Лика стояла посреди коридора, уперев руки в бока, и тяжело дышала. Ее лицо шло красными пятнами каждый раз, когда она начинала злиться. А злилась она последние три месяца регулярно, ровно с того дня, как ее младший брат Артем лишился работы и переехал к ней. Точнее, в их общую двухкомнатную квартиру, которую три года назад завещал им покойный отец с четким наказом: «Живите дружно».
Артем даже не поднял головы от экрана телефона. Он полулежал на старом кожаном диване в гостиной, закинув ноги в грязных носках на кофейный столик.
— Лик, сбавь обороты. Ты орешь так, что соседи сейчас полицию вызовут. Отец написал ясно: доли равные. Так что успокойся и иди займись чем-нибудь полезным.
— Чем полезным?! — Лика сделала шаг вперед и буквально вырвала мобильник из его рук. — Займись кастрюлями, да? Прибери за Артемкой, приготовь Артемке, помой за Артемкой чашки с засохшим чаем? Я тебе не прислуга!
— Верни телефон, — Артем наконец-то принял сидячее положение и нахмурился. — Ты ведешь себя как истеричка. Я ищу работу.
— Ты ищешь ее с февраля! Сейчас середина мая, Артем! Весь твой поиск — это переписываться в чатах и играть в танчики до четырех утра. А мне в семь вставать. Из-за твоего грохота и мата в микрофон я третью неделю нормально не сплю.
— Я наушники надеваю, — буркнул он, пытаясь забрать свой гаджет.
— А эмоции ты тоже в наушники прячешь? Твое это «Куда ты стреляешь, баран!» слышно даже на улице. Все, мое терпение лопнуло. Собирай вещи. Завтра приедет оценщик.
Артем замер. На его лице промелькнула тень испуга, которую он тут же попытался скрыть за глумливой усмешкой.
— Какой еще оценщик? Ты с ума сошла?
— Обычный. Из агентства недвижимости. Раз мы не можем жить вместе, а выкупать мою долю у тебя денег нет, мы продаем эту квартиру. Деньги делим пополам, и ты катишься на все четыре стороны. Покупаешь себе комнату в коммуналке или студию на окраине и играешь там хоть до посинения.
— Ты не посмеешь, — тихо сказал Артем, поднимаясь с дивана. Он был выше сестры на голову, но Лику это сейчас вообще не пугало. — Это папина квартира. Он хотел, чтобы она осталась в семье.
— Папа хотел, чтобы у него были нормальные, взрослые дети, которые поддерживают друг друга, а не паразит, который сел на шею сестре и погоняет! — Лика швырнула телефон на диван. — Все, разговор окончен. Завтра в двенадцать оценщик будет здесь. Сделай так, чтобы твои трусы не валялись по всей ванной.
Она развернулась, ушла в свою комнату и захлопнула дверь так, что зазвенели стекла в старом серванте.
Утро началось с грохота на кухне. Лика со вздохом открыла глаза. Часы показывали девять. Суббота. Единственный день, когда можно было поспать, но, видимо, не в этой жизни.
Она вышла из комнаты и столкнулась в коридоре с Артемом. Тот был непривычно собран, одет в приличные джинсы и чистую футболку. В руках он держал мусорный пакет.
— Ты куда-то намылился? — подозрительно спросила Лика.
— Мусор выношу. И вообще, решил на кухне порядок навести, раз уж у нас «гости» ожидаются, — хмуро ответил брат.
— Надо же, проснулась совесть. Или страх остаться без бесплатного жилья?
— Лик, хватит язвить. Я правда вчера перегнул. Но продавать квартиру — это бред. Мы потеряем кучу денег на срочности, да и налог придется платить. Давай спокойно поговорим.
— Нам не о чем говорить, Тём. Три месяца я просила по-хорошему. «Помой тарелку», «купи хлеба», «не шуми ночью». Ты хоть раз прислушался? Нет. Ты врубал режим обиженного ребенка. Вот теперь общайся со взрослым миром.
Артем ничего не ответил, только резко дернул ручку входной двери и вышел, хлопнув ею на прощание.
