Поэтому сказать ей «Тома, Тома, выходи из дома!» не получится. Значит, надо будет уйти ему.
Куда? Только на съемную: своей площади у мужчины не было. А к маме идти не хотелось.
Это и объявил Борисыч за очередным ужином: — Я ухожу, Тома!
Сергей Борисович, серьезный пятидесятилетний мужчина, находился с утра в отвратительном расположении духа.
Нет, проснулся-то он в очень хорошем настроении: ему приснилось, что он вкусно целуется с пришедшей к ним на практику хорошенькой студенткой Леночкой!
Сон был настолько реальным, что оставил после себя приятное послевкусие и небольшую лужицу слюны на наволочке, прощенья просим.
А хорошее настроение моментально улетучилось, как утренняя дымка: Сергею вспомнилась вчерашняя ссора с женой.
С его любимой Томусей стала происходить какая-то странная метаморфоза: она стала выражать недовольство своим супругом — то есть, им, Сергеем.
Да, причем это произошло как-то внезапно: вчера еще все было чики-пуки, а сегодня Тому стало все раздражать.
И даже не это стало беспокоить мужа: видимо, внутренне состояние женщины стало отражаться на ее внешнем виде. Потому что ее все чаще стали принимать за заведующую!
Заведующую чем? Да чем угодно: отделом бакалеи, например. Детским садом. Отделением терапии в больнице — есть такие специальные женщины, которые выглядят, как чем-нибудь заведующие.
И из них так и прет эта руководящая жилка: хлебом не корми, дай поруководить — поводить руками!
Раньше такого не было. Но совсем недавно, когда они в супермаркете набирали в корзину продуктов, к Томе подбежал какой-то обиженный покупатель и с ходу заорал, что его обсчитали на кассе.
— А я при чем? — хорошо поставленным голосом спросила изумленная Тома.
— Но вы же должны как-то отреагировать! — объяснил возмущенный мужчина.
— Это почему? — снова удивилась Тома.
— Но вы же — заведующая! — последовал ответ.
— Почему Вы так решили?
— Ну как… — дядька удивленно переводил глаза в одного супруга на другого: неужели он ошибся?
А они потом еще долго вспоминали этот случай — вспоминали со смехом: тогда никто не придал этому значения.
А потом почти то же самое произошло в аптеке: тогда какая-то бабуля на ровном месте подошла к ним и начала жаловаться, обращаясь именно к Тамаре, что в продаже нет ее любимого лекарства!
А она специально приехала сюда, потому что по телефону сказали, что оно есть!
А дальше это стало происходить почти регулярно: когда же вы наведете, наконец, порядок, товарищ заведующая?
И, со временем Тома, как бы, стала входить в роль!
Нет, она не стала наводить порядок где-то на стороне: да и как бы она могла это сделать? Женщина начала пытаться руководить мужем.
В плане быта все бразды правления давно были отданы супруге. Которая и раньше работала по полдня учителем русского и литературы. А теперь и вовсе перешла на удаленное репетиторство.
Но Тома стала делать то, что называется вторжением в личное пространство: оказалось, что муж все делает не так!
Не так ходит, не то ест, у него не те друзья и не то хобби. И она стала «вязаться» к нему по любому поводу, объясняя и уча, как надо! Ему же лучше будет!
Занятый на работе Борис поначалу не обращал внимания и все «тер к носу», совершенно не реагируя на слова жены.
Но, со временем, количество перешло в качество — привет тебе, материалистическая диалектика! — и мужчина почувствовал, что ему это надоело.
Так бывает когда терпение переливается чрез край: достаточно одной капли, чтобы это, наконец, произошло.
Причем, жена не просто выражала недовольство, а выражала его высоким «штилем» — это было словечком из лексикона тещи: будто бы ее снимала скрытая камера.
Вместо того, чтобы посетовать, что Серега разжирел, что ему нужно поднять пятую точку и начать шевелиться, она изрекала: «Тебе нужно укреплять мышечный корсет, уменьшать жировую прослойку и активизировать двигательную активность!»
А относительно его любимых макарон с сыром, которые он научился готовить самостоятельно, вместо привычного — завязывай жрать мучное! — он услышал: «Твое питание должно быть сбалансированным и содержать достаточно количество витаминов и микроэлементов!»
Вот и вчера жена снова стала вести себя не как обычная жена Томуся, а как царица Тамара: повелевать, указывать, раздавать распоряжения и ждать, что все кинутся это беспрекословно выполнять.
Все — это он, Борисыч, и старая кошка Дуська: две дочери уже жили отдельно — у них были свои семьи.
Кошка и есть кошка — что с нее возьмешь? Оставался только он, муж.
