— Да как ты смеешь! — закричала Катя, срываясь на визг. — Ты бросаешь собственную дочь и внучку на произвол судьбы!
Да какая ты после этого мать? Ты обязана помогать мне, пока я не встану на ноги и ребенок не вырастет!
— Ты стоишь на ногах, Кать. У тебя есть муж, у тебя есть прекрасное образование. Если вам не хватает денег на продукты — иди и работай.
— Ника сегодня в школу не пойдет, мама. И виновата в этом будешь только ты!
— Катя, как это — не пойдет? — Валентина Ивановна замерла. — Время половина девятого! Ей уже пора быть в классе. И что значит «виновата я»?
— То и значит. У нас нет денег на карманные расходы, проездной у нее пустой, а в холодильнике шаром покати. Мне ей даже дать с собой нечего.
Если ты сегодня не дашь мне пять тысяч рублей, ребенок останется дома. И завтра тоже.
Сама потом перед учителями оправдывайся.
— Катя, побойся бога! — опешила Валентина Ивановна. — Я ведь только на прошлой неделе дала тебе шесть тысяч!
И вчера принесла Нике новые теплые сапожки, куртку, колготки. Я полностью одела ее к зиме, потратила почти весь свой доп.заработок!
Куда делись те деньги?
— Ой, не начинай! — разозлилась Катя. — Шесть тысяч — это сейчас два раза в магазин за продуктами сходить.
Муж опять принес крохи, купил мешок картошки и пачку макарон, и считает, что свой долг выполнил.
А ребенку фрукты нужны, творожки. Да и мне тоже жить на что-то надо.
Если ты зажала несчастную пятерку, так и скажи. Нечего тут лекции читать.
— Я не зажала, Кать, — Валентина Ивановна тяжело опустилась на табуретку, придерживая рукой ноющее колено. — Мне ведь эти деньги не с неба падают.
Ты ведь знаешь, у меня сейчас очень сильно упало зрение, правый глаз почти не видит в темноте.
Мне тяжело проверять тетради, готовить материалы для учеников. Суставы ноют так, что по утрам пальцы на руках не сгибаются.
Я по ученикам до сих пор бегаю! Мои доходы не резиновые, сегодня есть ученики, завтра они заболели — и все, сижу без работы.
— Начало-о-о-ось нытье про здоровье, — Катя скривилась. — Тебе всего пятьдесят один год, мама, люди в твоем возрасте карьеру делают, бизнес открывают, а ты уже в ста..рухи себя записала, чтобы только нам не помогать!
— Мне тяжело, Кать, физически тяжело, — тихо повторила Валентина Ивановна. — Тебе тридцать один год, у тебя высшее экономическое образование, красный диплом лежит в шкафу.
Почему ты не хочешь пойти работать? Хотя бы на полставки, хотя бы удаленно на компьютере? Ни дня ведь после университета не работала!
— Когда мне работать? — на лице дочери отразилось искреннее удивление. — Ты вообще представляешь, сколько у меня забот?
Мне нужно Нику в школу собрать, уроки с ней сделать, приготовить еду на всю семью, убраться в квартире.
Я одна кручусь как белка в колесе! Мне элементарно тяжело, я устаю физически и морально!
— Ника уже во втором классе, она большая девочка, — мягко возразила Валентина Ивановна. — Я предлагала тебе помощь. Давай я буду забирать ее из школы, отводить на кружки, делать с ней домашние задания.
У меня ведь педагогическое образование, мне это совсем не в тягость, наоборот, в радость.
А ты сможешь выйти на работу, хотя бы в офис на неполный день. Появится своя копейка, муж твой тоже, глядишь, подтянется, увидит, что ты стараешься для семьи…
— Ой, не надо мне твоих нравоучений, — отмахнулась дочь. — Чтобы я потом за копейки перед каким-нибудь чужим начальником унижалась и выслушивала грубости от него? Нет уж, спасибо.
И вообще, ты зубы мне не заговаривай! Так ты дашь сегодня что-то или нет? Конкретно ответь. Я работать сейчас не могу, у меня нет сил.
Если денег не будет, Ника в школу не идет. Точка.
Валентина Ивановна посмотрела в сторону гостиной — там, за приоткрытой дверью, стояла маленькая Ника.
Она держала в руках школьный рюкзак и молча наблюдала за взрослыми.
