Оля застыла с поднятой рукой, так и не донеся расческу до волос. В зеркале отражалось лицо ее золовки Марины, круглое, румяное, абсолютно спокойное. Марина сидела на диване в гостиной, лениво перелистывая журнал, словно только что сообщила прогноз погоды, а не призналась в должностном преступлении.
Оля медленно повернулась к ней. Сердце ухнуло куда-то вниз, а в ушах противно зазвенело.
— Что ты сказала? Повтори.
Марина вздохнула, отложила журнал и посмотрела на Олю как на неразумного ребенка.
— Что слышала. Я взяла на твое имя кредит. Триста тысяч. Мне на машину не хватало, а мне банк отказывал из-за старых долгов. Ты же у нас чистенькая, официальная зарплата, кредитная история идеальная. Вот я через приложение в твоем телефоне все и провернула, пока ты в душе сидела на прошлой неделе. Пароль-то от мобильного банка у тебя — год рождения сына. Тоже мне, секрет полишинеля.
— Ты с ума сошла? — Оля наконец обрела дар речи, хотя голос сорвался на шепот. — Это уголовщина, Марина! Ты украла мои данные! Какой, к черту, развод? При чем тут вообще развод?
— А при том, — Марина нагло ухмыльнулась и закинула ногу на ногу. — Мой братец от тебя налево ходит уже полгода. Секретарша у них там новая, молоденькая. Сама виновата, расслабилась, ходишь вечно в трениках. Пашка от тебя уйдет со дня на день, это вопрос времени. А если ты решишь устроить скандал и подать на развод первая, то учти: кредит оформлен в браке. По закону, дорогая моя, все долги делятся пополам. Но платить его будешь ты, потому что денежки уже тю-тю, на моем счету, и оформлено все на тебя. Так что сиди тихо, не отсвечивай и изображай идеальную жену, если не хочешь остаться и без мужа, и с долгами.
У Оли потемнело в глазах. В один момент ее привычный, уютный мир, который она строила целых семь лет, разлетелся вдребезги. Паша, ее обожаемый Пашка, с которым они вместе со студенческой скамьи, ей изменяет? А его сестрица, которую Оля всегда принимала в своем доме как родную, так хладнокровно ее подставила?
Входная дверь хлопнула. В прихожую вошел Павел — высокий, подтянутый, с неизменной улыбкой на лице. В руках он держал пакет с продуктами.
— Девчонки, привет! А чего у нас так тихо? — весело крикнул он, разуваясь. — Маринка, ты со стола все убрала?
Марина мгновенно преобразилась. Ее лицо приняло невинное, даже слегка жалобное выражение.
— Ой, Паш, привет! Да мы тут с Олей просто разговариваем. О жизни, о женском. ладно, я побежала, у меня дела. Олюнь, пока! Подумай над моими словами, ладно?
Марина юркнула мимо Оли, прихватив сумку, и испарилась за дверью.
Павел прошел в комнату, положил пакет на стол и внимательно посмотрел на жену. Оля стояла бледная, крепко сжимая в руке пластиковую расческу.
— Оль, ты чего? На тебе лица нет. Что эта пиявка опять от тебя хотела? Денег просила?
Оля смотрела на мужа и пыталась разглядеть в его лице признаки предательства. Неужели этот человек, который каждое утро целовал ее перед работой, мог так подло поступать?
— Паш, скажи мне честно. У тебя кто-то есть?
Павел замер. На секунду его лицо перекосило от неожиданности, но он тут же взял себя в руки и рассмеялся, правда, смех вышел каким-то натянутым.
— Ты чего, перегрелась? Какая еще измена? Что за бред тебе Маринка в уши влила? Ты же знаешь ее, ей лишь бы сплетни пособирать.
— Паша, не ври мне, пожалуйста, — тихо сказала Оля, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Марина сказала, что ты уже полгода встречаешься с новой секретаршей. И что ты собираешься уходить. Это правда?
Павел вздохнул, прошел к дивану и тяжело опустился на него. Он потер лицо руками, избегая смотреть Оле в глаза. Эта минутная пауза стала для нее ответом.
