Выяснилось, что делиться придется отошедшей к Зое квартирой и дачей.
— Это почему? — удивился Иван.
— Потому что потому! Неужели не понятно?
— Мне не понятно! — попросил друг мужа. — Вы-то тут — с какого бока? К наследникам первой очереди вы не имеете никакого отношения.
Зоя стояла на кухне и разрезала курицу на составные части. Или «членила со знанием анатомии»: привет тебе, любимая передача про Петровку, 38!
Зоя Петровна очень любила готовить. Причем, все! Да даже рыбу чистить любила!
Ведь это сейчас почти все продается уже в очищенном виде. И, несмотря на это, все чаще предпочитают заказывать готовую пищу: народ совсем обленился.
Для чистки рыбы у нее была припасена специальная рыбочистка: ее сделал мастерущий, уже ушедший в лучший мир, муж Петя — он был заядлым рыболовом.
На обычную деревяшку были прикреплены крышки от старых стеклянных пивных бутылок — металлические, с острым узорным краем: прелесть, что такое!
Засовываешь рыбину в большой пакет, чтобы не разлеталась чешуя, там возишь по ней этим ноу хау — деревяшкой с пробками — и вуаля: завтра грабим короля!
Как гласит пословица — умный еврей ест курицу семь дней. Баба Зоя ела бы эту курицу восемь дней. Но сегодня птице «счастья» была уготована другая участь: завтра у женщины предполагались гости.
Наконец, все было готово — лё пуляр: это — по-французски! — была разделана: остов с одним бедрышком должен был пойти на холодец.
И ничего будет не жидко, а в самый раз: к ободранному с костей мясу предполагалось добавить желатин — иначе не застынет.
А еще — вареную морковку из бульона и натертый на мелкой терке чеснок: с горчичкой пойдет за милу душу!
Грудку, предварительно замаринованную — майонез, горчица, перец с солью, мед и опять же тертый чеснок — она запечет: получится «буженина».
Остальные части — «руки» и остатки бедер с голенями — предполагалось потушить с черносливом и луком — он даст сок. И ничего не мало!
А вот морковь туда класть не нужно: она «забьет» аромат сухофрукта. На гарнир — только макароны: это, в отличие от картошки — оптимальный вариант.
Возможно, получится не слишком торжественно — зато очень вкусно.
Читайте и не благодарите, девочки: обязательно пригодится!
Зоя Петровна умела и очень любила готовить. Во время приготовления пищи отступали все заботы и уходили плохие мысли: женщина думала только об еде.
Кулинария была для нее не только любимым занятием, доставляющим удовольствие — тем самым хобби. Но и значительной экономией: магазинный куриный фарш стоил дороже домашнего.
Только туда нужно будет положить и кожу: без кожи фарш получится сухой. И ничего не «фу» — не спорьте: думаете, вы покупаете фарш из чистого мяса? Как бы не так — три раза «ха»!
Кто-то, конечно, скажет: что за еру.нда про куриный холодец и прочую птичью ла.буду?
Деньги-то у тетеньки есть — почему не сварить нормальный студень? Неужели не стыдно? Совсем, что ли, жаба за..да..вила?
Вот и ничего подобного! И с мужем они вовсе не были жадными: просто хозяйство нужно вести с умом!
Ведь, если приложить ко всему руки, как всегда говорил Петя, можно будет значительно сэкономить. Да и чем плоха курица? Ничем!
К тому же завтрашние гости придут на все готовое: поэтому даже это для них будет жирно.
И сейчас женщина тоже экономила. А еще занимала себя: ведь если бы не готовка, в голову бы лезли ду..рные мысли.
Наконец холодец был разлит. Грудка была вынута из духовки и остывала в холодильнике: горячую не порежешь — будет крошиться.
Составные части куры предполагалось потушить завтра: чтобы было посвежей.
Оставалось помыть посуду, оставшуюся после приготовления пищи. А делать это баба Зоя не любила.
Когда был жив муж, посуду мыл он:
«Ведь в ресторане повар и посудомойка, Зоенька — два разных человека!» — так всегда говорил Петя.
Господи, какой же у нее хороший был Петя…
Нелюбимое занятие — мытье посуды — навевало нехорошие мысли. Ну, да: она же — не Агати Кристи! Это к ней все хорошие идеи приходили во время мытья посуды — видимо, дама — мастер детектива «считывала» их через воду.
Ведь самой женщине придумать тра..вить людей таллием просто не получится — это можно только откуда-то скачать. А у любимой Агатки все кушали этот тяжелый металл направо и налево.
Баба Зоя возила губкой по тарелке и думала, что у нее завтра — трудный день: приедут братья мужа — братья-акробатья, как всегда называл их Петя.
А еще — братцы-кролики, волкИ и ал..кого..лики: мужчины употребляли, точнее — злоупотребляли. Как говорится, закладывали за воротник.
Непьющий Петя с братьями поддерживал прохладные отношения: ни во что хорошее это не выливалось — на любом мероприятии они начинали «скан.дальничать».
Потому что их не уважали! А как можно уважать человека,который уже после первого, разминочного рюмаша, начинает нарываться?
