— Вы понимаете, что вы сейчас натворили? Вы хоть на секунду задумались о последствиях? — Настя стояла в холле отделения полиции, и ее голос, обычно тихий, дрожал.
Юлия Андреевна поправила воротник своего безупречно отглаженного пальто и посмотрела на дочь.
— Я спасла тебя, Настенька. Когда-нибудь ты скажешь мне за это спасибо. Если ты сама не понимаешь, в какую яму лезешь, это моя обязанность как матери — остановить тебя.
— Спасли? — Настя всплеснула руками, привлекая внимание дежурного за стеклом. — Вы оклеветали честного человека!
Вы написали в заявлении, что меня там принуждают… к чему-то ужасному! Вы понимаете, что это ложный донос?
Хозяин кафе просто дал мне возможность заработать на карманные расходы! Три часа в день, мама! С семи до десяти вечера!
— В это время приличные девушки сидят дома и готовятся к экзаменам, — отрезала Юлия Андреевна. — А не разносят подносы сомнительным личностям.
Ты знаешь, кто ходит в такие заведения по вечерам?
Мужчины, которым от молоденькой официантки нужно вовсе не меню.
Я видела, как этот твой «хозяин» на тебя посмотрел, когда я вошла.
— Как он посмотрел? С ужасом он посмотрел! Потому что вы ворвались туда и начали кричать, что здесь при…тон!
Меня уволили в ту же секунду, мама. И теперь в этом районе меня никто не возьмет даже полы мыть.
Вы опозорили меня на всю улицу!
— Позор — это работать прислугой в восемнадцать лет, имея такие способности к наукам, — Юлия Андреевна взяла дочь за локоть и потянула к выходу. — Пойдем домой.
Тебе нужно заниматься историей. Ты вчера ничего не учила из-за этой своей «работы».
Они вышли на улицу под осуждающие взгляды работников отделения.
— Я не хочу идти домой, — прошептала Настя, останавливаясь на пороге. — Мне тошно там находиться. Оставьте меня в покое…
— Это временные трудности, — мягко отозвалась мать. — Ты просто еще слишком юная и глупая, тебе кажется, что мир добрый, что все вокруг хотят тебе помочь.
Но это не так. Все хотят тебя использовать! Кроме меня.
— Даже Саша? — Настя резко повернулась к матери. — Он тоже хотел меня использовать?
Лицо матери мгновенно изменилось.
— О Саше мы вообще не будем говорить. Этот инцидент три месяца назад должен был стать для тебя уроком!
— Каким уроком? Тем, что к нам в дом нельзя приводить друзей?
Саша — студент-юрист, он из интеллигентной семьи, он ни одного грубого слова не сказал!
А вы? Помните, что вы устроили?
— Я увидела наглого молодого человека, который пришел забрать мою дочь в неизвестном направлении, — громко произнесла Юлия Андреевна.
— Мы собирались в библиотеку, мама! А потом в кино! — почти крикнула Настя. — А вы выскочили в коридор и начали орать на весь подъезд, что он — туне..я..дец и обо.л..тус!
Вы кричали так, что соседи вышли смотреть, не калечат ли кого!
Бедный Саша… он стоял белый как полотно. Вы даже не дали ему слова вставить.
— И правильно сделала. Видела я таких «юристов».
Сегодня он студент, а завтра — безработный с кучей вредных привычек.
Хорошие парни не шатаются по чужим квартирам в поисках развлечений. Они сидят и учатся.
— Он и учится! У него красный диплом на горизонте! Но вы же никого не слышите, вам нужно, чтобы я была заперта в четырех стенах, как в темнице!
— Настя, прекрати ломать комедию, — мать ускорила шаг. — Дома приготовлю чай, и мы спокойно обсудим твое расписание на следующую неделю.
Раз кафе больше нет, у нас освободилось три часа для дополнительного английского.
До своего подъезда шли молча. А дома ссора продолжилась.
— Я не буду заниматься английским, — набравшись смелости, заявила Настя, глядя матери прямо в глаза.
— Это еще почему?
— Потому что я все это время вас обманывала. Все эти три месяца.
Мать замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Помните те дни, когда я «задерживалась в школе на дополнительные занятия»? Или когда я говорила, что иду в библиотеку за редким пособием? — Настя горько усмехнулась. — Я была с Сашей.
Мы гуляли в парке, мы сидели в кафе, мы разговаривали. Он — самый замечательный человек, которого я знаю.
И он единственный, кто верит в меня больше, чем вы.
Мать побледнела.
— Ты… ты врала мне в лицо? Каждый день?
— А что мне оставалось? — Настя прислонилась к двери. — Вы не оставили мне выбора.
Если я говорю правду — вы устраиваете скан..дал и вызываете полицию. Если я молчу — вы меня душите своей опекой.
Обман стал моим единственным способом выжить.
Вы понимаете, что вы сами толкнули меня на это?
— Я делала все ради твоего блага! — проорала мать, вскакивая. — Чтобы ты не повторила моих ошибок! Чтобы ты получила образование, чтобы ты стала человеком!
— А я не человек? Мама, мне почти восемнадцать! Я нормально учусь, я не пропускаю занятия, я готовлюсь к поступлению.
Неужели я не заслужила права просто выйти на улицу и пообщаться с ровесниками?
— Ровесники бывают разными!
— Саша — прекрасный человек! — Настя перебила ее. — И он все знает. Знает о вашем характере, о ваших выходках.
Знаете, что он сказал? Что мне нужно бежать.
— Ах, вот как? — взвыла мать. — Он подговаривает тебя бросить меня? Меня, мать, ту, что ночами не спала, когда ты болела?