— Ника! — позвала Валентина Ивановна. — Иди сюда, моя хорошая.
Девочка послушно прошла на кухню.
— Бабушка, а мы сегодня пойдем в школу? У нас сегодня рисование, я так хотела пойти… И контрольная по математике, я готовилась…
— Конечно, пойдешь, солнышко, — Валентина Ивановна обняла внучку. — Кать, как тебе не стыдно манипулировать собственным ребенком? Ты ломаешь ей будущее из-за своей лени!
— Я не манипулирую, я констатирую факт, — не отрываясь от экрана, ответила Катя. — Нет денег — нет школы.
Сама вези ее тогда, оплачивай ей обеды, покупай все, что нужно. У меня голова раскалывается, мне не до этого.
— Хорошо, я сама отведу ее, — твердо сказала Валентина Ивановна. — И обед в школе оплачу.
— А мне на жизнь? — тут же встрепенулась Катя. — Мне продукты на что покупать? Или мы с мужем святым духом питаться должны?
Ты эго.истка, мама! О себе только и думаешь. На маникюр каждую неделю ходишь, волосы красишь в дорогом салоне, анализы какие-то бесконечные в частных клиниках сдаешь.
На себя тебе денег не жалко! А мне, родной дочери, копейки выпрашивать приходится.
— Катя, маникюр и покраска волос — это необходимость, а не прихоть! Я работаю репетитором с обеспеченными людьми, прихожу к ним в дом, я должна выглядеть опрятно и презентабельно, чтобы со мной хотели сотрудничать!
А анализы… У меня суставы разрушаются, мне врачи прописали обследование! Ты хочешь, чтобы твоя мать инвалидом стала?
— Ой, ладно, не преувеличивай, вечно ты из мухи слона раздуваешь, — цинично отмахнулась дочь. — Иди пей свой кофе в кофейнях и ходи на массажи, раз ты на нас наплевала. Эго.истка чистой воды!
— Собирайся, Ника. Быстро одевайся, мы опаздываем, — дрожащим от волнения голосом сказала Валентина Ивановна, поворачиваясь к внучке.
А потом достала из кошелька тысячу рублей и положила на кухонный стол перед дочкой.
— Вот тебе на продукты. Больше сегодня не дам — у меня больше физически нет. И не смей оставлять ребенка дома.
— Всего тысяча? — Катя брезгливо посмотрела на купюру. — И что я на нее куплю? Смешно просто. Ладно, забирай свою Нику, хоть голова от нее болеть не будет.
Через пятнадцать минут Валентина Ивановна молча вывела внучку из квартиры.
Проводив внучку до дверей класса, Валентина Ивановна поспешила на автобус — ей нужно было ехать на другой конец города к очередному ученику.
Весь день прошел как в тумане. К вечеру ноги отваливались.
Чтобы немного отвлечься, Валентина Ивановна позвонила подруге и пригласила ее в кофейню.
— Валь, на тебе лица нет, — сказала подруга, присаживаясь за столик. — Опять из-за Катьки переживаешь? Что на этот раз случилось?
— Лен, я больше не могу, — Валентина Ивановна не выдержала и расплакалась. — Это какой-то замкнутый круг, из которого нет выхода.
Она шантажирует меня ребенком! Если я не даю ей четыре-пять тысяч рублей каждую неделю, она просто не пускает Нику в школу.
Говорит, что кормить нечем, ехать не на что. А ведь я сама покупаю внучке всю одежду, обувь, канцелярию!
— Это чистой воды вымогательство, Валь, — нахмурилась Елена. — Твоей дочери тридцать один год, она взрослая, здоровая женщина с дипломом престижного вуза.
Почему она сидит на твоей шее и свесила ноги?
— Говорит, что ей тяжело, что домашние дела отнимают все силы. И муж ее, Андрей… Он ведь зарабатывает сущие копейки.
Принесет раз в месяц мешок картошки и пачку чая — и считает себя героем.
Катя жалуется, что он ей наличных денег вообще не дает, только продукты периодами покупает.
— А зачем ему напрягаться и давать ей деньги, если есть щедрая теща, которая всегда придет и закроет все дыры в бюджете? — резонно заметила Елена. — Они оба устроились замечательно.
Один не хочет искать нормальную работу, вторая дома сидит целыми днями в телефоне, а ты гробишь свое здоровье, чтобы содержать эту молодую семью.
