— Мы заботимся о своих семьях.
И если ты не хочешь помогать родителям по-хорошему, мы все равно решим этот вопрос.
Дача будет продана. Документы у Димы, отец еще год назад подписал генеральную доверенность, когда был в полном рассудке.
— Оля, ну ты же сама должна понимать. Ты у нас самая младшая, семьи нет, детей нет, — Маша равнодушно пожала плечами. — Кому, как не тебе, досматривать родителей?
У нас у всех дети, школы, кружки, ипотеки. Нам просто физически некогда этим заниматься.
Ольга обвела взглядом просторную гостиную родительской четырехкомнатной квартиры.
За столом сидели ее старшие сестры, Маша и Аня, и брат Дмитрий.
Сам отец, некогда крепкий и волевой мужчина, сейчас тихо сидел в углу в глубоком кресле, бессмысленно глядя в окно и тихо бормоча что-то себе под нос.
Мама суетилась на кухне, стараясь не вмешиваться в разговор взрослых детей.
— То есть вы решили переложить весь уход на меня? — тихо спросила Ольга, переводя взгляд с одного лица на другое. — Потому что я одна? Потому что у меня нет мужа?
— Ну зачем ты так грубо формулируешь? — поморщился Дмитрий. — Мы не перекладываем, мы просто рассуждаем логически.
Тебе проще переехать к ним. Квартира большая, места хватит.
Будешь готовить, убирать, следить за отцом. Ему ведь постоянный присмотр нужен, у него с головой совсем плохо стало.
— Хорошо, — Ольга кивнула, сдерживая дрожь в голосе. — Я согласна ухаживать за ними.
Но как мы будем решать вопрос с имуществом?
Квартира и дача ведь оформлены на отца.
— А тут все просто, — быстро вмешалась Аня. — Имущество, естественно, делим поровну на четверых.
Закон есть закон.
А дачу мы вообще решили продавать прямо сейчас, не дожидаясь… ну, ты понимаешь.
Всем срочно нужны деньги. Димке нужно сыну учебу оплачивать, у Машки ипотека, у меня дочке квартиру надо покупать.
— Продавать дачу? Сейчас? — Ольга даже приподнялась со стула от возмущения. — Вы с ума сошли?
Отец эту дачу своими руками строил, каждый кирпич там знает! Он так любит это место.
Скоро лето, на улице жара. Отцу на свежем воздухе станет гораздо легче, его можно и нужно вывезти туда на три месяца!
А вы хотите продать ее прямо сейчас, чтобы просто поделить деньги?
— Оля, ну какой воздух? — раздраженно отмахнулась Маша. — Отец уже ничего не соображает, ему все равно, где сидеть — в душной квартире или на даче.
А дача сейчас стоит огромных денег, она же совсем рядом со столицей.
Мы найдем хорошего покупателя и закроем все свои финансовые дыры.
— И вы спокойно заберете эти деньги, пока я буду здесь мыть отца, таскать его на себе и тратить все свое время? — Ольга посмотрела на брата. — Дима, ты мужчина, скажи хоть ты им! Это же подлость!
— Оля, не устраивай истерику, — сухо ответил Дмитрий. — Досматривать родителей — это твой долг, раз уж у тебя нет своей личной жизни.
А наследство всегда делится поровну. Это справедливо.
— Долг? — Ольга горько усмехнулась, чувствуя, как в груди все горит от обиды. — Мой долг — работать сиделкой бесплатно, пока вы делите миллионы за дачу?
А почему вы не хотите нанять профессиональную сиделку на эти деньги? Продадим дачу, а средства пустим на уход за родителями!
— Еще чего! — зашипела Аня. — Тратить такие деньги на сиделку, когда у нас самих долги? Ты совсем эго.исткой стала, Оля. Тебе тяжело родной матери помочь?
— Мне не тяжело помочь! — воскликнула Ольга. — Мне тяжело видеть вашу жадность!
Вы ведь даже не подумали о том, как отцу будет плохо без дачи. Он ведь все лето там проводил.
Вы просто хотите обобрать ста..риков, пока они живы!
— Оля, выбирай выражения, — холодно произнесла Маша. — Мы заботимся о своих семьях.
И если ты не хочешь помогать родителям по-хорошему, мы все равно решим этот вопрос.
Дача будет продана. Документы у Димы, отец еще год назад подписал генеральную доверенность, когда был в полном рассудке.
Ольга посмотрела на брата. Дмитрий отвел взгляд, подтверждая слова сестры. Ольга поняла, что все уже было решено за ее спиной.
Маша, Аня и Дмитрий ушли, оставив в квартире гнетущую, тяжелую тишину. Ольга прошла на кухню, где у окна сидела плачущая мать, Ирина Васильевна.
Она слышала весь разговор из кухни, но не нашла в себе сил вмешаться и перечить старшим детям.
— Мамочка, ну почему ты молчала? — тихо спросила Ольга, присаживаясь рядом и обнимая ее за плечи. — Ведь отец строил эту дачу для всей семьи.
Вы так радовались, когда участок получили.
— Оленька, а что я могу сделать? — всхлипнула мать, вытирая слезы фартуком. — Они ведь правы, у них дети, внуки мои. Им тяжело.
Дима вон весь в долгах, Аня с мужем ругается из-за денег. Я не могу у них последнее отнимать.
— А у нас отнимать можно? — горько спросила Ольга. — У тебя больной муж на руках, у меня — работа, которую мне придется бросить или перевести на полставки, чтобы сидеть с папой.
