Крик Юли оборвал тишину субботнего утра так резко, что Олег даже выронил отвертку. Он чинил замок на балконной двери, когда из кухни донесся этот оглушительный залп. Влетев в комнату, Олег застал картину: Юля с пунцовым лицом яростно запихивала пакет с дорогими шоколадными конфетами на самую верхнюю полку шкафа, подальше от глаз, и с грохотом задвигала дверцу.
Напротив нее, у обеденного стола, стояла двенадцатилетняя Алина. Девочка сжимала в руках пустую кружку, ее губы дрожали, а на глазах наворачивались слезы. Чуть поодаль на диване сидели Юлины дети, семилетний Денис и пятилетняя Маша, и молча, с испугом переводили взгляд с матери на старшую сестру.
— Юля, ты что такое говоришь? Потише, дети же кругом! — Олег попытался подойти к жене и взять её за плечи, но она резко отшатнулась.
— А что я такого сказала? — Юля повернулась к нему, тяжело дыша. — То, что все видят, но молчат? Твоя дочь от первого брака объедает моих детей, пусть валит к своей матери! Сколько можно притворяться, что все нормально?
— Кто кого объедает? — Олег нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость. — Алина просто приехала на выходные к отцу. Она съела пару конфет, которые я же и купил на общие деньги!
— Пара конфет? — Юля почти визжала. — Она вчера за вечер умяла полкило черешни, которую я Денису и Маше покупала! Сегодня утром открыла новую пачку хлопьев, хотя оставалась старая. Она вообще не думает, что здесь есть другие дети! Ведет себя как в отеле «все включено».
Алина не выдержала. Она с грохотом поставила кружку на стол и бросилась в коридор. Через секунду хлопнула дверь ванной комнаты, и оттуда донеслись тихие всхлипывания.
— Ну и зачем ты это устроила? — тихо, но зло спросил Олег. — Ей двенадцать лет. Ей и так тяжело дается этот развод, она к нам приходить боялась первое время.
— А мне не тяжело? — Юля уперла руки в бока. — Я кручусь как белка в колесе, готовлю на всю эту ораву, стираю, убираю. Мои дети едят нормальные порции, а твоя Алина молотит все подряд без разбора. У нее есть своя мать, вот пусть там и кормится. Почему я должна урезать своих детей в лакомствах, потому что твоя дочь не умеет вовремя остановиться?
— Ты прячешь конфеты в шкаф от ребенка, Юля! Тебе самой не стыдно? — Олег указал рукой на гарнитур. — Это обычная еда. Алина растет, у нее аппетит нормальный.
— Нормальный аппетит — это когда едят суп и котлету, — отрезала Юля. — А когда выгребают из вазочки все сладости до единой, не оставив младшим ни штучки, это называется эгоизмом. И вообще, Олег, я устала. Каждые выходные превращаются в какой-то кошмар. Я не нанималась обслуживать чужого ребенка.
Олег глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Спорить сейчас было бесполезно. Он повернулся и пошел к ванной. Постучал в закрытую дверь.
— Алинка, открой, пожалуйста. Это папа.
За дверью помолчали, потом повернулся замок. Алина стояла у раковины, вытирая слезы полотенцем.
— Пап, я хочу домой, — тихо сказала она. — Позвони маме, пусть она меня заберет. Или отвези меня сам.
— Алин, ну подожди. Юля просто вспылила, у нее на работе проблемы были на этой неделе, устала, — попытался соврать Олег, хотя сам понимал, насколько жалко это звучит.
— Нет, она меня ненавидит, — Алина посмотрела отцу прямо в глаза. — Я же вижу. Я вчера взяла эту черешню, потому что она стояла на столе. Я думала, это для всех. И хлопья я взяла, потому что была голодная. Я не знала, что у вас тут все посчитано.
Олегу стало невыносимо стыдно. Он обнял дочь, но та оставалась скованной и напряженной.
— Давай мы сейчас оденемся и сходим погулять, хорошо? — предложил он. — Сходим в кино, поедим мороженого. Только мы вдвоем.
— Я хочу к маме, — повторила Алина упрямо. — Пожалуйста.
Олег понял, что настаивать нельзя. Он помог дочери собрать вещи в рюкзак. Когда они проходили через прихожую, Юля даже не вышла из кухни, только демонстративно гремела посудой. Младшие дети тихо сидели в своей комнате.
