— Почему это намекаем? — не остался в долгу папа. — Мы прямо говорим: хватит, ребята — погостили, пора и честь знать!
— Вы права не имеете! — закричала Вика. — Это и мое жилье тоже!
— Вот ты и оставайся, раз так — а этот пусть съезжает! — предложила мама.
— Я одна тут не останусь! — гордо произнесла дочь. — Раз так — уйду вместе с любимым!
«Виктория — значит, победа! Так будь же счастливой всегда!» — вывел рукой начало четверостишия Виктор Петрович: любящий папа писал стишок на двадцатилетие дочери.
Нет, это не ошибка! Дочку Виктора звали Викторией — Викторией Викторовной: в семье было два победителя.
Мама Аля и старший сын в этой «пищевой цепочке» участия не принимали: и двух победителей на одну ячейку общества было достаточно.
Продолжение стиха предполагало пожелания. И папа решил пожелать дочке крепкого сна — ведь хороший ночной сон определяет все остальное! Поэтому, безоблачно спи до…
И тут наметилась закавыка: идеальной рифмой было бы «победа — до обеда». Но желать спать до обеда даже любимой дочери было бы откровенной глупостью. Поэтому Виктор написал «до рассвета»: немножко нескладно, зато верно!
Концовка четверостишия наметилась сама собой: «А нервничай лишь иногда!»
Ну, что — очень даже ничего!
Папа Витя удовлетворенно откинулся на спинку стула: начало положено, остальное он сочинит в процессе — время-то еще у них есть!
Вика была в семье любимой, но не единственной — был еще об…лтус-сынуля. И предстоящее двадцатилетие Викуси, конечно же, должно было стать событием. К которому папа с мамой стали готовиться загодя и тщательно.
Старший сын Вовчик оказался «пирожком ни с чем», не оправдавшим ожидания родителей. С трудом закончив строительный колледж, сын искал себя.
Поиски проходили вяло: искать себя не хотелось! Хотелось лежать на удобном диване, пялиться в смартфон, потягивая вкусное пивко, и прерываться на интересные игры: вот она — жизнь сегодняшней молодежи!
Мама с папой, поглядев на все это зумерское благополучие, спонсировать больше сынулю не захотели: ищи себя в другом месте, чадунюшко!
И в его двадцать с небольшим лет, после ускорительного пенделя, выставили «нелюбимку» в квартиру бабушки, уже пребывающей в лучшем из миров.
Нет, совершенно без родительского надзора мальчугана, конечно же, не оставили! Поэтому регулярно наведывались с неожиданной проверкой, а еще переводили ему на карту небольшие суммы.
Кстати, ничего уж.асного в квартире обнаружено не было: ни мер.зости запустения, ни пустого холодильника — все было относительно прилично! Даже была еда — и она оказалась приготовленной тем самым сынулей!
— Ты что — сам себе картошку пожарил? — удивилась пришедшая с очередной инспекцией мама: женщина привыкла, что сыну нужно было «хлеб пережевывать», как происходило в бытность их совместного проживания.
— Ну! — ответил Вовчик: он почти всегда отвечал «ну». А что означает это «ну», уже зависело от ситуации и контекста. В данном случае — да, пожарил. И чё такова?
О себе сын распространялся мало. Но, судя по происходящему, его поиски увенчались успехом. И, если не себя, то какой-то работы. Потому что сын о помощи со стороны родителей не заикался.
«Вот и ладушки!» — обрадовались мама с папой: подросла их любимица, и красотуле понадобилось платное обучение.
А хорошенькой заиньке никогда не отказывали: уж она-то не разочарует! И заинька не разочаровывала: к своему двадцатилетию она подошла с неземной естественной красотой и отличными отметками.
А от нее, собственно, только этого и ждали! А остальное со временем приложится! Если что — мама с папой помогут: кому же, как не доче, помогать-то? Ну не этому же об…лтусу!
Доча сразу рванула на платный, хотя с ее результатами ЕГЭ можно было легко сэкономить. Но красивая Вика даже не стала заморачиваться по этому поводу: Хочу в вот этот самый престижный столичный ВУЗ!
И даже не стала предпринимать никаких других попыток, как остальные нормальные дети. И, конечно же, «поступила»!
А чего не поступить, дорогие вы наши, если плата за год обучения превышала четыре сотни косарей?
Это оказалось первым «нежданчиком», прилетевшим от милой доченьки: она сообщила о радостной новости уже после «поступления».
А на такие поступки не был способен даже нелюбимый Вовчик: он-то отучился в бесплатном колледже!
Это было откровенной глу..постью, причем — от золотой медалистки. Почему бы не попробовать подать документы не только на бесплатный, но и в другие ВУЗы?
— Патамушта-патаму! — капризно надула губки Викуся. — Я же поступила — чего еще вам надо?
«А, действительно?» — синхронно подумали разочарованные родители. И так же синхронно устроились на вторую работу.
С тех пор прошло почти три года: со временем все негативное притупилось. И на первом месте снова появилась гордость за дочь: уж она-то не разочарует!
И пока Вика, действительно, не разочаровывала.
За месяц до ее Дня рождения подготовка к нему шла полным ходом: уже было снято кафе и написан список гостей — вести праздник вызвался папа Витя.
Стих был почти готов — осталось отшлифовать нюансы.
Стоял конец января: оба родителя были дома. Мама возилась на кухне, отец «доводил до ума» концовку стиха: точно всех сражу! И тут в дверь позвонили.