Точнее, желание нарваться в них сидело изначально — это было написано на их гиперемированных лицах: щас мы вас у..делаем!
И у..дел..ывали. Потому что с выпитым все начинало проситься наружу, как у многих недалеких людей, не знающих меры и не умеющих держать в себя в руках.
Петр раздражал братьев потому, что был «не таким»: «Брезгуешь нами?»
Тут братцы были правы: он не то, чтобы брезговал — просто сторонился. Но теперь Пети не было, и защитить бабу Зою было некому.
Зоя Петровна считалась бабушкой только в одном смысле: у нее уже были внуки.
А так это была прекрасно выглядящая шестидесятипятилетняя, все еще красивая, женщина. Которая до недавнего времени чувствовала себя абсолютно счастливой.
Петя умер полгода назад. И завтрашнее появление братцев-кроликов объяснялось одним: они хотели что-то урвать из оставленного Петром наследства.
А это — еще одна квартира, которая сдавалась, и дачный домик.
До своего последнего часа Петя, будучи на военной пенсии, работал: преподавал в школе.
Зоя Петровна тоже подрабатывала удаленным репетиторством иностранного языка — лё ланж этранже: она до ухода на пенсию преподавала в колледже французский.
А еще к их трудоспособности добавлялось умение вести домашнее хозяйство плюс деньги от сдачи однушки. Поэтому финансы в семье романсы не пели.
Они с мужем до его ухода жили совершенно безбедно — даже помогали сыну с семьей.
А Петя, чтобы не связываться, иногда переводил братьям небольшие суммы. А канючили они постоянно.
Ведь с работой у них был напряг. Оба перебивались случайным заработками. Сейчас и трезвому-то работу невозможно найти. А тут, вообще — не понятно, что!
Семей у них уже давно не было: жены благополучно ушли. Покажите ту, которая добровольно согласится связать свою судьбу вот с таким вот даже не человеком, а существом? Правильно — таких здесь нет!
Жили братья вдвоем в какой-то съемной каморке в спальном районе.
С уходом Пети вся халява закончилась. Скажите, за каким фигом Зое эти двое из ларца, одинаковых с лица?
Да, шестидесятипятилетние братья-акробатья мужа были близнецами! А один близнец часто повторяет судьбу второго.
И завтра этот уж.ас в квадрате должен был появиться у нее в квартире.
Если бы было завещание, они встретились, хотя бы, у нотариуса: было бы не так стр.ашно. Но Петя завещания не оставил.
И вопрос, по мнению братцев, висел в воздухе: гештальт — нет, этого слова в лексиконе братьев сроду не водилось! — был не закрыт. Вот мы завтра его и закроем! Да — и все живо упорядочим!
И так долго терпели — целых полгода! А при хронической зависимости — это срок! Причем, оба были, действительно, уверены, что им должно что-то отломиться.
Спиртное Зоя Петровна решила на стол не ставить, но это была не проблема — у братьев всегда с собой было!
Уж на что-что, а на целительную жидкость, помогающую окунуться в мир грез, у них всегда находились деньги.
Если бы в городе был сын, можно было бы пригласить его. Но сын с семьей уехали отдыхать. А переносить встречу на более поздний срок оба деверя не согласились: не прячься — все равно отыщем!
Настроение было ниже плинтуса: кё фэр? Делать-то чё?
И тогда Зоя позвонила семидесятилетнему Петиному другу-десантнику: ведь бывших десантников не бывает. А десантник — он что? Правильно: всегда придет, ну или прилетит, на помощь. И Иван Матвеевич согласился помочь.
— Когда они появятся? — спросил полковник воздушно-десантных войск.
Когда-когда? Конечно же, к обеду! Не чаи же они придут гонять!
— Вас понято! — коротко заключил отставник. И добавил: — Жди!
У Зои немного отлегло: все-таки, не одной от двоих нетрезвых отбиваться — ее тогда всяко «сборют»! А тут — существенная помощь.
Иван был мужиком конкретным: говорил мало — делал много.
Он тоже вдовствовал, причем, давно. А еще ему очень нравилась Зоя. И сейчас он ухватился за возможность оказать помощь приятной для него женщине.
Братья, не ожидавшие увидеть у невестки какого-то «левого» мужика, приуныли: ее-то они могли бы сразу уделать!
Нет — не заля..гать интеллектом: мозги давно были пропиты. А взять наглостью, хамством и испугать пь.яным угаром — как и всякого нормального человека.
Но этот накачанный ам.бал был им явно не по зубам.
Оба были уже довольно пропитыми — захудалыми, с тонкими, спотыкающимися ногами: давал знать себя алкогольный полиневрит.
Ведь при хроническом алкоголизме человек много пьет и мало ест: как правило, на еду денег не хватает.
Да и аппетит уже не тот: желудочно-кишечный тракт и бедная печень потихоньку перестают функционировать.
Иван сразу обозначил свою позицию: никакого ал..коголя! А брательники уже поставили на стол початую бутылку водки — не удержались по дороге: дело было настолько плохо.
