— Неблагодарная, мы же ради тебя жизнь положили, а ты не находишь времени даже заехать и узнать, как дела! Вот как на тебя рассчитывать в старости?! – пеняли ей мать с отцом.
Всю свою жизнь Рита прожила, со слов ее матери, «в нормальной, полной семье».
Соседи почему-то их семью нормальной не считали и даже раз в месячишко где-то вызывали полицию на особо жесткий скан..далы за стенкой, сопровождающиеся битьем посуды, плачем маленькой Риты и прочим хаосом.
Полицейские, конечно, не приезжали, или приезжали когда уже «крепкая семья» успевала помириться и принималась снова жить, как жили… До следующей крупной или мелкой ссоры, которая случалась либо на следующий день, либо даже в те же сутки, что уже произошла предыдущая.
Как Рита шутила в подростковом возрасте, это были дни «два ска..ндала по цене одного».
Дома ей бывать при таком уровне «тепла и уюта», конечно же, не хотелось. Как и не хотелось выслушивать от родителей жалобы друг на друга и оправдывать их ожидания поддержкой.
Ну правда, меньше всего ребенку хочется принимать сторону одного из родителей, обижая при этом второго.
Особенно при условии, что, к их чести, отец и мать ненавидели только друг друга, а к Рите относились нормально.
Даже более чем нормально, поскольку однажды во время ссоры, когда Рита на них накричала, чтобы развелись уже и не отравляли друг другу жизнь, высказали, что, оказывается, терпят друг друга исключительно ради дочери, чтобы не травмировать ее психику разводом и последующим разделением семьи.
— Да ни один развод так психику не травмирует, как ваши постоянные скан..далы! – в сердцах крикнула Рита.
И тогда надеялась какой-то частью своей наивной детской души, что ее слова будут услышаны. Что родители наконец-то разойдутся, станут жить каждый по отдельности, Рита будет даже, возможно, жить с ними по очереди, и при этом дома будет тишина и покой.
Но не тут-то было – разводиться они не стали даже через годы после того, как Рита закончила школу, затем институт и окончательно съехала из родного гнезда, чтобы без крайней необходимости его порог больше никогда в жизни не переступать.
— Неблагодарная, мы же ради тебя жизнь положили, а ты не находишь времени даже заехать и узнать, как дела! Вот как на тебя рассчитывать в старости?! – пеняли ей мать с отцом.
Рита лишь отмахивалась. Помочь деньгами она могла с легкостью, и вот именно это делала в меру сил и возможностей, подкидывая родителям регулярную «прибавку к пенсии».
Но вот общаться с ними сверх необходимого минимума, наблюдать за их скан…далами, да еще и терпеть попытки выставить ее виноватой в том, что они не расстались и не пошли каждой своей дорогой, было для нее чем-то совершенно неприемлемым.
Сама себе она дала слово, что никогда не будет прикрывать флагом «ради ребенка» свои собственные комплексы и заморочки.
А еще – никогда не поставит свое представление о том, как правильно и верно, выше реального физического и психологического благополучия ребенка.
Доказать делом свою готовность сдержать это обещание ей пришлось ближе к тридцати годам.
У нее уже был к этому времени сын-первоклассник от мужа. И отношения с этим самым мужем с каждым месяцем становились все холодней и будто бы отстраненней.
Визуально все было нормально, но они перестали проводить время вместе, общались друг с другом только по поводу сына Максима, а все свободное время муж предпочитало проводить с друзьями или в телефоне.
При этом он продолжал выполнять свою часть работы по дому, не заводил другую женщину (уж это бы Рита сразу узнала).
Поняв, что катится их семейная жизнь куда-то не туда, она вызвала Данила на откровенный разговор.
Долго рассусоливать не стала – сказала, мол, замечает, что мужу стала неинтересна, что общается он с ней будто бы через силу, ну и предложила, раз уж чувств у них друг к другу больше нет, не пытаться лепить из их «семьи» такого же Франкенштейна, который был у их родителей, а просто разойтись и в дальнейшем только заниматься совместным воспитанием ребенка.
Такой радости в глазах Данила она не видела с тех пор, как давным давно, словно в какой-то другой жизни, принимала его предложение о замужестве.