В машине ехали молча. Олег пытался завести разговор о школе, о подругах, но Алина отвечала односложно. Напряжение в салоне можно было резать ножом. Когда они подъехали к дому бывшей жены Олега, Лены, Алина быстро чмокнула отца в щеку и выскочила из машины, даже не дождавшись, пока он заглушит мотор.
Олег вернулся домой через час. Юля сидела на диване и листала ленту в телефоне. Дети играли на ковре.
— Увез? — не поднимая глаз, спросила она.
— Увез, — сухо ответил Олег, присаживаясь на стул напротив. — Юля, нам нужно серьезно поговорить. Без криков и без детей. Идите в комнату, поиграйте там, — обратился он к Денису и Маше.
Когда дети ушли, Олег оперся руками о колени и посмотрел на жену.
— Что это сейчас было? Ты понимаешь, что ты просто выставила мою дочь за дверь? Из-за еды. Из-за гребаных конфет и черешни.
Юля отложила телефон и вздохнула. На ее лице уже не было прежней ярости, скорее, глухое раздражение.
— Олег, ты видишь только верхушку айсберга. Дело не в конфетах.
— А в чем? Объясни мне, я хочу понять.
— В том, что когда Алина приходит, вся наша жизнь начинает вращаться вокруг нее, — Юля повернулась к нему. — Ты сразу становишься «праздничным папой». Покупаешь кучу всего, разрешаешь ей то, что моим детям нельзя. Она сидит в телефоне сутками, за собой посуду не помоет. А я? Я должна готовить в два раза больше, потому что она не ест то, что ем я. Ей подавай отдельно наггетсы, отдельно пиццу.
— Она ребенок, Юля! Ей двенадцать лет. Ты могла сказать мне об этом нормально? Без криков про «пусть валит»?
— Я говорила тебе прошлые выходные, — напомнила Юля, прищурившись. — Помнишь? Я сказала, что мне тяжело готовить три разных блюда. Что ты ответил? «Ну ладно тебе, Юль, трудно, что ли, картошки пожарить». Тебе легко говорить, ты на работе всю неделю. А суббота и воскресенье — мои единственные выходные, которые я провожу у плиты и с тряпкой.
— Но кричать на ребенка — это не выход, — жестко сказал Олег. — Ты унизила её. Ты взрослая женщина, Юля. Ты могла подойти к ней и сказать: «Алина, оставь конфеты ребятам». Зачем устраивать этот цирк с прятаньем еды в шкаф?
— Да потому что меня сорвало! — Юля снова повысила голос. — Я зашла на кухню, а она сидит, ест этот дорогой шоколад, который я отложила на день рождения Маши, и смотрит в упор. Ни «спасибо», ни «можно». Как будто так и надо. У меня внутри все закипело. Я чувствую себя прислугой в собственном доме, понимаешь? Твоя бывшая жена Лена живет в свое удовольствие, алименты от тебя получает исправно, а ребенка на выходные скидывает нам, чтобы личную жизнь устраивать. А я тут должна корячиться?
— Лена не скидывает её, Алина хочет общаться со мной! — Олег подскочил со стула. — Это моя дочь, Юля! Такая же, как Денис и Маша — твои. Когда мы сходились, ты знала, что у меня есть ребенок. Ты говорила, что все понимаешь.
— Одно дело знать теоретически, а другое — жить с этим, — тихо сказала Юля и отвернулась к окну. — Я не железная, Олег.
Весь оставшийся день они не разговаривали. Олег чувствовал себя разбитым. Вечером зазвонил телефон. На экране высветилось имя бывшей жены. Олег вздохнул и вышел на балкон.
— Да, Лена.
— Олег, это что за новости? — голос Лены в трубке звенел от негодования. — Алина приехала вся в слезах. Закрылась в комнате, ничего не говорит. Потом кое-как из нее вытянула, что твоя Юля устроила скандал из-за какой-то еды. Вы там совсем с ума сошли? Моего ребенка попрекают куском хлеба?
— Лена, там все сложно… Юля вспылила, они не поняли друг друга, — попытался оправдаться Олег, хотя сам понимал, как глупо выглядит.