— Понимаешь, Оль. Все как-то закрутилось. Мы с тобой погрязли в этой бытовухе. Ты вечно уставшая, из сада Кольку забрать, приготовить, убрать. А Алина. она другая. С ней легко. Я не хотел, чтобы все так вышло.
Каждое его слово кололо Олю прямо в сердце.
— Значит, легко? — Оля сглотнула слезы, заставляя себя держаться. — А то, что мы вместе квартиру эту выбивали, ремонт делали, Кольку растили — это так, бытовуха, которую можно перечеркнуть ради легкой девочки?
— Оль, ну не начинай, — поморщился Павел. — Я пока никуда не ухожу. Мы просто общаемся. Я сам еще не решил, понимаешь? Мне нужно время разобраться в себе.
— Разобраться в себе? — Оля горько усмехнулась. — А твоя сестрица тем временем времени не теряла. Она оформила на меня кредит. Триста тысяч. Через мое приложение. И прямо сейчас заявила, что если я решу развестись, то буду платить его сама. Вы отличная семейка, Паш. Слаженная команда.
Павел подскочил с дивана, его глаза округлились от искреннего удивления.
— Что? Какой кредит? Марина совсем с катушек съехала?
— Вот и я хочу знать. Она сказала, что взяла деньги на машину. И что ты все равно от меня уходишь, так что мне лучше помалкивать.
— Я сейчас ей устрою машину! — рявкнул Павел и схватился за телефон. — Алло, Марина! Ты что творишь, овца? Ты зачем на Олю кредит повесила? Быстро вернула деньги! Что значит «уже отдала в автосалон»? Ты головой думаешь?
Он слушал сестру около минуты, его лицо становилось все мрачнее. Наконец он бросил трубку и посмотрел на Олю. В его глазах читалась растерянность.
— Оль. она реально их внесла как залог за машину. Назад не забрать без штрафов. Она обещает отдавать каждый месяц.
— Ты ей веришь? — Оля сложила руки на груди. — Она три года назад у матери все золото вынесла и в ломбард сдала, тоже обещала вернуть. Паша, это край. Я не собираюсь платить за чужие хотелки. И жить с мужчиной, который «разбирается в себе», я тоже не буду. Уходи.
— Оля, ну куда я пойду? — примирительно начал Павел, делая шаг к ней. — Давай успокоимся. С Маринкой я разберусь, заставлю ее переоформить долг или сам буду платить. Ну накосячил я с Алиной, ладно, каюсь. Но мы же семья. Стоит ли из-за этого все рушить?
— Семья — это когда доверяют, Паш. А у нас тут криминал и предательство в одном флаконе. Забирай вещи и уходи к своей легкой Алине.
Весь вечер прошел как в тумане. Павел собирал сумку, что-то бубнил под нос, пытался подходить с извинениями, но Оля была непреклонна. Когда за ним закрылась дверь, она просто села на пол в прихожей и разрыдалась. Было больно, обидно и, самое главное, страшно. Завтра нужно было что-то делать с кредитом.
Утром Оля первым колом поехала в банк. Симпатичная девушка-операционист долго изучала экран компьютера, потом сочувственно посмотрела на Олю.
— Да, Ольга Николаевна, заявка была подана через мобильное приложение. Деньги поступили на ваш счет и в тот же день переведены на карту Марины Николаевны Смирновой. Все подтверждения через СМС-коды выполнены. С точки зрения банка, операцию совершили вы.
— Но это сделала не я! — горячо воскликнула Оля. — Телефон лежал в комнате, она воспользовалась моим паролем без моего ведома!
— В таком случае вам нужно обращаться в полицию и писать заявление о мошенничестве, — вздохнула девушка. — Будет заведено уголовное дело. Но учтите, Марина Николаевна — ваша родственница. Если дело дойдет до суда, ей грозит реальный срок. Банк приостановит взыскание только на основании официальных документов из полиции, и то не факт. До решения суда проценты все равно будут капать.
