— Вадим, положи болгарку. Мы никого не нанимаем, — голос тестя, Виктора Петровича, прозвучал над самым ухом, перекрывая визг инструмента. — Я всё посчитал. Зачем кормить чужих людей, когда у нас в семье свой мужик с золотыми руками?
Вадим выключил инструмент, снял защитные очки и вытер лоб тыльной стороной ладони. Пыль осела на его спортивном костюме серым налетом.
— Виктор Петрович, мы договаривались. Майские — это четыре дня. Два дня на фундамент бани, два дня — на отдых. Если мы будем заливать его вдвоем, мы ляжем тут костями к вечеру воскресенья. А мне в понедельник на объект, я прораб, а не бетономешалка.
— Вот именно! — тесть победно поднял палец вверх, игнорируя логику зятя. — Ты прораб. Ты и будешь руководить процессом. А я на подхвате. Опять же, экономия. Сорок тысяч, что ты хотел отдать этим… умельцам из интернета, пойдут Ольге на новые шторы. Или на что вы там копите?
Вадим взглянул на жену. Оля стояла у крыльца, прижимая к груди охапку свежесрезанного лука, и старательно отводила глаза.
— Оля, ты тоже считаешь, что я должен провести отпуск в яме с цементом? — прямо спросил Вадим.
— Ну, Вадик… Папа просто хочет как лучше, — тихо ответила она. — Он уже и песок заказал, и щебень привезли утром. Не отправлять же машину назад? Тем более, мама уже настроилась: она там пирогов напекла, стол накрывает. Праздник же.
— Праздник труда, — буркнул Вадим. — Только я не думал, что это будет мой персональный трудовой лагерь.
— Вот и молодец! — Виктор Петрович хлопнул зятя по плечу так, что тот пошатнулся. — Иди умывайся, и за стол. Завтра в шесть утра подъем. Бетон ждать не любит.
Вечер прошел в тяжелом ожидании. Теща, Марина Сергеевна, хлопотала вокруг стола, подкладывая Вадиму лучшие куски мяса, будто откармливала гладиатора перед выходом на арену.
— Ешь, Вадочка, силы тебе завтра ох как понадобятся, — приговаривала она. — Отец-то старый уже, спина у него, сам знаешь. Ему тяжелое нельзя. Так, подержать, поднести…
— Если ему нельзя тяжелое, зачем затевать стройку без бригады? — Вадим отложил вилку.
— Так семья же, Вадик! — Марина Сергеевна всплеснула руками. — Кто, если не мы? Своими силами, потихоньку. Зато качественно.
— Своими — это моими? — уточнил Вадим, глядя на тестя.
— Не ворчи, — отозвался Виктор Петрович, прихлебывая чай. — Я тебе план нарисовал. Там всё просто. Выкопаем траншею, арматуру свяжем — делов на пару часов. Ты ж профессионал.
Утро субботы встретило Вадима не пением птиц, а бодрым стуком лопаты о сухую землю. Тесть уже вовсю «руководил» — размечал колышки, которые Вадим вчера выставил по уровню.
— Петрович, вы их сдвинули на десять сантиметров! — крикнул Вадим, выходя на крыльцо в старых джинсах. — Там же уклон, вода будет под фундамент течь.
— Да брось ты, — отмахнулся тесть. — На глаз видно — ровно. Я сорок лет в инженерии, я чувствую землю. Давай, бери вторую лопату, надо углубиться.
К полудню Вадим чувствовал, как рубашка прилипла к спине. Солнце припекало совсем не по-весеннему. Виктор Петрович сидел на перевернутом ведре и давал ценные указания.
— Глубже бери, Вадим. Чего ты ее царапаешь? И края ровняй. Оля! Принеси мужу квасу, видишь, умаялся работник.
Оля вынесла запотевший кувшин. Она выглядела виноватой, но старалась сохранять бодрость.
— Вадик, может, перерыв? Обед почти готов.
— Оля, какой обед? — Вадим выпрямился, чувствуя, как в пояснице что-то неприятно хрустнуло. — Твой папа решил, что мы должны закончить выемку грунта до двух часов. Только «мы» в данном уравнении — это я.