Лика прошла на кухню. На удивление, раковина была пуста, а на столе стояла чистая чашка. Она налила себе воды, чувствуя, как внутри все равно дрожит мелкая нервная дрожь. Ей было жалко квартиру. Здесь прошли их лучшие годы, здесь еще пахло папиным одеколоном из шкафчика в прихожей. Но жить в постоянном стрессе она больше не могла.
Ровно в двенадцать раздался звонок в дверь. Лика пошла открывать. На пороге стояла миловидная женщина лет сорока в строгом брючном костюме, с кожаной папкой в руках.
— Здравствуйте, Анжелика? Я Наталья, эксперт по оценке из «Регион-Недвижимость». Мы созванивались.
— Да, Наталья, проходите, пожалуйста. Извините за легкий беспорядок, у нас тут… пертурбации.
— Ой, не переживайте, я за пятнадцать лет работы и не такое видела, — улыбнулась женщина, снимая туфли. — Главное — документы и общее состояние стен, сантехники и перекрытий.
В этот момент из своей комнаты вышел Артем. Он выглядел как туча.
— Здравствуйте, — процедил он сквозь зубы.
— Добрый день, — вежливо ответила Наталья, внимательно посмотрев на парня. — Вы, я так понимаю, второй собственник? Михаил Юрьевич, кажется?
— Артем, — поправил он. — Михаил Юрьевич — это наш покойный отец. А я его сын. И я против продажи.
Наталья остановилась посреди коридора и перевела взгляд с Артема на Лику. Ее профессиональная улыбка стала чуть менее лучезарной.
— Так, молодые люди. Давайте сразу проясним один юридический момент. Если один из собственников категорически против продажи всей квартиры целиком, мы не можем выставить ее на рынок как единый объект. Анжелика, вы мне об этом по телефону не сказали.
— А я имею право продать свою долю! — упрямо заявила Лика. — Я узнавала. Я предложу ему выкуп, у него денег нет, я получу отказ и продам ее чужим людям.
Наталья вздохнула и прислонилась к косяку двери.
— Анжелика, милая. Вы, конечно, имеете право. Но вы понимаете, за какие копейки уходит доля в двухкомнатной квартире? Ее купят либо профессиональные перекупщики, либо, извините, цыганский табор, чтобы получить прописку. Вы получите процентов тридцать от реальной стоимости вашей половины. А вашему брату они устоят такую жизнь, что он сам сбежит. Вы этого хотите? Взаимного уничтожения?
В коридоре повисла тишина. Артем победоносно посмотрел на сестру.
— Вот видишь! Я же говорил, что ты дурью маешься. Ничего ты не продашь.
— Да замолчи ты! — Лика почувствовала, как к глазам подступают слезы от бессилия. — Наташа, а что мне делать? Он не работает. Он живет за мой счет, не платит за коммуналку, устраивает тут ночные притоны с друзьями по интернету. Мне из собственной жизни уйти? Снимать жилье, имея собственность?
Наталья посмотрела на плачущую девушку, потом на насупившегося парня. Очевидно, ее план осмотра квартиры временно превратился в сеанс семейной психотерапии.
— Артем, а почему вы не работаете? — прямо спросила риелтор.
— Меня сократили, — буркнул он. — Я IT-специалист, тестировщик. Сейчас рынок перегрет, джуниоров никуда не берут. Я рассылаю резюме, мне не отвечают. Что я должен сделать, пойти вагоны разгружать?
— А хоть бы и вагоны! — выкрикнула Лика. — Или курьером! Мой коллега на работе по вечерам пиццу развозит, чтобы кредит закрыть, и корона с него не спала! А ты у нас принц, тебе только офис с пуфиками подавай.
Наталья подняла руку, призывая к спокойствию.
— Так, стоп. Артем, тестировщик — это хорошо. У меня зять в этой сфере работает. Хотите, я отправлю ему ваше резюме? У них вечный набор на удаленку, правда, платить сначала будут немного. Тысяч сорок-пятьдесят.
Артем удивленно моргнул. Он явно не ожидал такого поворота от чужой женщины, пришедшей продавать его дом.
— Э-э… ну можно. А это удобно?