Оля вышла из банка на негнущихся ногах. Написать заявление на сестру Павла? Это означало объявить войну всей его родне. Свекровь, Тамара Васильевна, Олю живьем съест, если ее любимую Мариночку посадят. Но и дарить триста тысяч наглой девице Оля не собиралась.
Телефон зазвонил. На экране высветилось: «Тамара Васильевна». Оля глубоко вздохнула и ответила на вызов.
— Алло, Оля? — голос свекрови дрожал от гнева. — Мне сейчас Паша позвонил, рассказал, что ты его выгнала! Да еще и на Мариночку наговариваешь! Какая полиция? Ты с ума сошла? Родную сестру своего мужа в тюрьму упечь хочешь из-за каких-то бумажек?
— Тамара Васильевна, эти «бумажки» — триста тысяч рублей, которые ваша дочь у меня украла, — твердо ответила Оля. — Она взяла кредит на мое имя. Это преступление.
— Да она бы все вернула! Мариночка просто одолжила, у нее машина старая совсем сломалась, ей на работу ездить не на чем! А ты из-за денег готова семью разрушить. Пашка из-за твоих истерик к этой кобыле в офис уйдет окончательно, ты этого хочешь? Забери заявление, если вообще его подала!
— Я еще ничего не подала, но собираюсь, — отрезала Оля. — Если Марина сегодня же не переоформит этот кредит на себя или не вернет деньги, я иду в отделение. И Паша мне больше не муж, так что про семью можете мне не рассказывать.
Оля положила трубку, не дожидаясь ответа. Внутри нее росла какая-то новая, незнакомая ранее злость. Хватит быть терпилой. Хватит подстраиваться под чужие интересы.
Она решила поехать на работу к Павлу. Нужно было расставить все точки над «и» лично, без телефонных криков.
В офисе строительной компании, где Павел работал прорабом, было шумно. Оля прошла мимо стойки администрации. За столом сидела та самая Алина — миловидная блондинка с идеальным маникюром, которая при виде Оли заметно занервничала.
— Извините, к Павлу Сергеевичу нельзя, у него совещание, — пискнула девушка.
— Подвинься, легкая ты наша, — холодно бросила Оля и прошла прямиком в кабинет мужа.
Павел сидел за столом и изучал какие-то чертежи. Увидев Олю, он вздрогнул и поднялся навстречу.
— Оля? Ты зачем здесь? Нам же вроде не о чем говорить.
— Ошибаешься, Паш. Нам есть о чем поговорить. Твоя мама мне уже устроила истерику по телефону. Требует, чтобы я подарила твоей сестре триста тысяч. Так вот, слушай меня сюда.
Оля подошла к столу и оперлась на него руками, глядя мужу прямо в глаза.
— У тебя есть ровно двадцать четыре часа. Либо ты находишь эти деньги и закрываешь мой кредит, либо твоя сестра идет по статье «Мошенничество». Мне плевать, где ты их возьмешь. Займешь у своей новой пассии, продашь что-нибудь, возьмешь подработку. Если через сутки деньги не будут на моем счете, я иду в полицию.
— Оля, ты жестокая женщина, — тихо сказал Павел, и в его голосе послышалась обида. — Я же сказал, что решу этот вопрос. Зачем ты угрожаешь? Марина дура, согласен, но она моя сестра. А ты ведешь себя как чужая.
— Я и есть чужая, Паша. С того момента, как ты завел себе секретаршу, а твоя сестра решила, что может безнаказанно меня грабить. Времени у тебя — до завтрашнего полудня.
Оля повернулась и вышла из кабинета. В приемной Алина проводила ее испуганным взглядом. Оля улыбнулась ей — спокойно и уверенно. Ей вдруг стало удивительно легко.
Вечером дома Оля приготовила ужин для себя и сына, которого забрала от бабушки (своей мамы, слава богу, там была адекватная поддержка). Колька крутился на кухне, рассказывал про садик, и Оля понимала, ради кого ей нужно быть сильной.