— Ну чего ты заводишься? — Оля подошла ближе и понизила голос. — Папа так гордится, что ты у нас такой мастер. Он всем соседям раззвонил, что зять ему баню поставит по высшему разряду.
— Ах, так это вопрос престижа перед соседями? — Вадим воткнул лопату в землю. — Значит, я здесь не строитель, а бесплатный аттракцион «Смотрите, какой у меня зять-батрак»?
— Вадим, не кричи, он услышит, — испуганно прошептала Оля.
— Пусть слышит! — Вадим повернулся к тестю. — Виктор Петрович, я вызвал машину с миксером на завтрашнее утро. Если мы не успеем подготовить опалубку и армирование, я отменю заказ. Платить за простой я не буду.
— Как это отменишь? — тесть вскочил с ведра. — Всё схвачено! Сейчас перекусим и навалимся. Я арматуру буду подносить.
«Навалимся» превратилось в то, что Виктор Петрович через полчаса ушел «искать нужный ключ в гараже» и пропал там на три часа, а Марина Сергеевна позвала Олю помогать с прополкой грядок. Вадим остался один на один с траншеей.
К вечеру руки ныли, а ладони, несмотря на перчатки, украсились мозолями. Когда он зашел в дом, тесть сидел перед телевизором и бодро обсуждал новости.
— О, кормилец пришел! — воскликнул Петрович. — Ну что, добил траншею?
— Добил, — сухо ответил Вадим. — Теперь надо вязать арматуру. Фонарь есть? Буду ночью делать.
— Какая ночь? — Марина Сергеевна выставила на стол тарелку с супом. — Отдыхать надо. Завтра с утра пораньше и сделаешь.
— Завтра в восемь утра приедет бетон, — Вадим посмотрел на часы. — Если каркаса не будет, бетон выльют на дорогу.
— Ой, да ладно тебе жути нагонять, — отмахнулся тесть. — Договоримся с водителем, подождет часок. Налей-ка мне компоту, мать.
Вадим молча вышел из-за стола. Он понял, что спорить бесполезно. Это была особая логика людей, которые привыкли, что «как-нибудь само образуется».
В одиннадцать вечера Оля вышла во двор. Вадим в свете прожектора скручивал железные прутья.
— Вадик, ну пойдем спать. Пожалуйста.
— Оля, уйди.
— Ты на меня злишься?
— Я не злюсь. Я делаю выводы. Ты видишь, что происходит? Твой отец просто эксплуатирует меня, прикрываясь «семейными ценностями». А ты ему потакаешь.
— Ему просто одиноко, он хочет чувствовать себя нужным, — Оля обняла себя за плечи. — Он думал, что стройка нас объединит.
— Нас объединил бы поход в лес или шашлыки. А это — принудительные работы. Почему мы не могли нанять бригаду? У меня были деньги. У тебя были деньги.
— Папа сказал, что это будет оскорблением для него. Мол, в доме есть мужчина, а он нанимает чужаков.
— В доме есть мужчина, которому нужен отдых! — сорвался Вадим. — Завтра мы заливаем этот чертов фундамент, и я уезжаю. Один или с тобой — решай сама.
Воскресенье началось с катастрофы. Водитель миксера приехал на сорок минут раньше и начал неистово сигналить у ворот.
— Куда сливать? — крикнул он, вылезая из кабины. — У меня еще три точки сегодня.
— Подождите десять минут, мы еще опалубку в одном месте не укрепили! — кричал в ответ Виктор Петрович, суетливо бегая вокруг ямы с молотком.
— Какие десять минут? У меня бетон встанет! — водитель был неумолим.
Вадим подошел к машине, спокойный и бледный от недосыпа.
— Подожди, командир. Петрович, отойдите от края.
— Вадим, надо здесь подпорку поставить! — тесть полез в траншею. — Видишь, стенка обваливается!
— Отойдите, я сказал! — Вадим дернул тестя за куртку. — Если вы сейчас там останетесь под слоем бетона, ваша «экономия» нам всем дорого обойдется.
— Ты как с отцом разговариваешь? — Марина Сергеевна выбежала на шум. — Он за тебя переживает!