— Мне плевать на проблемы твоей Юли! — отрезала Лена. — Если твоя новая баба не может сдерживать свои психозы, Алина к вам больше не придет. Я не позволю ломать психику дочери. Если хочешь видеть ребенка — встречайся с ней на нейтральной территории. В кафе, в парке. Но в твой дом она больше ни ногой.
— Лена, давай не будем рубить с плеча. Я поговорю с Алиной…
— Не надо с ней говорить. Она сама сказала, что больше туда не поедет. Все, Олег, спокойной ночи.
В трубке пошли короткие гудки. Олег опустил руку с телефоном. На душе было скверно. Он вернулся в комнату. Юля стояла у телевизора и складывала детские игрушки.
— Лена звонила? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да. Сказала, что Алина больше к нам не приедет. Довольна? — Олег не смог сдержать сарказма.
Юля замерла с пластмассовой машинкой в руках. Несколько секунд она молчала, потом медленно повернулась.
— Знаешь что, Олег? С одной стороны — да, мне легче. Меньше готовки, меньше нервов. Но с другой… я не хотела, чтобы так получилось. Я просто сорвалась.
— Твой срыв стоил мне отношений с дочерью, — тихо сказал Олег. — Я пойду прогуляюсь. Мне нужно подумать.
Он ходил по вечернему городу больше двух часов. В голове крутились разные мысли. Он вспоминал, как они с Юлей начинали жить вместе два года назад. Тогда все казалось простым. Юлины дети быстро привыкли к нему, он старался быть для них хорошим отчимом, покупал игрушки, возил в зоопарк. Ему казалось, что и Юля так же тепло примет Алину. Но шло время, и быт начал разъедать их хрупкий мир.
Олег понимал, что доля правды в словах Юли была. Он действительно пытался компенсировать Алине свое отсутствие в будни подарками и потаканием всем капризам. Он не замечал, как Юля устает, как копится ее обида. Но оправдать ее утренний крик он все равно не мог. Это было жестоко по отношению к двенадцатилетней девочке.
Когда он вернулся, дома уже все спали. Олег тихо лег на диван в гостиной, не желая идти в спальню к Юле.
Всю следующую неделю в доме царило ледяное молчание. Юля готовила, убирала, занималась детьми, но с Олегом общалась только по делу: «купи молоко», «забери Дениса из садика». Олег отвечал так же сухо. Несколько раз он пытался позвонить Алине, но она либо не брала трубку, либо отвечала короткими фразами и быстро вешала нос. К пятнице напряжение достигло пика.
Вечером, когда дети легли спать, Юля сама пришла на кухню, где Олег пил чай, листая рабочий ноутбук. Она села напротив и положила руки на стол.
— Нам надо поговорить нормально, — сказала она. — Мы так долго не протянем. Ты ходишь как туча, я чувствую себя виноватой и злой одновременно.
Олег закрыл ноутбук.
— Я готов слушать, Юля. Но сразу скажу: я не откажусь от дочери. И если условия её прихода сюда — это точный подсчет конфет, то нам действительно не по пути.
Юля тяжело вздохнула и покачала головой.
— Я пересмотрела эту сцену в голове сто раз, Олег. Мне стыдно. Правда. Я взрослая женщина, и орать про «пусть валит» из-за черешни и шоколада — это был край. Я повела себя как базарная баба. Прости меня за это.
Олег удивленно посмотрел на нее. Он ожидал продолжения обвинений, но Юля говорила искренне.
— Я принимаю твои извинения, — сказал он тише. — Но почему ты раньше не сказала, что тебе так тяжело?
— Потому что я боялась показаться плохой, — призналась Юля, и в ее глазах блеснули слезы. — Хотела быть идеальной женой. Думала: ну что тут такого, приготовлю, уберу. А потом накопилась усталость. Ты ведь тоже хорош, Олег. Ты приводишь Алину и полностью отключаешься от домашних дел. Ты сидишь с ней, играешь, а я в это время превращаюсь в обслуживающий персонал для вас двоих и для моих детей. Мне обидно. Получается, у тебя праздник, а у меня — двойная смена.
Олег задумался. Он вспомнил прошлые выходные. Действительно, он весь день провел с Алиной за приставкой, пока Юля мыла полы и жарила котлеты на кухне. Он даже не подумал предложить помощь.