Тебе же самой лечиться надо! Посмотри на свои руки, у тебя суставы опухли, пальцы кривые все!
— Я пыталась ей это объяснить, — вздохнула Валентина. — А она обвинила меня в эго.изме.
Мол, я трачу деньги на себя — на маникюр, на покраску волос, на «ненужные», по ее словам, анализы в клинике. Представляешь?
Сказала мне: «Иди пей кофе и на массаж кати, раз ты на нас наплевала».
— Какая наглость! — возмутилась Елена. — Валь, ты должна прекратить это безобразие. Перестань давать им наличные деньги. Вообще. Совсем.
— И как ты себе это представляешь? Она ведь действительно запрет Нику дома! Девочка пропускает занятия, отстает от программы.
Я не могу допустить, чтобы ребенок страдал и рос неграмотным из-за глупости своей матери!
— Значит, действуй по-другому, — твердо сказала подруга. — Помогай Нике напрямую. Оплачивай еду сама, покупай вещи, приноси продукты в дом.
Но Кате в руки — ни одной бумажной купюры, ни одного перевода на карту. Пусть идет работать!
Работы сейчас полно — и в супермаркетах, и в пунктах выдачи заказов, и на телефонах дома.
Если захочет есть — быстро найдет вариант. А пока ты даешь ей деньги, она пальцем о палец не ударит.
Валентина Ивановна всю дорогу домой думала о словах подруги — она была абсолютно права.
В пятницу, в день, когда Валентина обычно переводила дочери деньги на неделю, телефон зазвонил — конечно, дочь не могла не позвонить и не узнать, почему карта банковская пуста. Валентина Ивановна глубоко вздохнула и приняла вызов.
— Алло, мам, ты сегодня заедешь? — забыв поздороваться, капризно протянула Катя. — Нам за коммуналку нужно часть отдать, да и продукты закончились. Мне нужно шесть тысяч сегодня. Слышишь? Не меньше!
— Здравствуй, Катя, — спокойно ответила Валентина Ивановна. — Нет, я сегодня не приеду. И денег я тебе больше давать не буду.
— В смысле — не дашь? — взвыла Катя. — Ты издеваешься? Я же тебе сказала, у нас продуктов нет! Ника завтра в школу не пойдет, потому что мне ей есть нечего дать с собой!
— Ника пойдет в школу, Катя, — твердо произнесла Валентина Ивановна. — Я вчера перевела деньги за ее школьное питание на месяц вперед лично классному руководителю.
Я также купила ей проездной билет на автобус, он лежит у нее в рюкзаке. И завтра утром я сама приеду, чтобы проводить ее в школу.
А наличных денег вы от меня больше не получите. Ни копейки.
— Да как ты смеешь! — закричала Катя, срываясь на визг. — Ты бросаешь собственную дочь и внучку на произвол судьбы!
Да какая ты после этого мать? Ты обязана помогать мне, пока я не встану на ноги и ребенок не вырастет!
— Ты стоишь на ногах, Кать. У тебя есть муж, у тебя есть прекрасное образование. Если вам не хватает денег на продукты — иди и работай.
— Я не могу работать! — кричала в трубку дочь. — У меня спина болит, у меня постоянные мигрени от стресса! Кто будет Никой заниматься? Кто будет готовить, стирать? Ты?
Ты только на словах помогать горазда, а как до дела доходит — сразу в кусты прячешься!
— Я предложила забирать Нику из школы и делать с ней уроки, — спокойно напомнила Валентина Ивановна. — Это освобождает тебе целый день. Ты вполне можешь устроиться на работу с девяти до пяти.
— Да пошла ты со своими советами! — злобно выплюнула Катя. — Ты просто жадная эго..истка. Тебе жалко для родных людей несчастных копеек!
Зато на свои прихоти у тебя всегда есть. Мы для тебя — пустое место. Не звони мне больше! И Нику ты больше не увидишь, я запрещаю тебе к ней приближаться!
Валентина Ивановна положила трубку. Пусть злится… От своего решения она не отступится.
Тогда Валентина Ивановна еще не знала, что ее методика все-таки принесет плоды — Катя на работу устроится через год.
Но с матерью отношения не наладятся, она родительницу предательницей будет считать. Но от внучки отлучать не станет. И на том спасибо…
Вы своего добились: я подаю на развод