— За меня? — Вадим усмехнулся. — Мама, идите в дом. Оля, забери маму.
Заливка прошла в гробовом молчании. Вадим сам направлял желоб, сам разравнивал тяжелую серую массу. Тесть стоял в стороне, обиженно поджав губы. Когда миксер уехал, оставив после себя ровную поверхность будущего фундамента, Вадим бросил лопату.
— Всё. Теперь пусть сохнет.
— Ну вот, а ты боялся, — первым нарушил тишину Виктор Петрович. — Видишь, как хорошо получилось? И деньги сэкономили, и дело сделали. Завтра еще опалубку снимем…
— Завтра вы будете снимать ее сами, — отрезал Вадим. — Оля, ты собралась?
Оля стояла между отцом и мужем. На ее лице читалось полное отчаяние.
— Вадик, но сегодня же еще вечер, мы хотели шашлыки… Папа уже мясо замариновал.
— Шашлыки вы будете есть без меня. Я еду домой. Мне нужно выспаться перед работой, на которой я, кстати, руковожу людьми, которые получают за свой труд деньги, а не порцию манипуляций под соусом «мы же семья».
— Ты не можешь так уехать! — крикнул тесть. — Это неуважение!
— Неуважение, Виктор Петрович, — это планировать чужое время, не спросив человека. Неуважение — это обещать помощь и сидеть в гараже, пока зять надрывается. Неуважение — это превращать праздник в каторгу.
Вадим зашел в дом, быстро переоделся и вынес сумку к машине. Оля пошла за ним.
— Мам, пап, я поеду с Вадимом, — тихо сказала она родителям, которые замерли на крыльце.
— И ты туда же? — Марина Сергеевна прижала платок к глазам. — Мы же для вас всё… Дачу вот эту, чтобы детям было где бегать…
— Мама, детям здесь будет негде бегать, если отец этих детей здесь инвалидом станет, — Оля вдруг обрела твердость в голосе. — Вадим прав. Мы перешли черту.
В машине было тихо. Вадим уверенно вел автомобиль по загородному шоссе. Через полчаса Оля осторожно положила руку ему на плечо.
— Прости меня. Я должна была сразу сказать ему «нет».
— Должна была, — согласился Вадим. — Но ты боялась его обидеть. А в итоге обидела меня.
— Больше этого не повторится. Я обещаю. Мы наймем людей на стены и крышу.
— Мы их наняли бы еще неделю назад, если бы ты меня услышала.
— Знаешь, что самое смешное? — Оля грустно улыбнулась. — Папа сейчас, наверное, звонит дяде Коле и рассказывает, как он героически заливал фундамент, а зять был «на подхвате».
Вадим коротко рассмеялся. Напряжение последних двух дней начало медленно отпускать.
— Пусть рассказывает. Главное, что мы едем домой.
— А как же шторы? Те, на которые мы «сэкономили»?
Вадим бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида на удаляющийся дачный поселок.
— Купим самые лучшие. Но только после того, как я проснусь в понедельник в десять утра и пойму, что мне не нужно никуда тащить мешок цемента.
Дорога лентой уходила вперед, оставляя позади недостроенную баню, неоправданные ожидания тестя и пыль чужих амбиций. Майские праздники продолжались, и впервые за эти дни Вадим почувствовал, что они действительно начались.
Вечером в их городской квартире было тихо и уютно. Никаких планов, никакой арматуры. Вадим лежал на диване, а Оля принесла ему тарелку с фруктами.
— Вадик?
— М-м?
— А баня всё-таки будет красивая.
— Будет, — ответил он, закрывая глаза. — Но строить её будут профессионалы. А мы с тобой приедем туда только тогда, когда там можно будет париться, а не вкалывать.
— Договорились, — прошептала она, прижимаясь к нему.
Телефон в кармане куртки, висящей в прихожей, зашелся в очередном звонке. Вадим знал, что это тесть. Наверняка вспомнил про забытый инструмент или решил дать совет по уходу за бетоном. Но Вадим не шелохнулся. В эту минуту его «золотые руки» были заняты гораздо более важным делом — они обнимали жену, и этого было вполне достаточно для счастья.
Ничего не получишь и делиться я с тобой не собираюсь