Сергей Борисыч был мужиком конкретным: сваривал на работе металл. И указы жены выполнять не кИдался, как говорила та же теща, родившаяся и жившая в славном городе Ярославле.
Кстати, теща длительное время проработала заведующей баней в Ярославле. Где было полно функционирующих по сей день этих помывочных организаций.
Поэтому, не исключено, что ген заведования передался жене по наследству.
Со временем, обычные разговоры с Томусей стали выливаться в неконструктивные беседы. В которых уже начали проскальзывать некоторые запрещенные словечки и упоминание женщин, произведших обоИх — опять теща! — супругов на свет.
Вот и вчера Тома заявила за ужином, что он неправильно использует световой день. Это означало только одно: что он очень поздно ложится спать.
Но так и надо говорить, Тома:
«Опять ты, ста.рый, до трех ночи мне спать не давал! Когда же ты уймешься-то?
А не городить чушь про какой-то световой день.
Ты же не говоришь, как в недавней в рекламе: Пойду, одержу победу над ужином!
А говоришь: Пошла готовить жрать, ненасытная твоя утро.ба, чтоб тебе лопнуть! — и сразу всем ясно, что ты имеешь в виду».
Уставший на работе по самое «не балуй» муж: сваривать метал — это же вам не оболтусов удаленно учить! — сразу не врубился относительно светового дня.
И, по первости, не сообразил, о чем речь: он хлебал горячий борщ — на ужин привык есть «жидкое» — и думал о своем.
— А как надо его использовать? — наконец спросил Сергей.
— Будто ты не знаешь!
Конечно, он знал. Но обычно перед сном он думал о работе, прокручивая в мыслях сегодняшний день — вот, как сейчас.
А потом обязательно происходило так, что мужчине удавалось «надыбать» в телеке что-то очень интересное.
Оказалось, что ночью можно посмотреть неплохие передачи и даже фильмы, а не дневное позор.ище по всем каналам.
— Я с тобой разговариваю! — вывел его из задумчивости голос жены.
— Ну и разговаривай на здоровье! — удивился Серега. — Я же тебе не мешаю!
— Ты на меня не смотришь! — выдвинула разумную, на ее взгляд, гипотезу Тамара.
— И что? — снова удивился муж. — Я же слушаю ушами, а не глазами: чего мне на тебя смотреть?
Да и видел я тебя уже, Томуся. Насмотрелся за это время! Сколько мы уже вместе?
— Ты даже этого не помнишь! — стала заводиться жена.
— Ты не отклоняйся от линии партии! — попытался перевести разговор в нужное для него русло муж: он, действительно, не очень ориентировался в сроках и памятных датах.
Особенно, когда это касалось семейной жизни: все ячейки его памяти были заняты другой доминантой — работой.
Но жена уже настроилась на скан..дал. И он был.
И что оставаться вдовой раньше времени она не хочет.
И что даже соседи ей уже намекнули об избыточном весе супруга и его красном лице: с давлением не шутят!
И что он, из-за своих ночных бдений, уже нажег не знамо, сколько киловатт.
И что нужно регулярно проверять сахар. А не макароны трескать!
А кафель в ванной после себя нужно вытирать — у нищих слуг нет!
Сначала Сергей пытался уловить какую то тенденцию, что ли, в льющемся на него потоке сознания: может, она заботится о нем? Беспокоится о себе? Ей стыдно за него перед родней и соседями?
Но все было свалено в кучу: выходило, что Тома просто им не довольна! И, скорее всего, хоть колесом ходи и наизнанку вывернись, ничего не изменится.
И тогда мужчина решился уйти. Да, после стольких лет брака: а это — не только серьезный шаг, но и вызов: что люди скажут?
Но скан..далы следовали один за другим: Тома не останавливалась. И привычный домашний уют сменился уж.асным дискомфортом: идти домой Сергею не хотелось.
Квартира принадлежала жене. Поэтому сказать ей «Тома, Тома, выходи из дома!» не получится. Значит, надо будет уйти ему.
Куда? Только на съемную: своей площади у мужчины не было. А к маме-ста.рушке идти не хотелось.
Это и объявил Борисыч за очередным ужином:
— Я ухожу, Тома!
— К Таньке? — взвилась жена: Татьяна была коллегой мужа по работе — симпатичной, разведенной тетенькой, работавшей учетчицей. — Я давно это подозревала!
— Почему сразу к Таньке-то? — удивился муж: у них с коллегой были исключительно производственные отношения.
— А тогда к кому? — удивилась Тома: их семья считалась очень крепкой, надежной и была примером любви и верности. — Ты же не просто уходишь, а к кому-то уходишь? Ведь так?
— Я ухожу от тебя, Тома! — попытался объяснить Борис. — Я устал!
