше. И вообще, чего ожидать от свекрови.
— Пришло время послужить семье? – с улыбкой спросила Марина Денисовна. – Значит, так тому и быть. Буду пенсионеркой становиться.
Ее на тот момент уже шесть лет пытались на пенсию выгнать. А потом она задала Соне вопрос, который поставил ее в тупик:
— Скажи, милая, что делать? Какой фронт работ определишь, тем и заниматься буду.
— То, что вам по силам, — растерянно ответила Соня.
— Мы никогда не знаем пределов наших сил, — философски заметила Марина Денисовна. – Ладно, разберемся!
Знала бы Соня, что за этим кроется, поспешила бы отказаться.
С неделю Марина Денисовна доставала Соню лично и по телефону наивным вопросом: «А можно?» И это касалось уборки, готовки, уроков и прогулок с детьми. Да и еще множества мелочей.
На что Соня в итоге ответила:
— Марина Денисовна, мы с Аркашей день на работе, а вы дома. Так, на что у вас есть желание и силы, то и делайте. Просто потом скажите, что нужно сделать, когда мы с Аркашей вернемся домой. Договорились?
— Очень да! – обрадовалась Марина Денисовна.
А дальше Соне стало даже немного стыдно.
Они с Аркашей приходят с работы домой, а дома ничего делать не надо. Вообще – ничего! А сама Марина Денисовна с детьми гуляет на улице.
— А что же нам делать? – растерянно спросила Соня у мужа.
— Давай спать! – энергично произнес он.
И через пять минут уже храпел в спальне.
Соня созвонилась со свекровью и сказала, что ни устали очень, поэтому идут на боковую. На что получила ответ:
— Да, на здоровье! Мы сами разберемся!
И Марина Денисовна разобралась. И не только с детьми и бытом. Она начала разбираться со всем неправильным, что попадалось у нее на пути. Этакий инспектор в отдельно взятом дворе.
Под ее чутким руководством председатель был поставлен в такую позу, что, или он делает, что входит в его обязанности, или он сядет.
Во дворе появилась детская площадка, беседка, клумбы, газон, дорожки и даже ограждение детской площадки от проезжей части.
А вот заборчик, который закупил председатель, Марина Денисовна посчитала опасным, подняла соседей, собрала подписи, и председатель забор заменил.
Отдельной страницей прошла тема парковок. Сотрудники автоинспекции устали ездить в этот двор, но автовладельцы были переучены, что абы как машины бросать нельзя.
А еще выяснилось, что для уборки в подъездах есть специальная уборщица на зарплате. Так она не только нашлась, но еще и убирать стала.
И лампочки откуда-то появились на всех этажах.
А вот шума и безобразия стало значительно меньше. Марина Денисовна без страха входила даже в самые злачные квартиры и промывала мозги так, что ни один доктор не справится.
Но строила она не только низы, а еще ратовала за здоровый климат в каждой конкретной семье. А кто любит нравоучения от посторонних людей?
Конечно, общество соседей было радо полезным и хорошим изменениям, но эта активистка многим действовала на нервы.
Соне сначала намекали, а потом прямым текстом говорили, чтобы Марина Денисовна прекратила свой трудовой отпуск в их семье и отправилась восвояси.
Особенно председатель бушевал, потому что он хотел только зарплату получать, а не работать.
Но пока удавалось отбиваться, потому что польза, все-таки, была больше. А иных, особо крикливых, самих не мешало бы к ногтю прижать!
Но причина появления служителя правопорядка с председателем во главе, повергла в ступор.
— А вы ничего не перепутали? – поинтересовался Аркадий у полицейского.
— Оба участника дали показания, что устроили дуэль за сердце прелестной дамы, — полицейский покраснел.
— Ей шестьдесят четыре года, — неуверенно произнес Аркадий. – Моей маме, как мне кажется, уже давно не до этого.
— А вы уверены, что осведомлены о ее личной жизни? – спросил полицейский.
— Это поклеп и провокация! – сказала Марина Денисовна, выходя в коридор. – Все, что угодно готовы придумать, чтобы опорочить приличного человека!
— У меня показания пятнадцати свидетелей, — полицейский указал на папку в своей руке. – И участники… дуэли продолжили выяснять отношения даже в участке. А у нас там, простите, камеры.
Марина Денисовна насупилась:
— Давайте, проводите вашу профилактическую беседу. Мне еще ужин готовить.
Рождество на пороге, а у магазина – бывшая жена: Может начнём сначала? – несмело пробормотала она