С кривым лицами — не драться же с этим «шкафом»! — стали обедать «на сухую». И пытаться изложить свою точку зрения.
Точка зрения излагалась плохо, хотя смысл просматриваться: Боженька велел делиться!
Зоя сидела молча:
— Ты, главное, не волнуйся — я сам все порешаю! — успокоил ее Ванька.
Вот что бы она без него делала вс этими двумя алконавтами?
— Хорошо: давайте делиться! — согласился отставник. — Что у вас есть?
Оказалось, что у них ничего нет! А ноль как ни подели, будет ноль.
— А чем же вы, интересно, собираетесь тогда делиться? — поинтересовался Иван Матвеевич.
Выяснилось, что делиться придется отошедшей к Зое квартирой и дачей.
— Это почему? — удивился Иван.
— Потому что потому! Неужели не понятно?
— Мне не понятно! — попросил друг мужа. — Вы-то тут — с какого бока? К наследникам первой очереди вы не имеете никакого отношения.
То, что вы пьете, как не в себя, не делает вас нетрудоспособным иждивенцами. И почему Зоя должна с вами, хлопчики, делиться? Может, объясните?
Хлопчики приуныли: тебе легко говорить — объясните! А как это сделать? Просто прими, как факт, дядя — не видишь, что ли, аргументов не хватает!
К тому же — ты, вообще, кто? Мы не к тебе пришли, а к безутешной вдове!
— А я, вообще-то, жених Зои Петровны! — выдал мужчина, глазами показав Зое: молчи.
Братья переглянулись: воспаленные мозги, пропитанные ал.коголем, с трудом ворочались в черепной коробке.
Все происходящее воспринималось нечетко, расплывчато и размыто: вчера-то «квасили»…
А о словах и говорить нечего.
— А разве у вдовы может быть жених? — наконец выдавил один из братьев. И добавил: — Ты гонишь, мужик! И не надо тут ля-ля!
— Я вам больше скажу: у вдовы может быть и второй муж! — усмехнулся отставник.
Братья переглянулись: как это — второй муж? Откуда? Это что получается — Зойка и….?
— Это что же… — начал озвучивать свои мысли один из близнецов.
— Да, дорогие мои будущие родственники! — радостно произнес Иван. — Дошло, наконец-то?
Ну, что — я очень рад! И хочу пригласить вас на нашу свадьбу! Кстати, безалкогольную! Придете?
— Издеваетесь? — спросил младший на десять минут брат, немного помолчав и собравшись с разлетавшимися в стороны мыслями.
— Ни в коем разе! — широко улыбнулся Иван Матвеич. — Разве я могу? Вы же теперь — самые мои близкие родные! Кроме Зоеньки, конечно! Ну, так что?
Что-что? Да ничего!
— Это, как это: мы, пожалуй, пойдем! — глубокомысленно изрек старший, забирая со стола початую бутылку: тут не оказалось никакой перспективы — ловить было нечего…
— Но еще же горячее! — произнесла молчавшая до этого невестка.
— Пусть идут, — одобрил решение мужчин отставник. И добавил: — Им бы холодное переварить…
— Может, найдется у вас хоть пара тысяч? — спросил мнущийся старший.
— Для вас даже одной не найдется! — жестко произнес Иван. — Аттракцион неслыханной щедрости закрыт!
И не стучите галошами под дверью — не откроем!
И мужчины, потоптавшись, ушли. А Зоя и Иваном остались и стали обедать.
И отставнику очень понравился куриный студень:
— Просто диетический продукт, Зоинька! Ничего вредного! Ведь желатин очень полезен для суставов! Да ты — просто волшебница!
Волшебницей ее всегда называл Петя: «Ты — моя волшебница!»
И от не слышанных давно слов душа женщины расцвела.
А еще крепкому представителю десантуры тоже очень понравилась запеченная куриная грудка:
— Неужели это все ты сама? У меня вообще нет слов! Это же — чистейший белок!
Вот несчастный человек! — скажет кто-то. Дожил до таких лет и не попробовал куриную грудку, бедолага!
А вот тут вы ошибаетесь: крепкий Иван Матвеевич немного слукавил с грудкой — с куриной, конечно же! И с холодцом тоже: все он пробовал в этой жизни!
Но в любви, как на во..йне, все средства хороши…
И Зоя Петровна начала таять, как мороженое в жаркий день.
Какая же она, все-таки умница! Потому что догадалась пригласить Ваню, Ванечку, Ванюшу: двум встретившимся одиночествам оказалось очень хорошо вместе.
И ничего не поздно для любви: что вы все с какими-то глу..постями лезете? То студень вам не тот, то для любви поздно: просто скажите, что завидуете!
Так закончилась эта история. Или началась: кому что нравится.
А братья «с радаров» исчезли. Наверное, штопором ушли в тот самый волшебный мир, где каждый день все удается. Где ты — умный, красивый, богатый и очень счастливый.
А не никчему..шный «алкач». Просящий на пропитание и пропой пару тысяч деревянных…
— Свекровь забрала ремонт, мужа и квартиру. Я забрала её пенсию, машину и фамильные драгоценности!