Рита стояла в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку, и вертела в руках бокал с недопитым просекко. В гостиной вовсю гремела музыка, слышался смех Олега и звон тарелок, но здесь, в полумраке среди горы подаренных коробок, воздух внезапно стал густым и липким.
Марина замерла с помадой в руке. Отражение в зеркале — тридцатилетняя женщина в идеальном шелковом платье — казалось чужим и хрупким.
— Рита, если это твоя очередная попытка испортить мне праздник из-за того, что папа купил мне путевку, а тебе нет, то это перебор, — тихо сказала Марина, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ой, перестань, — фыркнула сестра, заходя в комнату. — Путевки — это мелочь. Я видела их вчера в «Глобусе». В отделе товаров для дома. Твой верный муж и твоя «почти сестра» Катенька выбирали детскую кроватку. И знаешь, Катя не выглядела расстроенной. Она выглядела на четвертый месяц.
— Они коллеги, Рита. Они могли просто…
— Покупать кроватку в девять вечера, нежно держась за руки? Марина, проснись! Она светилась как начищенный чайник, а Олег целовал ее в макушку прямо у кассы.
Марина медленно положила помаду на столик. В голове зашумело. Катя. Катя, которая была рядом последние десять лет. Катя, которая помогала выбирать это самое платье. Катя, которая месяц назад жаловалась на «проблемы с желудком» и странную слабость.
— Почему ты говоришь это сейчас? — спросила Марина, оборачиваясь.
— А когда? Когда они придут к тебе на выписку? Я не могла смотреть, как ты сияешь рядом с этим изменщиком. Иди и спроси его. Он в коридоре, провожает курьера.
Марина вышла в коридор, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Олег как раз закрывал дверь, держа в руках огромный букет лилий. Ее любимых.
— Марин, смотри, что привезли! От кого это? Карточки нет, — он улыбнулся своей той самой открытой, доброй улыбкой, за которую она когда-то в него влюбилась.
— Олег, нам нужно поговорить. Сейчас. В кабинете.
— Что-то случилось? Гости ждут, мы еще торт не резали.
— К черту торт, — отрезала она.
Они зашли в небольшую комнату, заставленную книгами. Олег положил букет на стол и встревоженно посмотрел на жену.
— Ты бледная. Тебе плохо?
— Рита видела тебя вчера. В «Глобусе». С Катей.
Тишина, наступившая в кабинете, была оглушительной. Музыка из гостиной пробивалась сквозь стены глухим, неритмичным стуком. Олег не отвел глаз, но его лицо словно окаменело. Он медленно опустился в кресло.
— Она видела нас в отделе детской мебели, — продолжила Марина, чувствуя, как в груди разгорается холодный пожар. — Это правда?
— Марин, я хотел сказать… Я искал момент.
— Момент? Ты искал момент, чтобы сказать мне, что моя лучшая подруга ждет от тебя ребенка? Мы женаты семь лет, Олег! Мы пять лет лечились, ездили по клиникам, ты же сам говорил, что нам и вдвоем хорошо!
— Мне было хорошо! — вдруг вскрикнул он, вскакивая. — Но понимаешь, Катя… она просто забеременела. Само собой. Без графиков, без таблеток, без этого вечного ожидания в очередях к репродуктологу. С ней я перестал чувствовать себя пациентом в лаборатории.
— Значит, во всем виноваты врачи? И мое бесплодие? — Марина почувствовала, как по щеке потекла слеза, оставляя темный след. — Как долго это длится?
— Полгода.
— Полгода? Она сидела за моим столом! Она пила со мной чай неделю назад и советовала мне нового остеопата!
— Она хотела уехать, — глухо произнес Олег. — Но я не отпустил. Я не могу бросить ребенка, Марина. Ты же знаешь, как я хотел сына.
— А меня? Меня ты можешь бросить?
— Я не хотел тебя бросать. Я думал… я думал, мы сможем как-то это решить. Я бы помогал ей, признал ребенка…
— Ты серьезно? — Марина горько усмехнулась. — Ты планировал жить на две семьи? Олег, это не сериал на втором канале. Это моя жизнь.
В дверь постучали. Голос Кати — звонкий, немного виноватый — заставил Марину содрогнуться.
— Марин, Олег? Вы куда пропали? Там такси приехало, Ивановы уезжают.
Марина резко распахнула дверь. Катя стояла в коридоре, прикрывая живот легким палантином. Увидев лицо Марины, она попятилась.
— Ой, я, наверное, не вовремя…
— Проходи, Катя. Мы как раз обсуждаем интерьер твоей будущей детской. Рита говорит, вы присмотрели отличную кроватку.
Катя побледнела так сильно, что стали видны веснушки на переносице. Она посмотрела на Олега, ища поддержки, но тот стоял, опустив голову.
— Марин, послушай… я не хотела, чтобы так вышло. Это была случайность. Одна ночь после корпоратива, мы оба были выпившие…
— Одна ночь? — Марина сделала шаг вперед. — Олег говорит — полгода. Кому из вас мне верить? Хотя какая разница. Сколько у тебя срок?
— Шестнадцать недель, — прошептала Катя, и в ее глазах вдруг блеснул вызов. — Да, шестнадцать недель. И я буду рожать. Олег обещал, что не оставит нас.