— Ты права, — признал Олег, протягивая руку и накрывая её ладонь своей. — Я вел себя эгоистично. Я так радовался, что вижу дочь, что забывал обо всем остальном. И про еду… Алина действительно иногда не понимает границ. У Лены дома всегда все открыто, она одна у матери, привыкла брать все, что хочет. Надо было мне с ней поговорить, объяснить, что у нас большая семья и нужно делиться.
— И мне надо было поговорить с ней, а не орать, — Юля шмыгнула носом. — Она ведь хорошая девочка. Просто подросток. Им сейчас и так тяжело.
— Что нам теперь делать? — спросил Олег. — Лена настроена решительно. Да и Алина напугана.
Юля подняла глаза на мужа.
— Давай сделаем так. На этих выходных ты поедешь к ней сам. Возьми её, сходите куда-нибудь. Но не просто развлекайтесь, а поговори с ней. Скажи, что Юля очень переживает, что она вспылила из-за усталости и очень просит прощения. Передай ей от меня вот это.
Юля встала, подошла к шкафу, открыла его и достала тот самый злополучный пакет с дорогими конфетами. Она положила его на стол перед Олегом.
— Пусть это будет знаком примирения. Скажи, что эти конфеты я купила специально для нее, просто глупо разозлилась в тот момент.
Олег улыбнулся, чувствуя, как тяжелый камень, лежавший на сердце всю неделю, наконец-то начинает таять.
— Спасибо, Юль. Это очень важный шаг.
— А еще, — Юля строго посмотрела на него, хотя в углах ее губ притаилась улыбка, — в следующие выходные, если она согласится приехать, готовить будешь ты. Сам. От начала и до конца. И пиццу, и наггетсы, и что там она еще любит. А я буду лежать на диване и смотреть сериалы. Идет?
— Идет, — рассмеялся Олег. — Я согласен на любые кулинарные подвиги.
В субботу утром Олег ждал Алину у подъезда ее дома. Девочка вышла медленно, нехотя, пряча руки в карманы куртки. Когда она села в машину, Олег не стал сразу заводить мотор. Он повернулся к ней и достал с заднего сиденья большой красивый пакет с конфетами.
— Это тебе, — сказал он. — От Юли.
Алина удивленно посмотрела на пакет, потом на отца.
— От Юли? Она же кричала, что я все съела.
— Алин, Юля очень извиняется, — мягко сказал Олег. — Она взрослая, но взрослые тоже совершают ошибки и совершают глупости, когда очень устают. Она наговорила лишнего, ей очень стыдно. Она хочет, чтобы ты вернулась, и обещает, что больше такого никогда не повторится. И вообще, в следующий раз готовить буду я. Представляешь, папа у плиты? Мы же отравимся!
Алина прыснула, не выдержав. Напряжение, державшее её всю неделю, отпустило.
— Ну, твои макароны есть можно, — улыбнулась она, принимая пакет. — Ладно. Я не обижаюсь. Просто было очень обидно тогда.
— Я понимаю, солнышко. Больше никто тебя в нашем доме не обидит. Поехали в кино?
— Поехали, — кивнула Алина.
Прошло две недели. Был теплый воскресный вечер. На кухне в квартире Олега и Юли было шумно. Олег, обвязанный Юлиным розовым фартуком, с гордым видом вытаскивал из духовки противень с домашней пиццей. Края у нее немного подгорели, но пахла она потрясающе.
За столом сидели Денис, Маша и Алина. Они о чем-то весело спорили, деля между собой фломастеры — Алина помогала младшим раскрашивать большую картонную коробку.
Юля сидела на стуле в углу кухни, пила чай и с улыбкой наблюдала за этой суетой. Когда Олег проносил мимо нее противень, она незаметно ущипнула его за бок.
— Ну что, шеф-повар, пицца выглядит съедобной.
— Она шедевральна, — шепнул Олег, целуя жену в макушку. — И заметь, никто никого не объедает. Наоборот, Алина вон Денису самый большой кусок колбасы уступила.
Юля посмотрела на детей. Алина в этот момент как раз вытирала салфеткой испачканный в маркере нос маленькой Маши, и та довольно щурилась. В большой семье всегда бывает непросто. Притирка характеров, старые обиды, бытовые мелочи — все это может разрушить даже самые крепкие отношения, если вовремя не остановиться и не поговорить. Но сейчас, глядя на своих и чужих детей, сидящих за одним столом, Юля знала, что они справились. Главное — вовремя вытащить конфеты из шкафа.
Родственники на шее