— Я бы помогала тебе с радостью, если бы ты была одна с ребенком. И продуктами бы завалила, и деньги на карточку переводила каждый месяц.
Но я знаю, что основную часть этих продуктов будет съедать твой ленивый муж.
Я не хочу кормить здорового мужика, который палец о палец не ударит, чтобы заработать больше.
— То есть ты наказываешь меня из-за него? — в голосе дочери зазвучала обида.
— Даш, ты снова купила дорогие подгузники? — недовольно спросил Паша, разглядывая чек на кухонном столе. — Я же просил брать те, что по акции.
Ты совершенно не умеешь экономить.
Мы так никогда из этой финансовой ямы не выберемся.
Маргарита Андреевна, стоявшая у плиты, медленно повернулась к зятю.
Ее лицо выражало глубокое презрение.
— Паш, а ничего, что эти подгузники не вызывают у ребенка аллергию? — не выдержала она, стараясь говорить спокойно. — Или твоя дочь должна мучиться из-за твоей вечной экономии на спичках?
— Маргарита Андреевна, мы как-нибудь сами разберемся, — хмуро буркнул Паша, не поднимая глаз от телефона. — Я просто считаю, что в декрете нужно быть скромнее.
Моя зарплата не резиновая.
— Твоя зарплата действительно не резиновая, потому что она крошечная, — отрезала теща. — Нормальный мужчина в твоем возрасте ищет подработку, когда рождается ребенок, а не заставляет жену экономить на самом необходимом.
И уж точно нормальному мужу было бы стыдно за то, что коммунальные услуги за квартиру, в которой вы живете бесплатно, до сих пор оплачиваем мы с отцом.
— Мама, пожалуйста, не начинай, — тихо попросила Даша, качая спящую на руках маленькую дочку. — Паша работает. Ему тоже тяжело.
— Тяжело? — Маргарита Андреевна горько усмехнулась. — Даша, вы живете в квартире, которую мой муж унаследовал от своей родной тетки.
Мы не берем с вас ни копейки за аренду. Мы сами платим коммуналку, потому что боимся долгов и судов, которые могут из-за вашей безалаберности начаться.
Паше хоть раз пришла в голову мысль вернуть нам эти деньги? Или хотя бы предложить помощь?
Паша демонстративно вздохнул и поднялся со стула.
— Я вижу, у вас тут опять бенефис на тему того, какой я плохой, — холодно произнес он. — Пойду пройдусь, пока вы не успокоитесь.
Находиться здесь невозможно.
Он накинул куртку и вышел, громко хлопнув дверью.
Даша положила дочку в коляску и села у окна, опустив голову.
Маргарита Андреевна подошла к ней и положила руку на плечо.
— Доченька, ну посмотри на вещи трезво, — тихо сказала она. — Сколько это может продолжаться?
Ты ходишь в застиранных вещах, экономишь на еде, пока твой муж рассуждает об экономии, лежа на диване.
— Мама, он не лежит на диване, — Даша подняла заплаканные глаза. — У него обычная пятидневка.
Да, платят немного, но сейчас везде так. Он старается.
— Нет, Даша, не везде так, — покачала головой Маргарита Андреевна. — Помнишь Егора? Сына наших с отцом приятелей.
Он ведь так за тобой ухаживал. Семья обеспеченная, парень перспективный, умный.
Отец бы его сразу к себе в фирму пристроил.
Но ты же нас не послушала. Сказала, что Егор тебе не нравится, он скучный.
А Паша твой веселый. Ну и как, весело тебе сейчас без копейки денег?
Даша раздраженно напомнила, что Егор всегда был высокомерным эго..истом, которого она не любила, и обвинила родителей в том, что они измеряют жизнь исключительно деньгами.
— Да потому что без денег семьи рушатся, Даша! — воскликнула Маргарита Андреевна. — Любовь проходит, когда ребенку не на что купить зимний комбинезон.
Твой отец всю жизнь работал на двух работах, чтобы у тебя все было. Он считает, что мужчина обязан обеспечивать свою семью.
А твоему Паше просто удобно. Зачем ему напрягаться, если тесть с тещей платят за квартиру?
— Ты несправедлива к нему, — Даша отвернулась к окну. — Если тебе так тяжело платить эту коммуналку, скажи отцу, мы будем отдавать.
С детского пособия буду выкраивать.
— Дело не в деньгах за коммуналку, глу.пая ты моя, — вздохнула Маргарита Андреевна. — Нам для тебя ничего не жалко.
Я бы помогала тебе с радостью, если бы ты была одна с ребенком. И продуктами бы завалила, и деньги на карточку переводила каждый месяц.
Но я знаю, что основную часть этих продуктов будет съедать твой ленивый муж.
Я не хочу кормить здорового мужика, который палец о палец не ударит, чтобы заработать больше.
— То есть ты наказываешь меня из-за него? — в голосе Даши зазвучала обида. — Оставляешь внучку без помощи просто из принципа?
— Я не наказываю тебя, Даша. Я пытаюсь заставить его шевелиться.
Если у вас на столе всегда будет мясо и фрукты, которые принесла теща, зачем Паше искать другую работу? Зачем ему развиваться?
Ему будет тепло, сытно и комфортно.
А ты так и будешь ходить в старых кроссовках и выслушивать лекции о том, что подгузники слишком дорогие.
— Я не хочу это слушать, — Даша встала. — Вы с отцом никогда его не любили. Вы только и ждали, когда мы оступимся, чтобы сказать: «А мы говорили!».
Прошло две недели. Отношения между матерью и дочерью оставались натянутыми.
Даша почти не звонила, а Маргарита Андреевна изнывала от тревоги за внучку, но держала оборону.
