— Люся, мне срочно нужны пятьдесят тысяч рублей на похороны твоей бабушки, — раздался в трубке резкий, требовательный голос матери.
Люся со страху оцепенела.
— К-как на похороны? — заикаясь, растерянно переспросила она. — Мам, когда это случилось?! Почему вы нам с Верой ничего не сообщили?
— Да ничего еще не случилось, слава богу! — раздраженно рявкнула мать. — Но бабушка ведь уже ста..рая, сама должна понимать.
Ей девятый десяток пошел, в любой момент может… Ну, того… А у меня сейчас денег нет, меня с работы сократили две недели назад.
Вот я и решила заранее собрать нужную сумму, чтобы потом не бегать в панике и не просить у чужих людей.
У твоего Игоря ведь бизнес идет в гору, для вас это копейки.
Люся обомлела.
— Подожди… То есть бабушка жива? — медленно, проговаривая каждое слово, спросила она.
— Жива, конечно. Но ей уже за восемьдесят, Люся! — снисходительно пояснила мать. — Надо быть реалистами, конец всегда приходит неожиданно.
А тут у нас будет готовый фонд на этот случай.
Так ты поможешь матери или нет?
— Мама, это какой-то абсурд! Просить деньги на похороны живого человека — это просто верх цинизма.
Я не буду давать деньги на то, чего не произошло. Это даже звучит дико!
— Как тебе не стыдно! — тут же взвилась мать. — Ты живешь лучше всех моих детей, ни в чем себе не отказываешь благодаря мужу, а родной матери в такой сложный момент помочь не хочешь!
Я осталась без работы, у меня на руках три твои младшие сестры, которых еще нужно кормить и одевать!
— Младшим сестрам уже за двадцать лет, мама, — напомнила Люся. — Они вполне могут сами пойти работать и обеспечивать себя.
Почему при любых трудностях ты сразу звонишь мне?
— Потому что у них нет богатых мужей! Они простые девчонки, крутятся как могут на гроши. А ты обязана помогать семье!
— Обязана? Интересно, с каких это пор?
Когда ты вышла второй раз замуж за отчима, ты про нас с Верой быстро забыла.
Все твои мысли, заботы и деньги уходили только на твоих новых дочерей.
Мы с Верой все детство провели у той самой бабушки, на погребение которой ты сейчас собираешь деньги.
И бабушка, если ты помнишь, нас тоже особо не любила, да еще и выпить любила.
Мы выросли сами по себе, без твоей материнской любви и поддержки.
— Я вас кормила и одевала! И бабушка крышу над головой давала. Какая бы она ни была, она твоя родня.
А ты сейчас считаешь старые обиды вместо того, чтобы долг исполнить свой!
— Наш долг, мама, мы давно оплатили своим сиротским детством при живой матери, — твердо ответила Люся. — Помогай своим любимым дочерям, раз они тебе всегда были ближе.
А мы с Верой как-нибудь сами справимся. У нас свои семьи.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — закричала мать. — Из-за денег мужа совсем совесть потеряла?
Запомни, Люся, земля круглая. Тебе все это еще вернется!
— Всего хорошего, мам. Здоровья бабушке, — тихо произнесла Люся и отключила вызов.
В спальню заглянул муж. Игорь сразу понял, что произошло что-то нехорошее.
— Люська, ты чего такая бледная? — обеспокоенно спросил он. — Кто звонил?
— Мама, — выдохнула Люся. — Игорь, ты не поверишь, что она сейчас придумала. Это просто за гранью моего понимания.
— Опять деньги требовала? — вздохнул тот. — Что на этот раз? Сестрам на новые платья или отчиму на ремонт его старого корыта?
— Хуже, — Люся горько усмехнулась. — Она попросила пятьдесят тысяч на похороны бабушки.
Игорь на секунду замер.
— Баба Шура скончалась? Когда? Почему нам вчера Верка ничего не сказала, она же вроде мимо ее дома проходила и видела ее в саду?
