Ключ в замке повернулся со скрипом, который всегда ужасно раздражал Аню, но сегодня этот звук показался ей самым прекрасным на свете. Рабочий день в банке выдался сумасшедшим: три выданных ипотеки, две жалобы от скандальных клиентов и зависшая программа в самый пик очереди. Единственное, о чем Аня мечтала последние четыре часа, это запереться в своей квартире, растянуться на диване и включить новый огромный телевизор, купленный в рассрочку буквально на прошлой неделе.
Она толкнула дверь, шагнула в прихожую и замерла. Вместо привычной тишины и легкого аромата лавандового освежителя на нее обрушился плотный запах жареного лука, дешевого табака и оглушительный детский визг. На полу в коридоре громоздились три огромные клетчатые сумки, из которых во все стороны торчали вещи.
Из гостиной, вытирая руки о цветастый фартук, вышла Анина тетка по материнской линии, Галина Петровна. За ней, переваливаясь с ноги на ногу, следовал ее муж, дядя Коля, держащий в руке надкусанный соленый огурец. Из-за их спин с криками вылетел семилетний троюродный брат Ани, Никитка, с разбегу врезавшись в вешалку.
— Ой, Анечка пришла! — громогласно закричала тетка, раскидывая руки для объятий. — А мы уже заждались тебя! Ключ-то у соседки Марьи Ивановны взяли, помнишь, ты ей оставляла на случай пожара? Ну вот, мы ей сказали, что ты в курсе, она и отдала.
Аня медленно опустила сумку на пол, чувствуя, как внутри начинает закипать глухая ярость.
— Галина Петровна? Дядя Коля? Вы что тут делаете? Без предупреждения, без звонка…
— Ну какое предупреждение, Ань? — дядя Коля хрустнул огурцом. — Никите в вашу городскую клинику надо, к ортопеду. Мы же созванивались полгода назад, ты сама говорила: «Будете в городе — заезжайте». Ну мы и приехали. Чего на гостиницу тратиться, когда у племянницы трехкомнатная хоромина?
— Я говорила «заезжайте на чай», а не «вселяйтесь», — сквозь зубы процедила Аня, разуваясь и проходя в комнату. — И у меня двухкомнатная квартира, а не трехкомнатная.
— Да ладно тебе, какая разница, места всем хватит! — отмахнулась тетка, проходя следом. — Мы с Колей в спальне твоей легли, там кровать мягкая. А тебя на диван в зале определили, ты же молодая, у тебя спина не болит. Никитка с тобой попихается, он парень тихий.
Никитка в этот момент с грохотом повалил на пол напольный торшер.
— Тихий, я вижу, — Аня глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Ладно. На сколько дней вы приехали?
— Да неделю точно побудем, пока все анализы сдадим, пока врачей обойдем, — Галина Петровна уселась на диван и закинула ногу на ногу. — Ты не переживай, мы со своим приехали. Я вон картошки привезла три ведра, сальца. Голодать не будем.
Аня повернулась к окну, чтобы посчитать до десяти, и тут взгляд ее упал на тумбу, где должен был стоять ее новенький, сияющий тонким экраном телевизор.
Вместо него на тумбе сиротливо лежала пластиковая подставка. Сам телевизор лежал на полу, экраном вниз, на ковре. Вокруг него валялись осколки разбитой хрустальной вазы, которую Ане когда-то подарила мама.
Аня застыла. В ушах зашумело. Она сделала три шага вперед, опустилась на колени и осторожно приподняла край тяжелой панели. По всему экрану, от нижнего левого угла к верхнему правому, шла огромная, жирная паутина трещин. Матрица была полностью уничтожена.
— Это… это что такое? — прошептала Аня. Голос ее сорвался на сип.
— А? Ты про телевизор этот? — тетка даже не повернула головы в сторону племянницы, продолжая разглядывать свои ногти.
— Вы разбили мой телевизор? — Аня поднялась с колен. Голос ее крепчал, переходя в крик. — Ему неделя! Я за него еще двенадцать месяцев буду по десять тысяч в месяц отдавать! Вы с ума сошли? Что вы устроили в моем доме?!
Дядя Коля недовольно поморщился и отложил огурец на журнальный столик, прямо на лакированную поверхность, оставив мокрый след.
— Ой, а мы случайно разбили твой новый телевизор, че ты орешь, еще один купишь! — недовольно заявила Галина Петровна, повышая голос в ответ. — Подумаешь, стекло треснуло. Никитка просто задел провод, когда в индейцев играл. Ну побегал ребенок, с кем не бывает? Чего из-за железки так убиваться и на родственников голос повышать? Нас вообще-то старшие вежливости учили!
— Случайно?! — Аня почувствовала, как слезы застилают глаза, но это были слезы не обиды, а бешеного гнева. — Вы залезли в мою квартиру без спроса! Вы испортили мою вещь, которая стоит как две ваших месячных пенсии! И вы мне говорите «еще один купишь»?!
— Аня, уймись, — строго сказал дядя Коля, насупив густые брови. — Не забывайся. Галя тебе родная тетка. Мать твоя, покойница, нас уважала. А ты из-за куска пластмассы тут комедию ломаешь. Купишь новый, девка молодая, зарабатываешь в банке небось миллионы. Нам вон в деревне сложнее живется, мы же не плачем.