А на семнадцатый день, вечером Даша сама пришла к родителям. Одна, без Паши и без ребенка.
Она выглядела изможденной, под глазами залегли темные круги.
Войдя в прихожую, Даша тихо спросила про отца.
Маргарита Андреевна ответила, что Виктор Петрович еще на работе, и с тревогой поинтересовалась, что произошло, заметив бледность дочери.
Даша прошла на кухню, села на стул и закрыла лицо руками.
— Нам очень нужны деньги, мама, — глухо произнесла она. — У Алинки поднялась температура, вызывали платного врача, назначили кучу дорогих лекарств, анализов.
У нас совсем ничего не осталось.
Паше зарплату задерживают на неделю.
Одолжите хотя бы тысяч десять. Я отдам, честно, как только пособие придет.
Маргарита Андреевна почувствовала, как сжалось ее сердце от жалости к маленькой внучке.
Ей захотелось немедленно открыть кошелек и отдать все, что у нее было.
Но она заставила себя сделать глубокий вдох.
— Даша, лекарства и анализы для Алинки я оплачу сама, — твердо сказала она. — Пришли мне список из аптеки и направление клиники, я сейчас же все закажу и оплачу онлайн.
Но живых денег я тебе не дам.
Даша убрала руки от лица и с недоумением посмотрела на мать.
— Мама, но почему? — в ее голосе послышался гнев. — Нам нужно купить продукты, у нас в холодильнике пусто, только пачка макарон осталась!
— Продукты я тоже могу заказать с доставкой на твое имя, — спокойно ответила Маргарита Андреевна. — Но там будут только детские смеси, каши, пюре для Алинки и немного самых простых продуктов для тебя.
Никаких деликатесов, никакого пи..ва для твоего мужа, никаких сига..рет.
— Мама, ты издеваешься надо мной? — воскликнула Даша. — Паша тоже человек, он работает, он хочет нормально есть!
— Если Паша хочет нормально есть, пусть найдет работу, где платят вовремя и достойно, — ледяным тоном ответила Маргарита Андреевна. — Почему мой муж, которому уже под шестьдесят, должен пахать до вечера, чтобы кормить твоего здорового тридцатилетнего бездельника?
Ему самому не стыдно отправлять жену выпрашивать деньги у родителей, пока он дома сидит?
— Он не отправлял меня! — крикнула Даша. — Он вообще не знает, что я сюда пришла!
Он бы никогда не позволил мне просить у вас помощи после того, как ты его у.низ.ила!
— Ах, вот как? — Маргарита Андреевна прищурилась. — Гордый какой. Жить в чужой квартире без арендной платы — гордость позволяет.
Позволять тестю оплачивать его счета за свет и воду — тоже позволяет.
А попросить помощи у близких в трудную минуту — это выше его достоинства?
Даша, очнись! Это не гордость. Это обыкновенный пара.зитизм и инфантилизм.
— Даша, успокойся, пожалуйста, — раздался из коридора спокойный голос отца, Виктора Петровича, который только что вернулся домой и слышал конец разговора.
Он прошел на кухню, обнял дочь и сел рядом.
— Папа, ну хоть ты скажи ей! — взмолилась Даша. — Она же просто ненавидит Пашу. Она готова уморить нас голодом из-за своей неприязни!
Виктор Петрович тяжело вздохнул и посмотрел на жену, а затем на дочь.
— Даша, мама права, — тихо, но веско произнес он. — Мы с твоей матерью не вечные.
Мы хотим быть уверены, что когда нас не станет, рядом с тобой будет надежный мужчина, способный защитить и прокормить тебя и нашу внучку.
А пока мы видим только то, что Паша перекладывает всю ответственность на наши плечи.
Мне действительно стыдно за него.
— Значит, вы заодно, — прошептала Даша, поднимаясь со стула. — Ладно. Спасибо за помощь.
Лекарства я как-нибудь сама найду где купить.
У подруг займу.
— Даша, стой! — Маргарита Андреевна попыталась удержать ее за руку, но дочь резко вырвалась и выбежала из квартиры.
Прошел месяц.
Даша так и не пошла на примирение.
Маргарита Андреевна узнала от знакомых, что зять все-таки нашел какую-то временную подработку, но денег в семье больше не стало.
Они случайно столкнулись в супермаркете возле дома. Даша катила коляску, а рядом шел Паша. Они выбирали самые дешевые макароны по желтому ценнику.
Маргарита Андреевна тихо поздоровалась и спросила о здоровье внучки.
Даша вздрогнула, сухо кивнула и негромко ответила, что все нормально, стараясь спрятать руки в карманы старой куртки и закрыть коляску собой.
Паша лишь недовольно нахмурился, буркнув, что они спешат и им пора.
— Даша, может быть, зайдете на чай? — робко предложила мать, забыв на мгновение обо всех своих принципах. — Отец дома, он будет рад вас видеть.
— Нет, Маргарита Андреевна, спасибо за приглашение, но у нас много дел, — холодно вмешался Паша, беря Дашу под руку. — Нам нужно экономить время, раз уж мы не умеем экономить деньги, по вашему мнению.
Даша ничего не ответила, лишь бросила на мать полный боли и упрека взгляд, и они быстро пошли к кассам.
Маргарита Андреевна долго стояла посреди торгового зала, глядя им вслед.
Спустя год Даша и Паша перебрались в другой город.
С отцом и матерью Дарья не общается — не смогла простить им жадности.
По внучке бабушка и дедушка очень скучают, приходится им довольствоваться редкими фотографиями, которые дочь порой выкладывает в социальные сети.
«Новый год в зале ожидания на вокзале. Такого со мной еще не было», – подумала Лида