– Слова ласкового особо от нее не дождешься, отец даже говорил, что она не ругается, потому что смотреть умеет матом и говорить ей что-то не нужно.
Он, кстати, в итоге из-за ее характера и ушел. Но ты ей понравилась. Если бы нет, то… Короче, мы бы поняли.
«С родными надо делиться» — под этим девизом Нину воспитывали мать с отцом.
Ну, отец, конечно, в воспитании участвовал опосредованно, занимаясь исключительно финансовой стороной вопроса.
Но, когда ему удавалось заставать воспитательные моменты, Борис Григорьевич всегда вставал на сторону жены.
Именно благодаря его попустительству, как считала впоследствии Нина, в их семье существовало только два правила.
Первое – «мама всегда права». Второе – «если мама неправа, смотри правило номер один».
Возможно, это правило бы сработало, будь Ангелина Петровна хоть немного поласковей и обращайся к дочери хотя бы с видимой доброжелательностью.
Вот только минимальных знаний психологии у родительницы не было, так что детство Нины прошло в вечном противостоянии, оскорблениях и попытках подавить волю дочери великим материнским авторитетом.
Стыдно признаться, но после того, как матери не стало, Нина вздохнула с облегчением.
Приходя в пустую квартиру, она чувствовала покой, умиротворение и больше не вздрагивала от малейшего шороха.
Но больше всего на свете она боялась, что однажды колесо Сансары даст оборот и ей снова придется проходить через тот же самый а.д, что и раньше. А вспоминать было страшно до сих пор.
И то, как ее вещи и игрушки – любимые, новые, с которыми не хотелось расставаться ни на секунду – отдавались детям родственников и знакомых, а плачущей Нине еще и выговаривали за то, что посмела расстраиваться из-за каких-то там вещей и игрушек.
— Жадной быть плохо, — назидательно произносила мать. – Надо делиться.
И то, как помимо «надо делиться» в ходу было также «нельзя ничего просить», и Нина из-за этого полгода ходила в школу голодная.
Отец тогда вылетел с работы и находился в поисках другой, денег не хватало практически ни на что, а из еды была дома только картошка со своего огорода.
Но даже ее было мало и поэтому в семье было только два приема пищи – завтрак и ужин, чего растущему организму двенадцатилетней Нины не хватало категорически.
И надо же было ей тогда увидеть, как некоторые одноклассники обедают в школьной столовой бесплатно!
Расспросив этих детей, Нина узнала, что всего-то надо собрать пару справок о том, что семья попадает под категорию «малоимущих», и тогда ей, как и этим детям, в обед будет доставаться не урчание собственного желудка, а какой-нибудь суп, гречка с котлетой, стакан чая и даже булочка.
Попытка попросить родителей оформить эти справки кончилась красными полосами на самой нежной части тела и полуторачасовым скан..далом с рефреном «мы не нищие и побираться не будем, а ты чтобы думать об этом не смела».
Кончилось все голодным обмороком, а также повышенным интересом органов опеки, после которого все же были оформлены и бесплатные обеды в школе для Нины, и даже какое-то пособие для отца.
То, как мать при представителях опеки хлопала глазами и строила невинное выражение лица, мол «я даже не знала, что такие возможности есть», очень долго вызывало у Нины отвращение.
Это какой же пар.но..копытной живот..ин..ой надо быть, чтобы знать о возможности получить помощь, но осознанно обрекать свою дочь на муки голода, лишь бы «сохранить лицо» перед посторонними людьми.
Да будь у Нины ребенок и доведись им попасть в такие же условия – на что угодно бы пошла, лишь бы сын или дочь были сытыми.
А тут справки оформить им жалко было…
В общем, покойную маму Нина по логичным причинам не жаловала. С отцом более-менее уживалась.
Но помнила, что он всегда был на стороне матери и все, происходящее с ней, включая эти издевательства с лишением еды, когда была возможность ее получить, происходило если не с его одобрения, то при попустительстве так уж точно.
Нет, конечно, спасибо ему за то, что не сдал в детский дом и снабжал до совершеннолетия всем необходимым для учебы и просто для жизни, но все же отсутствие отрицательных качеств и элементарное выполнение родительских обязанностей, установленных законом.
Но это не тот наборчик, на основании которого можно любить безоговорочно человека при всех указанных обстоятельствах.
Семья для Нины была, таким образом, чем-то несуществующим. И очень хотелось ей, как и каждому человеку, чтобы появился в жизни кто-то, с кем можно поделиться своими бедами, просить совета…
А еще – чувствовать себя рядом в безопасности.