— В том-то и дело, что она жива! — Люся развела руками. — И совершенно здорова.
Мама сказала, что ее сократили с работы, а бабушка старая, скоро уйдет. Вот она и решила заранее собрать деньги на похороны.
Мол, вдруг та внезапно скончается, а средств нет.
Представляешь?!
Игорь несколько секунд молча смотрел на жену, переваривая услышанное, а затем не выдержал и громко, от души расхохотался.
— Нет, Люся, это просто шедевр! — сквозь смех проговорил он, вытирая выступившие на глазах слезы. — Я всякое видел в бизнесе, разные схемы мошенничества встречал, но сбор средств на похороны живого человека — это высший пилотаж! Твоя мать превзошла саму себя.
— Мне совсем не смешно, Игорь, — тихо произнесла Люся, опуская голову. — Мне так противно…
Она звонит только тогда, когда ей что-то нужно. Ни разу не спросила, как у меня дела, как здоровье, как мы живем.
Сразу начинает требовать, обвинять в эго..изме, давить на жалость.
— Солнышко, ну ты же сама все прекрасно понимаешь, — Игорь взял ее за руку и нежно сжал пальцы. — Твоя мать — профессиональный манипулятор.
Если мы сейчас дадим ей эти деньги, то бабушка у нас будет «помирать» каждый месяц.
То на венки не хватает, то на поминки аванс нужен, то памятник заранее заказать надо.
Это бездонная бочка, Люся. Туда сколько ни брось, все мало будет.
— Да я и не собираюсь ничего давать, — вздохнула Люся. — Просто внутри все равно все переворачивается от такого цинизма.
Бабушка хоть нас с Верой и не любила, но собирать на ее погребение деньги, пока она чай на кухне пьет — это какое-то кощунство.
— Вот и правильно, — одобрил Игорь. — Пусть ее любимые дочки помогают, раз они всегда были на особом положении.
У них ведь тоже есть руки и ноги, пусть идут работать.
А мы лучше твоей сестре Вере поможем с ремонтом детской. Да?
Люся молча кивнула.
Через час Люда решила набрать сестру, чтобы предупредить ее о возможном звонке от матери. Вера ответила почти сразу.
— Да, Люська, привет! — весело отозвалась Вера. — Как дела? Как выходные проводите?
— Привет, Вер. Тут такое дело… Мама тебе еще не звонила сегодня? — осторожно спросила Люся.
— Нет, слава богу, уже недели две не проявлялась. А что случилось?
Опять у нее трагедия мирового масштаба и срочно нужны деньги? — хмыкнула сестра.
— Не то слово. Она просила у меня пятьдесят тысяч рублей на погребение бабушки, — выдохнула Люся.
Сестра на том конце провода икнула.
— Подожди… Баба Шура… — наконец озадаченно спросила она. — Я ж вчера утром мимо ее окон шла, у нее свет горел…
И сама она на кухне занавески поправляла.
— Да жива она, Вер, жива и здорова! — горько усмехнулась Люся. — Мама просто решила подстраховаться.
Говорит, бабушка ста…рая, скоро помрет, а денег на похороны нет, потому что маму с работы сократили. Вот она и собирает заранее…
— Да ладно! — Вера ошеломленно охнула. — Она серьезно? Это же просто дикость какая-то! Просить деньги на прощание с собственной живой матерью? У меня слов нет.
— Абсолютно серьезно. Еще и меня обвинила в том, что я зажралась со своим богатым мужем и не хочу помогать семье, — вздохнула Люся. — Сказала, что я обязана ей по гроб жизни.
— Обязана, как же! — зло фыркнула Вера. — А где она была, когда мы с тобой в обносках ходили?
Помнишь, как она нам одну шоколадку на двоих раз в месяц покупала, а своим новым дочкам горы игрушек таскала?
Мы для нее всегда были вторым сортом, обузой от первого брака.
Отчим на нас вообще волком смотрел, слова доброго за все годы не сказал.