И они забирают дачу, лишая отца возможности провести последнее лето на природе!
— Отец совсем слаб, Оля, — прошептала Ирина Васильевна, глядя в сторону гостиной. — Он действительно уже мало что понимает.
Вчера меня Таней назвал, сестрой своей покойной. Боюсь я за него.
Ольга вздохнула, вспоминая их детство.
Семья ведь была многодетная, но очень благополучная. Отец работал ведущим инженером на заводе, получил эту огромную четырехкомнатную квартиру.
Они никогда ни в чем не нуждались, у них было все необходимое.
Дача была их общим раем. Каждые выходные они проводили там: отец сажал яблони, мама пекла пироги, они, дети, бегали по траве.
И вот теперь, когда родители постарели и ослабли, старшие дети превратились в стервятников, готовых разорвать семейное гнездо ради наживы.
— Я не отдам им дачу без боя, мама, — твердо сказала Ольга. — Я постараюсь аннулировать эту доверенность через суд, если папа уже не понимает, что делает. Это просто нечестно.
— Не надо судов, доченька, — испуганно замахала руками мать. — Пожалуйста, не позорь нас перед людьми. Пусть продают, если им так надо. Лишь бы мира в семье не терять.
— О каком мире ты говоришь, мама? — горько спросила Ольга. — Они нас уже предали.
— Они просто выросли и стали чужими, — тихо произнесла Ирина Васильевна, качая головой. — У каждого своя жизнь, свои заботы.
Я ведь помню, какими они были маленькими. Дима всегда делился последней конфетой с Машей. А Аня защищала тебя во дворе от мальчишек.
Куда все это делось? Почему деньги стали важнее родной кр…ви?
— Потому что они привыкли только брать, мама, — ответила Ольга. — Вы с отцом всегда все отдавали им. Лучшие куски, лучшую одежду.
А я росла на донашивании, сама всего добивалась. И теперь я должна платить за их эго..изм своим временем и своей жизнью.
— Прости нас, Оленька, — мать снова заплакала. — Мы не хотели для тебя такой доли.
Но у меня действительно нет сил ухаживать за отцом. Я сама едва хожу, суставы крутит так, что по ночам спать не могу.
— Я помогу тебе, мамочка, — Ольга нежно поцеловала ее в морщинистую щеку. — Я перееду к вам. Мы справимся.
Но простить их я никогда не смогу.
Через неделю Ольга поехала в офис к Дмитрию. Он работал юристом в строительной компании и всегда отличался деловой хваткой.
Ольга надеялась, что сможет воззвать к его здравому смыслу.
— Дима, нам нужно поговорить серьезно, — сказала она, проходя в его кабинет и садясь на стул для посетителей.
— Оля, если ты опять про дачу, то не трать время, — сухо ответил брат, не отрываясь от экрана компьютера. — Покупатель уже найден. Задаток внесен. Сделка состоится через две недели.
— Дима, останови это! — Ольга подалась вперед. — Отец строил этот дом для нас! Неужели тебе совсем не жалко его трудов?
Давай договоримся так: я беру на себя полный уход за родителями, переезжаю к ним, увольняюсь с работы.
Но вы не продаете дачу. Мы оставляем ее для отца, чтобы он мог проводить там лето. А после… после вы разделите ее как хотите.
Дмитрий наконец оторвал взгляд от монитора и посмотрел на сестру с холодным раздражением.
— Оля, ты ведешь себя как глу..пая идеалистка. Отцу восемьдесят два года. У него прогрессирующая деменция. Какая дача?
Кто будет возить его туда? Ты? У тебя даже машины нет.
Кто будет ухаживать за ним на даче, где нет центрального отопления и нормальной поликлиники поблизости?
Ты думаешь о его комфорте, а на самом деле просто капризничаешь.
— Я думаю о его душе, Дима! — воскликнула Ольга. — Он затухает в этой четырехкомнатной коробке.
На даче он хотя бы видит солнце и свои яблони!
— Солнце он может увидеть и с балкона, — отрезал брат. — Оля, деньги за дачу нужны сейчас.
Маше нужно гасить ипотеку, у нее банк грозится забрать квартиру.
Ане нужно платить за операцию мужа.
Мой сын поступает на платное отделение.
Ты хочешь, чтобы мы все пошли по миру ради того, чтобы отец посмотрел на свои яблоки?
— Но почему вы решаете свои проблемы за счет родителей? — спросила Ольга, чувствуя, как в груди все сжимается от отвращения. — Почему не берете кредиты, не работаете больше?
Вы просто грабите слабых ста..риков!
— Закрой рот, — прошипел Дмитрий, его лицо потемнело от гнева. — Ты не имеешь права нас судить.
Ты прожила жизнь для себя, не знаешь, что такое ответственность за детей. Тебе легко рассуждать об идеалах.
Уходи отсюда. Сделка состоится в любом случае.
Ольга встала и вышла.
Дачу продали через две недели. Старшие дети быстро разделили деньги. Ольга переехала к родителям, оформив на работе отпуск за свой счет, который вскоре превратился в окончательное увольнение.
Отец угас быстро, буквально через полгода после продажи дачи.
После его кончины старшие сестры и брат сразу же начали судебный процесс по разделу родительской четырехкомнатной квартиры, требуя от Ольги и больной матери освободить площадь для продажи.
Ольга осталась жить с матерью в крошечной съемной комнате на окраине города, полностью прекратив общение со своими некогда близкими родственниками.
— А я, глядишь, вообще весь их бизнес к рукам постепенно приберу (1)