Чисто теоретически, таких людей ведь необязательно должно объединять кр..вное родство? Бывают ведь и друзья, которые родней семьи.
И «вторые половинки» тоже родней изначально не являются, но так бывает у кого-то, что сходятся люди и так идеально друг другу подходят, что будто бы предназначены судьбой и никак их не разделить и не разлучить.
Поиском этих людей Нина и занялась еще в институте. Не то что бы прямо целенаправленно искала, но приглядывалась и к парням, и к потенциальным подругам.
Долго перебирать и искать не стала, подружившись с Наташей и начав встречаться с Никитой.
Уже пора вроде было и к более серьезным шагам переходить, но тут уж Нина не по-детски забуксовала.
В основном – из-за рассказов знакомых девчонок, как над ними измываются свекрови существующие, бывшие и потенциальные.
Словно женщина после получения статуса «мать сына» автоматически становится для его избранницы назначенным врагом номер один, который призван портить жизнь бедной девушки до последней доски.
И можно было бы поверить, что подобные россказни – всего лишь неудачный выбор одной-двух девушек, да вот только слышала Нина эти истории со всех сторон и повсеместно.
Даже Наташка, которая замуж сходить не успела, с последним своим парнем рассталась как раз из-за того, что в отношения вмешалась его мать.
Ну как, вмешалась…
— Представляешь, взяла и притащила на совместный ужин, посвященный знакомству со мной, дочь своей подруги.
И весь вечер рассказывала о ней, какая эта Яночка замечательная, и как они с подругой мечтали, что их дети поженятся.
А этот кукусик вместо того, чтобы мать за..ткн..уть и сказать, что происходящее неуместно, сидел и делал вид, будто ничего из ряда вон выходящего не происходит.
А потом очень удивился, когда я сказала, что терпеть вот это вот отношение не буду и раз уж он за меня не торопится заступаться – то нам не стоит пытаться даже начинать что-то совместное строить…
И вот как на фоне таких историй не бояться знакомства с потенциальной свекровью и не готовиться морально к тому, что после этого знакомства уже налаженные отношения с парнем и совместные планы на жизнь полетят в тартарары?
Нина и боялась. И готовилась. Но совершенно не ожидала, что именно свекровь станет ее поддержкой и опорой в самый трудный момент.
А ведь знакомство, можно сказать, не задалось. «Здравствуй», «проходи», «садись», «будешь салат»…
Такое ощущение, что Виктория Евгеньевна абсолютно не горела желанием поддерживать беседу и как-то пытаться наладить отношения с избранницей сына.
Никита, впрочем, держался, как обычно, вот и предположила Нина, что у его матери просто такой характер.
— Она всегда такой была, — подтвердил ее предположения кавалер сразу после завершения встречи. – Слова ласкового особо от нее не дождешься, отец даже говорил, что она не ругается, потому что смотреть умеет матом и говорить ей что-то не нужно.
Он, кстати, в итоге из-за ее характера и ушел. Но ты ей понравилась. Если бы нет, то… Короче, мы бы поняли.
— Да уж хорошо бы, — жалобно пробормотала Нина, для которой сама мысль о том, чтобы «не понравиться» человеку столь устрашающе выглядящему, была пугающей.
В свекрови-то было почти два метра роста, в плечах, что называется, косая сажень, ну а если бы не знала Нина, что мать будущего мужа всю жизнь проработала в заводском цеху – смело бы предположила за ней профессию шпалоукладчицы (и недалеко бы в своих предположениях ушла).
Но Никита, судя по всему, был прав – будущей свекрови Нина пришлась по душе.
Насколько именно – она поняла только когда год спустя после замужества все еще не имела в анамнезе каких-либо историй, которыми можно было бы поделиться с подругами в ответ на их жалобы.
Мама мужа мало того, что пустила их жить в свою квартиру, доставшуюся от ее покойных родителей, так еще и никогда не учила Нину жизни, не устанавливала в семье сына свои порядки, и даже со внуком гулять приходила, предварительно согласовав свои визиты.
О том же, чтобы дать ребенку что-то, что запрещали родители, или позволить себе типичное «с бабушкой можно», чем грешили многие свекрови (да и матери тоже, что уж греха таить) Нининых знакомых, свекровь буквально добуквенно выполняла все инструкции матери своего внука.
Но истинную цену этой пугающей ее на первы порах женщины Нина узнала, когда между ней и Никитой пробежала черная кошка.
Да-да, та самая черная кошка с именем Наташка, которой Нина доверяла, как родной сестре!
Родственники на шею ко мне лезут и ноги свесить пытаются