— Значит так, — Аня подошла к клетчатым сумкам в коридоре и подхватила две из них. — Собирайте свои вещи. Прямо сейчас.
Галина Петровна округлила глаза и подскочила с дивана.
— Это что еще за новости? Ты нас выгоняешь? Родную кровь? На ночь глядя?
— Время семь часов вечера, до ночи далеко, — Аня выставила первые две сумки за входную дверь, прямо на лестничную площадку. — На вокзале есть прекрасная гостиница. Или снимите квартиру посуточно. В моей квартире ноги вашей больше не будет.
— Да как у тебя язык поворачивается! — запричитала тетка, хватаясь за сердце. — Коля, ты слышишь, что она говорит? Мы к ней с открытой душой, ребенка везли лечить, а она нас на улицу! Цыганка ты неблагодарная! Да если бы не мы, твоя мать в свое время…
— Моя мать сама со всеми проблемами справлялась, и от вас мы помощи никогда не видели! — перебила ее Аня. — Зато как вам что-то нужно — вы тут как тут. Никитка, отойди от сумки! Кому сказала, отойди!
Мальчик, испугавшись резкого тона хозяйки, шмыгнул носом и спрятался за отца. Дядя Коля подошел к Ане вплотную, пытаясь задавить авторитетом.
— Слышь, племяшка, ты хорош тут командовать. Мы никуда не пойдем. Нам идти некуда, у нас билеты назад только через неделю. Так что остынь, приготовь пожрать чего-нибудь нормального, кроме этой твоей травы в холодильнике, и по рукам. А за телевизор… Ну, Коля посмотрит, может, там припаять чего надо, скотчем подклеим.
Аня посмотрела на дядю Колю, потом на разбитую панель, из которой торчал кусок шлейфа, и поняла, что разговаривать на человеческом языке с этими людьми бесполезно. Они искренне не понимали, в чем их вина. Для них чужие личные границы, чужой труд и чужая собственность были пустым звуком.
Она спокойно отошла к тумбочке, взяла мобильный телефон и набрала номер.
— Аня, ты кому звонишь? — подозрительно спросила тетка, прекращая наигранно стонать.
— В полицию, — ответила Аня, дожидаясь гудков. — Алло, здравствуйте. Дежурная часть? Меня зовут Анна Сергеевна Морозова. В мою квартиру по адресу улица Ленина, дом сорок, квартира двенадцать, проникли неизвестные мне люди. Взломали… точнее, обманом выманили ключи у соседки, устроили погром, уничтожили имущество на сумму сто двадцать тысяч рублей. Угрожают мне и отказываются покидать помещение. Да, жду.
Она нажала отбой и посмотрела на родственников. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Даже Никитка перестал шмыгать носом.
— Ты… ты совсем дура? — прохрипел дядя Коля, и его деревенский апломб куда-то резко испарился. — Родственников в милицию сдавать? Да нас же в районе засмеют!
— А мне плевать, — холодно ответила Аня. — У вас есть ровно десять минут до приезда наряда. Если через десять минут вы будете здесь, я напишу заявление по всей строгости. И за порчу имущества вам придется платить официально, через суд. С удержанием из пенсии и зарплаты.
Галина Петровна побледнела. Она прекрасно знала, что Аня слов на ветер не бросает — характер у племянницы всегда был кремнёвый, в бабушку.
— Тварь ты подзаборная, а не племянница, — прошипела тетка, хватая с вешалки свою куртку. — Чтобы тебе этот телевизор поперек горла встал! Коля, забирай Никитку, пошли отсюда. Пусть она тут одна сычом сидит, никому не нужная, злыдня!
— Сумку третью заберите, — бросила Аня вслед.
Дядя Коля молча подхватил оставшийся баул, зыркнул на Аню полным ненависти взглядом и с силой хлопнул дверью, так что штукатурка в прихожей слегка осыпалась.
Аня постояла несколько минут, слушая, как гремит в подъезде лифт, увозящий ее несостоявшихся гостей. Напряжение, державшее ее все это время, постепенно отпускало. Ноги стали ватными.
Она прошла в комнату, перешагнула через осколки хрусталя и села прямо на пол рядом с разбитым телевизором. Набрала номер сотового.
— Алло, мам? Привет. Слушай, тут Галина Петровна со своим семейством заезжала… Нет, не погостить. Уже уехали. В общем, если они будут тебе звонить и жаловаться — не слушай. Они мне новый телевизор разбили и заявили, что я себе еще один куплю.
На том конце провода послышался возмущенный вздох матери, но Аня мягко ее прервала:
— Мамуль, всё нормально, я их выставила. Да, с полицией. Нет, мне не стыдно. Слушай, я завтра к тебе приеду на выходные? Очень хочется нормальной тишины и твоего пирога с капустой. А телевизор… Бог с ним, заработаю и куплю. Зато теперь они ко мне точно никогда не приедут.
Она положила трубку, оглядела разгромленную комнату и впервые за вечер улыбнулась. На тумбочке, прямо возле лужицы от соленого огурца, лежал дядин Колин складной нож. Аня взяла его, повертела в руках и выкинула в мусорное ведро. Это была небольшая, но очень приятная компенсация за моральный ущерб.
В моем доме я устанавливаю правила