Ту, что отказывала себе во всем, лишь бы у тебя были лучшие репетиторы?
— Мама, не надо этой драмы. Никто не просит меня бросать вас.
Он просто хочет, чтобы я жила своей жизнью.
А вы… вы сегодня разрушили мою репутацию.
Вы понимаете, что хозяин кафе может подать на вас в суд за клевету?
— Пусть попробует, — презрительно фыркнула мать. — Он сотрудников не оформляет, я это выяснила.
— У него все законно! Это была стажировка! Но вам же все равно, правда? Вам вообще на все плевать…
— Настя, я не позволю тебе так со мной разговаривать. Я — твоя мать!
— Именно поэтому мне так больно, — Настя почувствовала, как по щекам покатились слезы. — Мне стыдно за вас.
Мне стыдно перед Сашей, мне стыдно перед владельцем кафе. Вы меня позорите.
Настя ушла в свою комнату и закрыла дверь на защелку — ответа матери она так и не услышала…
Прошел месяц. Мать и дочь так и не помирились: Настя уходила в школу, а родительница проверяла ее сумку, карманы, историю браузера в компьютере.
Они почти не разговаривали, обмениваясь только короткими фразами о быте.
Как-то вечером, когда Настя готовилась к последнему экзамену, в дверь позвонили.
Мать пошла открывать.
— Вам кого? — донесся ее резкий голос.
— Здравствуйте, Юлия Андреевна, — Настя узнала голос Саши и похолодела. — Я пришел поговорить. Пожалуйста, не закрывайте дверь.
— Уходи отсюда, пока я не вызвала наряд! — закричала мать. — Ты что, с первого раза не понял?
Настя выбежала в коридор. Саша стоял на пороге, держа в руках какую-то папку.
— Мама, пусти его! — Настя попыталась оттолкнуть мать от двери.
— Отойди, Настя! Ты, туне..я..дец, как ты смеешь являться сюда после всего?
— Я не туне..я..дец, — тихо сказал Саша. — Я принес вам документы.
Вот выписка из моей зачетки, вот характеристика из деканата.
А вот — письмо от владельца того самого кафе. Он мой дядя.
Юлия Андреевна замерла.
— Дядя? — переспросила она.
— Владелец кафе — мой дядя, — повторил Саша. — Он взял Настю по моей просьбе, потому что знал, как ей важно иметь свои деньги и немного свободы.
Он очень порядочный человек, и ваше заявление в полицию нанесло ему серьезный репутационный ущерб.
Но он не будет подавать в суд. Знаете почему?
— Почему? — прошептала мать.
— Потому что я его упросил. Ради Насти. Я сказал ему, что вы просто очень сильно за нее боитесь.
Что это такая… болезненная любовь. Он забрал заявление о клевете, и просил передать, что вы совершаете огромную ошибку.
Юлия Андреевна молчала.
— Вы думаете, что все вокруг враги, — продолжал Саша. — Но единственный человек, который сейчас вредит Насте — это вы.
Она блестяще сдала пробные тесты, она поступит в лучший вуз. Но она никогда не простит вам этого лета, если вы не остановитесь.
— Иди отсюда, — едва слышно сказала Юлия Андреевна. — Иди с богом…
Саша положил папку на тумбочку, кивнул Насте и вышел.
Молчали обе долго…
— Его дядя? — наконец спросила мать.
— Да, — ответила Настя. — Саша хотел, чтобы мне было комфортно работать в надежном месте.
— Почему ты мне не сказала?
— А вы бы поверили? Вы бы сказали, что это заговор, что они специально заманили меня туда.
Мама, поймите, люди иногда просто хотят сделать что-то хорошее. Без двойного дна.
Юлия Андреевна медленно прошла на кухню и села у окна.
— Я просто хотела, чтобы у тебя все было идеально, — сказала она, не оборачиваясь. — Я столько сил вложила в твое будущее.
Я боялась, что какая-нибудь случайность все испортит.
Один неверный шаг — и все, жизнь под откос. Как у меня когда-то…
— Ваша жизнь — не равно моя жизнь, мам. Я не сломаюсь от того, что поработаю официанткой или влюблюсь в хорошего парня.
Наоборот, это сделает меня сильнее.
— Наверное, — мать тяжело вздохнула. — Наверное, ты права. Я… я перегнула палку. С этим кафе… это было лишнее.
Это было первое признание вины за многие годы.
Настя подошла к матери и осторожно положила руку ей на плечо. Юлия Андреевна не отстранилась.
— Завтра у тебя последний экзамен? — спросила мать.
— Да. История.
— Хорошо. Иди занимайся. Я не буду мешать. И… телефон можешь оставить себе. Я не буду его проверять.
Настя вернулась в комнату, чувствуя странную смесь облегчения и грусти.
Она понимала, что их отношения никогда не станут идеальными, что мать еще не раз попытается установить контроль, но лед тронулся.
Экзамены были сданы на высшие баллы, Настя поступила в тот самый университет, о котором мечтала, и это стало законным поводом для переезда в общежитие.
Юлия Андреевна долго плакала, собирая дочери сумки, пыталась вложить в них лишние банки с вареньем и теплые свитеры, но больше не кричала и ничего не запрещала.
Саша и Настя продолжили встречаться.
Со временем Юлия Андреевна даже начала пускать его на порог и угощать чаем, хотя все равно поглядывала на него с легким подозрением.
А потом Настя успешно окончит университет и выйдет замуж за Сашу.
Юлия Андреевна со временем смягчится, найдет утешение в даче, хотя иногда все еще будет пытаться давать дочери советы по телефону.
Но теперь безобидные и осторожные…
— Я переоформил квартиру на маму!