А теперь, как у твоего Игоря бизнес пошел, мы сразу любимыми дочерьми стали?
— Да, Вер, именно так, — тихо согласилась Люся. — Мы все детство у бабушки провели, которая нас тоже постоянно попрекала каждым куском хлеба, да еще и выпивала регулярно.
Я до сих пор помню этот запах перегара в доме и вечные скан..далы. Маме тогда было абсолютно все равно, где мы, сыты ли, одеты ли.
— Вот пусть теперь ее любимые дочки ей и помогают, — отрезала Вера. — Они же у нее золотые, самые лучшие, постоянно на всем готовом сидели.
А мы с тобой чужие. Вот пусть чужими и остаемся. Ты ведь ей ничего не дала?
— Конечно нет, — ответила Люся. — Игорь тоже сказал, что это чистый развод.
Если один раз уступим, она потом с нас не слезет, будет постоянно придумывать новые поводы для вымогательства.
— И правильно сделали, — поддержала сестра. — Пусть сами крутятся. С нас хватит.
А спустя два дня Люсе на телефон пришло гневное сообщение от сводной сестры Кристины, а следом за ним раздался и сам звонок. Люся, немного подумав, приняла вызов.
— Людка, привет. Слушай, мама вторую ночь из-за тебя не спит, рыдает. Тебе вообще не стыдно так поступать?
— А почему мне должно быть стыдно, Кристина? — спокойно поинтересовалась Люся. — Я никого не обижала.
— Ну как почему? — возмутилась сводная сестра. — Маму сократили с работы, у нас сейчас действительно трудные времена.
Бабушка ста..рая, ей в любой момент может понадобиться помощь. Или, не дай бог, копыта она неожиданно откинет.
А ты зажала несчастные пятьдесят тысяч! Твой муж миллионами ворочает, неужели сложно родной матери помочь в такой ситуации?
— Кристина, во-первых, доходы моего мужа — это исключительно наше дело, — твердо ответила Люся. — Во-вторых, просить деньги на похороны человека, который еще жив и прекрасно себя чувствует — это как минимум аморально.
А в-третьих, почему вы сами не устроитесь на работу и не поможете матери? Вам всем уже давно за двадцать лет, вполне взрослые люди!
— Мы учимся вообще-то! — огрызнулась Кристина. — И подрабатывать у нас нет времени.
А ты сидишь дома на всем готовом и строишь из себя правильную!
Мама вас с Верой вырастила, вывела в люди, а вы теперь нос воротите от родной семьи?
— Вырастила? — хохотнула Люся. — Кристин, ты, видимо, путаешь нас с собой. Нас с Верой воспитывали бабушка и улица.
Мама была занята исключительно вашим отцом и вами тремя. Мы донашивали старые вещи и ушли из дома при первой же возможности, чтобы не мешать вашему счастью.
Так что никаких долгов перед матерью у нас нет и быть не может.
— Да ты просто эго..истка неблагодарная! — крикнула Кристина в трубку. — Правильно мама говорила, что ты злая и завистливая!
Жалко тебе для родных людей копейки выделить!
— Да, мне жалко денег на сомнительные фантазии вашей мамы, — холодно парировала Люся. — Передай ей, что если бабушке действительно понадобится помощь, мы с Верой сами решим этот вопрос напрямую.
Но давать маме наличные на гипотетическое погребение живого человека я не собираюсь!
— Да пошла ты со своей Верой! — выпалила Кристина и бросила трубку.
Люся пожала плечами и пошла заниматься своими делами.
За полгода ничего экстраординарного не произошло: бабушка оставалась жива и здорова, по-прежнему хлопотала по своему небольшому хозяйству и даже не подозревала, какие страсти кипели вокруг ее потенциальной кончины.
Мать так и не простила Люсе отказ, прекратив всякое общение и настроив против нее всех сводных сестер.
Люся и Вера по этому поводу не расстроились — бог с ними, с такими родственниками. Пусть не общаются.
Соберу вещи и уйду