— Удобно. Но у меня есть условие. Раз уж я трачу свое время не по прямому назначению. Мы сейчас все равно проведем осмотр и оценку. Я составлю акт. И мы подпишем между вами внутреннее соглашение. Чисто человеческое, но в письменном виде.
— Это какое еще? — прищурился Артем.
— Такое. Я даю вам ровно месяц. Если через месяц вы не находите работу и не оплачиваете Анжелике половину коммунальных платежей за все три месяца вашего простоя, вы добровольно подписываете отказ от преимущественного права покупки, и мы продаем квартиру целиком. Теряя в деньгах, но разъезжаясь. Согласны? Либо вы беретесь за голову, либо через тридцать дней собираете чемодан.
Лика вытерла слезы платком и посмотрела на брата.
— Ну? Что скажешь, компьютерный гений? Или струсишь?
Артем переминался с ноги на ногу. Видно было, что перспектива реальной продажи квартиры и потери комфортного гнезда его напугала сильнее, чем он показывал.
— Ладно, — процедил он. — Давайте вашу бумагу. И резюме я скину. Куда отправлять?
Прошел месяц. Середина июня выдалась жаркой, и Лика возвращалась домой уставшая, мечтая только о холодном душе. За прошедшие четыре недели дома стало тише. Артем больше не кричал по ночам — то ли действительно испугался, то ли был занят. Наталья действительно прислала контакты своего зятя, и Артем трижды проходил какие-то каверзные собеседования.
Она открыла дверь своим ключом. В прихожей пахло жареной картошкой. Лика нахмурилась и прошла на кухню.
Артем стоял у плиты с лопаткой в руке. На обеденном столе лежал белый почтовый конверт, а рядом — пятитысячная купюра.
— Это что? — Лика кивнула на деньги.
— Мой первый аванс, — не оборачиваясь, сказал Артем, но в его голосе слышалась гордость. — И половина за свет и воду за прошлый месяц. За те два пока не отдаю, со следующей зарплаты закрою.
Лика подошла к столу, взяла купюру, покрутила в руках. На душе вдруг стало удивительно легко, словно огромный камень, который она тащила полгода, наконец-то свалился.
— Взяли все-таки? — тихо спросила она.
— Взяли. На испытательный срок. Пахать приходится как папа Карло, там отчеты каждые два часа сдавать надо, не поиграешь. Наталье, кстати, коробку конфет надо купить, передать через тебя. Если бы не ее зять, я бы до сих пор свои резюме в черные дыры отправлял.
Лика присела на стул, глядя, как брат неловко раскладывает картошку по двум тарелкам. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но это была правильная, взрослая усталость.
— Тём, — позвала она.
— Чего?
— А почему ты раньше курьером не пошел, раз так туго было? Гордость?
Артем поставил перед ней тарелку и сел напротив. Он долго молчал, ковыряя вилкой еду.
— Стыдно было, Лик. Папа всегда говорил, что я умный, что у меня большое будущее. Когда меня выставили из той конторы, мне казалось, что я неудачник. Что если я пойду листовки раздавать или пиццу носить, то всё, я официально расписался в своей никчемности. Проще было закрыться в комнате, играть и делать вид, что я «выше этого». А когда ты про оценщика сказала… я понял, что из-за своего эгоизма могу вообще без всего остаться. И тебя потерять.
Лика посмотрела на брата. Перед ней сидел уже не тот наглый подросток, который закидывал ноги на стол, а взрослый парень, способный признать свои ошибки.
— Дурак ты, Тём, — мягко сказала она и улыбнулась. — Папа имел в виду совсем другое. Быть умным — это уметь выкручиваться, когда жизнь бьет под дых, а не прятать голову в песок.
— Я понял уже, — он шмыгнул носом и потянулся к хлебнице. — В общем, отбой по продаже? Квартира остается в семье?
Лика взяла вилку, попробовала картошку — она была немного пересолена, но сейчас это казалось самой вкусной едой на свете.
— Остается. Но если я еще хоть раз увижу твои носки на кофейном столике — никакая Наталья тебя не спасет. Понял?
— Понял, — рассмеялся Артем. — Мир?
— Мир. Давай ешь уже, помощник.
Мачеха в доме