— От чего ты можешь устать? — не поняла жена. — Я же тебе полностью облегчила жизнь!
Ты освобожден от всех домашних дел! Обихожен, сыт, одет, даже ботинки я тебе покупаю!
Чего тебе не хватает?
— Воздуха мне не хватает: ты мне перекрыла кислород! — старался достучаться до жены муж.
— Чего я тебе перекрыла, романтик фигов? — удивилась Тома. — Что-то воздуху мне мало?
Ветер пью, туман глотаю? Так? Пропадаешь, что ли? С этим, как его — гибельным восторгом?
В принципе, со стороны так все и выглядело: он — зажравшийся стареющий мужчина, живущий на всем готовом.
И решивший на старости лет послушать этого самого беса в ребро: уйти от хорошей жены не знамо, куда.
Точнее, знамо, куда: к этой веселой разведенке Таньке — дохихикалась, …дина, на производственном месте! Соб.лазнила прямо между станками, можно сказать!
Короче, сбрендил, не иначе — скорее всего, ранний Альцгеймер: по-другому объяснить поведение мужа не получалось.
Диалог между супругами был. А понимания не было! В таком случае, психологи говорят, что диалог не возможен: не услышите вы друг друга!
Почему? А кто его знает: наверное, цели разговора не совпали!
Это был разговор слепого с глухим: ты меня не видишь, я тебя не слышу, а вместе нам интересно. Пока интересно…
В результате, Сергей Борисыч ушел. Ушел, оставив недоумевающую жену и шлейф негодования от родни и друзей: все встали на сторону Томы.
Жена пыталась его удержать: в принципе, Серега был неплохим мужем! Она пыталась воззвать к разуму и упоминала, что он пытается разрушить такую крепкую ячейку общества!
Поэтому, ты куда, Одиссей, от жены и от детей?
Но в ответ услышала: «Шла бы ты…»
— Ушел я от Томки! — сказал он на следующий день своей коллеге Татьяне: они обычно обедали вместе.
— Все-таки ушел? — спросила осведомленная Танька, бывшая в тренде, как сегодня говорят. И неожиданно предложила: — А давай, я тебе комнату сдам незадорого? Ты же, наверное, «в никуда» ушел, а у меня две!
— А давай! — согласился мужчина.
Причем, оба, действительно, ничего не имели в виду: они просто только работали вместе…
— Я же говорила, что он — к…бель! — бесновалась Тома, прознавшая про «похождения» мужа: у нее, как у всякой уважающей себя жены, на работе супруга были свои люди. — А еще какую -то базу пытался подвести под свое рас..пут..ство: устал он, видите ли!
Чем, интересно, он так перетрудился, что устал? Выполнением супружеского долга, что ли?
Ведь все в доме было на мне: я же даже ботинки ему покупала!
Ведь это очень легко — обвинить супруга в измене. Ну не будешь же объяснять добрым людям, что виновата ты, потому что замучила его своими сентенциями!
А скажешь — вот, *****, и сразу всем становится ясно, о чем речь!
У Татьяны с Борисычем тоже были свои люди. Поэтому все высказывания жены, с небольшими интерпретациями, до них тоже доходили.
И настал день, когда они оба решили: а чего таким умным словам зря пропадать? А давай-ка воплотим их в жизнь! И воплотили: ведь если человеку говорить, что он св..инь я, он захрюкает.
И вообще: мысли и слова — материальны! Поэтому будьте осторожны, дорогие. И выражайте свои мысли кратко и понятно, а не разводите бод..ягу, как говорили раньше.
Позже раз врат…ный Серега развелся и женился на Таньке: у них, выражаясь высоким «штилем», образовалась дружная ячейка общества из партнеров, трудящихся на одном предприятии. И злые языки потихоньку затихли.
А Тома так и осталась разведенкой. И ее по-прежнему везде принимают за заведующую. Но теперь женщина уже не отпирается, а пытается сразу навести порядок.
Даже недавно «уволила» одного работника супермаркета, не так раскладывающего товары: «С завтрашнего дня Вы у нас не работаете!»
Парнишка остолбенел. А пожаловавшаяся на это посетительница осталась очень довольна: «Спасибо Вам большое, товарищ заведующая!»
А что — ей же это не трудно, да даже — в удовольствие! А людям — радость!
Вот только персонал стал на нее коситься: странная, отдающая направо и налево распоряжения тетенька всем в районе уже примелькалась. А ездить в дальние магазины Тамаре было хлопотно.
Но все это уже были издержки производства, как говорится. И смотреть на это было совершенно нечего.
Поэтому, нужно работать быстрей, а то будете уволены без выходного пособия! А то ишь, чего удумали — всего две кассы функционируют! Вот я сейчас вас приструню…
Чужие люди