Около десяти вечера в дверь позвонили. На пороге стояла Марина. Вся ее утренняя спесь куда-то испарилась, глаза были заплаканными, тушь размазалась по щекам.
— Оль, пожалуйста, не надо полицию, — запричитала она прямо с порога. — Пашка мне все рассказал. Меня же с работы уволят, если дело заведут! И судимость. Оль, ну прости меня, бес попутал!
Оля не пустила ее в квартиру, встала в дверном проеме, загородив проход.
— Где деньги, Марина?
— Нет денег. Автосалон не возвращает залог, там договор такой. Пашка ходил к ним, они ни в какую. Оль, ну давай я буду тебе каждый месяц отдавать по десять тысяч? Честное слово, буду!
— По десять тысяч? Это на три года растянется, с учетом процентов. Нет, Мариночка, так не пойдет. Меня твое «честное слово» не устраивает.
В этот момент на лестничную площадку поднялся Павел. Выглядел он ужасно: уставший, помятый, под глазами залегли темные круги. В руках он держал какой-то документ.
— Отойди, Марин, — хмуро сказал он сестре и протянул Оле бумагу. — Вот. Посмотри.
Оля взяла лист. Это был договор целевого займа под залог его автомобиля.
— Я заложил свою машину, — тихо произнес Павел. — Деньги уже перевели на твой счет, я проверил в приложении, они пришли. Проверь у себя. Кредит твой закрыт полностью.
Оля достала телефон, зашла в банк. Действительно, на счету лежала сумма, достаточная для полного досрочного погашения, и само погашение уже выполнилось автоматически по ее утренней заявке. Долг был закрыт.
Оля подняла глаза на Павла.
— Хорошо. С этим разобрались. Твоя сестра свободна, заявления не будет.
Марина облегченно вздохнула, зыркнула на Олю с затаенной злобой и быстро побежала вниз по лестнице.
Павел остался стоять у двери.
— Оль. Может, поговорим? Я машину заложил, мне теперь этот долг самому отдавать два года. Я ради нас это сделал, чтобы семью сохранить. Алина. я с ней порвал сегодня. Уволил ее, точнее, попросил уйти. Я хочу вернуться домой.
Оля посмотрела на мужчину, с которым прожила семь лет. Она думала, что почувствует жалость или прежнюю любовь, но внутри была лишь пустота. Он решил проблему только тогда, когда прижала реальная угроза для его семьи. И с любовницей расстался не потому, что осознал ошибку, а потому, что испугался проблем и долгов сестры, которые легли на его плечи.
— Нет, Паша, — мягко, но решительно сказала Оля. — Домой ты не вернешься. Машину ты заложил, чтобы спасти свою сестру от тюрьмы, а не ради меня. И с Алиной порвал от страха. Наш брак закончился вчера утром.
— Оля, ну нельзя же так! — в его голосе появились слезы. — Я же все исправил! Деньги у тебя, соперницы нет. Что тебе еще нужно?
— Мне нужно самоуважение, Паша. А с тобой я его теряю. Вещи твои в коробках у моей мамы в гараже, ключи оставишь в почтовом ящике. На развод я подам сама на днях. Делить нам, кроме этой съемной квартиры, особо нечего, ребенка мне отдавать, надеюсь, не откажешься.
Павел долго смотрел на нее, словно пытался увидеть прежнюю Олю — мягкую, уступчивую, готовую всегда понять и простить. Но перед ним стояла совершенно другая женщина.
— Ладно, — выдаввил он сквозь зубы. — Как знаешь. Потом сама пожалеешь, да поздно будет.
Он повернулся и медленно пошел к лифту.
Оля закрыла дверь, повернула замок на два оборота и прислонилась спиной к прочному дереву. Сердце билось ровно. Страха больше не было. Было четкое понимание того, что впереди — новая, трудная, но исключительно ее собственная жизнь, где никто не сможет втихаря оформить на нее чужие долги и чужие предательства.
— Да, я поставила свекровь на место. Да, при муже. Нет, мой дом — не филиал вашей семьи с правом заселения!