В последовавшем откровенном разговоре муж признался ей, что чувствовал себя в ловушке вот уже года три, ведь предложить развод первым ему не позволяла совесть, да и не хотелось выглядеть в глазах окружающих людей тем самым, кто «поматросил и бросил».
Завести новую даму сердца он тоже не мог, потому что в этом случае снова именно он становился предателем и разрушителем собственной семьи, вот и старался жить так, как жили раньше в надежде на развод в будущем, когда Максим вырастет и его родителей уже ничего не будет связывать.
Представив, в какой мрак превратилась бы их жизнь, если бы она не начала этот разговор, Рита с трудом сдержала нервную дрожь.
Она, признаться, тоже боялась начинать этот разговор, но лучше уж рискнуть, чем жить «ради ребенка», как делали ее родители.
Так что с Данилой они разошлись вполне мирно, договорились об опеке над Максимом и, вдобавок, Данила пообещал Рите, что даст ей спокойно жить до совершеннолетия сына в их общей квартире.
Ну а уже потом, когда мальчику исполнится восемнадцать, можно будет задуматься о продаже общей недвижимости и окончательном разделении финансов.
За последнее решение Рита была бывшему мужу очень благодарна просто потому, что при продаже общей двушки, за которую они закончили выплачивать ипотеку пару лет назад, ее доли хватило бы с добавлением всех отложенных накоплений только на однушку, что при дальнейшем проживании с Максимом было бы крайне некомфортно для них обоих.
Если бы ребенок был девочкой – там еще более-менее сносно, но вот жить в одной комнате с сыном женщине – для Риты это было за гранью добра и зла.
А так они могли спокойно остаться с сыном в их с Данилой «двушке», ну а потом, в будущем, когда мальчик вырастет и упорхнет в самостоятельную жизнь, Рита без проблем купит на свою часть денег от продажи квартиры хоть однушку, хоть даже студию.
Объяснить сыну, что папа с ними жить не будет, тоже труда не составило. Ведь Максим был мальчиком не глупым и видел на примере товарищей по садику, одноклассников и соседей, что не всегда мамы и папы остаются друг с другом.
И в этом случае люди расходятся, пересекаясь только ради решения вопросов о воспитании совместных детей. И ничего страшного или неприличного в разводах нет.
Тем более, что сейчас у всех телефоны и можно в любой момент позвонить, пообщаться, договориться о встрече. Да и мама же не запрещает ему с отцом куда-то ходить, или разговаривать.
Наоборот, несколько раз подчеркнула, что развелись Данила и Рита друг с другом, а не с сыном, для него они по-прежнему мама и папа без всяких там «бывших».
И даже если кто-то из них встретит нового человека, с которым захочет быть вместе, для Максима ничего не изменится.
Увы, с выполнением последнего обещания сложности возникли у Данила. Причем в итоге из-за своего поведения мужчина сам, по собственной вине, остался без сына. Да еще и Риту в этом виноватой сделать попытался!
Как будто за прошедшие после развода пять лет человек постепенно изменился и скатился куда-то совершенно не туда.
Поначалу, первый год после официального их разрыва с Ритой, все было в порядке.
Данила забирал Макса на выходные, иногда они проводили время втроем, а еще – порой бывший муж забирал ребенка в будние дни со школы и привозил к матери лишь ночевать.
Участвовал мужчина и в школьной жизни сына: ходил на родительские собрания, устраивал разбирательства, если кто-то ребенка обижал или ставил ему несправедливые оценки.
Вместе с Ритой они порой сидели чуть ли не до ночи в общем родительском чате, обсуждая наиболее подходящие подарки детям на праздник.
Ну а если Макс заболевал – отец в ближайшие часы после узнавания этой новости появлялся под дверями их квартиры с ворохом необходимых лекарств и всяких вкусностей для простуженного ребенка.
Рита, глядя на эту идиллию, нарадоваться не могла тому, что все так получилось. Как будто она взяла – и сделала то, что не смогли в свое время провернуть ее собственные родители: разойтись, вместе воспитывать ребенка и при этом не устраивать ссор и склок по каждому поводу.
Однако долго эта идиллия не продлилась. Стоило каждому из бывших супругов устроить свою личную жизнь, как обстановка начала накаляться, а вскоре и вовсе привела к серьезному конфликту.
— Вон из моей кухни. Сию секунду. Это моя территория, — холодно произнесла Марина, указывая свекрови на дверь.