— Я вижу, вы уже всё решили, — Марина чувствовала странную ясность, которая приходит после шока. — Прямо в мой день рождения. Подарок просто великолепный.
— Мы не хотели сегодня! — влез Олег. — Рита всё испортила своими шпионскими замашками!
— Рита сделала то, что должен был сделать ты еще четыре месяца назад, — отрезала Марина. Она повернулась к подруге. — Катя, уходи. Прямо сейчас. Забирай свое пальто и исчезни.
— Марин, не кипятись, — Олег попытался взять ее за руку. — Давай все обсудим завтра, когда гости уйдут.
— Гости уйдут сейчас. И ты уйдешь вместе с ними.
— Ты меня выгоняешь? Из-за одной ошибки?
— Одна ошибка — это когда покупают не тот сорт хлеба, Олег. А полгода вранья с моей лучшей подругой — это приговор. Уходи к ней. Раз вы уже выбрали кроватку, пора выбирать и квартиру.
— У меня нет там ничего! — закричал Олег. — Я люблю этот дом!
— А я любила тебя. Но сейчас, глядя на вас двоих, я чувствую только тошноту. Катя, чего ты ждешь? Тебе вредно волноваться, иди.
Катя шмыгнула носом и, не глядя на Олега, пошла к выходу. Было слышно, как она в спешке шуршит вешалками в прихожей.
Марина вернулась в кабинет и села на край стола. Она смотрела на букет лилий. Лилии пахли слишком сладко, до удушья.
— Марина, — Олег подошел ближе, его голос стал вкрадчивым. — Подумай сама. Куда я пойду? Нам тридцать лет, у нас общие счета, дача, собака. Ну родит она, я буду платить алименты, и всё вернется на круги своя. Мы же родные люди.
— Родные люди не втыкают нож в спину, когда другой человек закрыл глаза от удовольствия, Олег. Ты не просто изменил. Ты заменил меня. В самом больном месте.
— Да если бы ты могла родить, ничего бы этого не было! — вдруг сорвался он на крик. — Ты зациклилась на своих анализах! Ты превратила нашу жизнь в поход по госпиталям! А Катя… с ней было легко.
Марина замолчала. Эти слова ударили больнее, чем само известие об измене. Она вспомнила все те ночи, когда плакала в ванной, чтобы он не видел ее слабости. Вспомнила, как он обнимал ее и шептал: «Ничего, главное — мы вместе». Оказалось, это была лишь маска.
— Теперь тебе будет еще легче, — тихо сказала она. — У тебя будет ребенок. Будет Катя. И никаких анализов. Собирай вещи. Самое необходимое. За остальным приедешь позже, когда меня не будет дома.
— Ты совершаешь ошибку, — Олег уже не просил, он злился. — Ты останешься одна. Кому ты нужна в тридцать лет с твоим характером и проблемами?
— Уж лучше быть одной, чем с тем, кто считает мое горе удобным поводом для предательства.
Олег ушел через десять минут. Марина слышала, как он громко объяснял гостям, что «Марине стало плохо», как хлопали двери, как затихал смех.
Рита зашла в комнату последней. Она подошла к сестре и молча обняла ее за плечи.
— Прости, что так грубо. Но я не могла больше молчать.
— Спасибо, Рит. Правда. Я бы, наверное, еще год жила в этом коконе из лжи.
— Что теперь будешь делать?
Марина посмотрела на лилии. Она взяла вазу и решительно вынесла ее на балкон, оставив там, на холодном весеннем ветру.
— Для начала — выпью вина. А завтра… завтра я позвоню юристу. И знаешь, что самое странное?
— Что?
— Мне впервые за пять лет не хочется плакать из-за того, что я не беременна. Мне кажется, я только что сбросила с плеч огромный, тяжелый груз, который тащила за нас двоих.
Марина подошла к окну. Внизу, у подъезда, Олег садился в такси, где на заднем сиденье его ждала Катя. Машина тронулась и исчезла за поворотом.
— Рита, — позвала Марина.
— Да?
— Выброси торт. Я хочу заказать пиццу. Самую вредную, с двойным сыром. И давай всё-таки откроем ту бутылку вина, которую папа прислал из Франции. Кажется, мой настоящий день рождения начинается только сейчас.
Марина вернулась к зеркалу. Стерла размазанную тушь, поправила прическу. Из отражения на нее смотрела женщина — немного усталая, с красными глазами, но свободная. И эта свобода стоила того, чтобы пережить этот вечер.
В гостиной снова стало тихо, но это была не гнетущая тишина ожидания, а спокойная тишина чистого листа. Марина знала, что впереди будет трудно: развод, раздел имущества, сплетни общих знакомых. Но главное она уже сделала — она выбрала себя.
— Рита! — крикнула она в коридор. — И найди в моем телефоне номер того туроператора. Кажется, мне все-таки нужна эта путевка. И я поеду туда одна. То есть, с самой собой.
Сестра заглянула в комнату, улыбаясь:
— Вот это моя Марина. А пиццу я уже заказала. С ананасами, как ты любишь, и плевать, что Олег их терпеть не мог.
Марина рассмеялась. Впервые за вечер это был искренний, живой смех. Она сняла туфли на высоких каблуках, отбросила их в сторону и пошла на кухню — навстречу своей новой, честной жизни.
Отомстила мужу за измену