— Викуся! — встрепенулся папа: дочери не было дома. Да, это оказалась Викуся!
Но, неожиданно, не одна: рядом с ней стоял высокий молодой мужчина.
— Мама, пап, — с ходу затараторила Вика, — это — Виктор, мой любимый человек! Мы решили пожить вместе!
Все произошло, как с институтом: их просто поставили в известность, причем — пост фактум. Когда пить нарзан уже поздно.
И не ожидаясь разрешения родителей, девушка легонько подтолкнула кавалера в спину: дескать, велкам, дарлинг!
И, увидев недоуменные взгляды родителей, объяснила:
— А что — имею право! У меня же тоже тут есть доля!
К тому же, пусть это будет вашим подарком на мой День рождения! И вам легче — не нужно напрягаться с его поиском и тратить деньги!
Оба ошеломленных родителя молча отступили: не нужно тратить деньги? Какая неожиданная забота, заинька! А ничего, что хр…ва туча денег уже была потрачена?
И, скажите, зачем им еще один Виктор? Фигня какая-то!
А не дождавшаяся родительского благословения молодежь шумно разделась в прихожей и скрылась в комнате дочери. Беспрерывно радуясь чему-то своему и подталкивая друг друга локтями…
— Ну что скажешь, мать? — после небольшого молчания неверным голосом спросил Виктор.
— Не мать, а т…ю мать! — ответила интеллигентная врач-терапевт Александра. — Дожили, ничего сказать! И правда: не спишь, а выспишь! Разве мы так ее воспитывали?
Конечно же, не так! А воспиталась Викуся так: да, случается и такое! И яблоко от яблони укатится далеко. И от осинки родится апельсинка.
И сейчас та самая хорошенькая апельсинка спокойно привела домой какого-то фрукта. А то, что это — тот еще фрукт, сомнений не было.
— Ты глаза его видела? — шепотом спросил муж. — Наглющие, как у моего босса! Так ему можно, а тут что?
Оторопевшие родные переместились на кухню: пора было ужинать.
После небольшого совещания, решили позвать будущего зятя и дочку: не просто же так она его привела — родители не учили Вику жить в гр..ехе. Значат, поженятся! Заодно и познакомятся за ужином!
Пришли радостные Вика и Витя: папа начал расспрашивать — что да как.
И на вопрос о занятиях, мужчина спокойно ответил, что занимается строительством. Это оказалось приятной неожиданностью: может, все не так уж и плохо?
— И что же Вы строите? — с уважением поинтересовался папа Витя.
— Я строю свое счастливое будущее! — вполне серьезно выдал кавалер, которому навскидку было около двадцати пяти.
— Из чего? — после минутного «зависания» поинтересовался Виктор Петрович: вон оно как!
— Из своего прошлого, из чего же еще? — невозмутимо произнес Виктор номер два.
— И кто же оплачивает Вам строительные материалы? — поинтересовалась мама Аля.
— Вы, я вижу, в тренде! — хохотнул кавалер. — Приятно, приятно — не скрою! А мою небольшую стройку оплачивают родители.
Так что поводов для волнения нет: на шею к вам не сяду!
Викуся с любовью смотрела на своего избранника: как же ловко он разговаривает с надоевшими ей ро.да.ками!
Но кавалер соврал — и не только в плане финансирования того самого строительства. А и в плане быта: он не сел на их шею, а, в какой-то степени, даже лег. И угнездился, можно сказать!
Вика уходила в институт, а он оставался дома. И вел себя, будто бы был у себя дома, а не на чужой территории: ни капли сомнения или смущения!
«А чё такова?» — это было любимым вопросом сегодняшней молодежи. И разве так плохо? А так Виктору номер два было очень даже хорошо.
А работа? Какая работа? Вы что — мыла поели?
Все деньги «ро.да.ков» уходили на хотелки хлопчика. Доча тоже особо в плане финансов не напрягалась: привыкла, что ее кормят папа с мамой. И они делали это, как говорится, по умолчанию.
И тут оказалось, что нужно кормить еще и взрослого мужика с его хорошим аппетитом: разве вам жалко?
Да, им было жалко! Потому что их траты уже приближались к круглой сумме: плата за учебу, еду и ш.мотки дочки плюс расходы на свалившегося с неба кавалера.
То есть, когда дело касалось Вовчика, Вика выступала за перекрытие брату бесплатной кормушки. И его отселили: не фига сидеть на родительской шее!
А когда кормить и обслуживать нужно было не только ее, а еще и какого-то непонятного, приблудившегося Витю, то оказалось, что это — в порядке вещей!
И запоздало выяснилось, что Вовка — не такой уж и об…лтус: все познается в сравнении. И позналось: сравнение оказалось явно не в пользу кавалера дочери.
Вовка, хотя бы, поддерживал чистоту в доме и готовил себе нехитрую еду. А тут, вообще, была ката.строфа…
Потому что Виктор не делал ни фига! От слова совсем. А что делал? Чем-то он же занимался цельный божий день?
А кто его знает! Родители были в курсе только его регулярных приемов пищи: остальное происходило за закрытыми дверями.
«За стеклянными дверями стоит мишка с пирогами!» — кто не знает слова этой замечательной считалочки.
В этом случае, за дверями не было ничего, кроме беспорядка: какие пироги, я вас умоляю?
Как-то папа заглянул в комнату дочери, когда зять вкусно завтракал на кухне сырниками, заботливо приготовленными мамой.
И остолбенел в очередной раз: комната оказалась достойной, чтобы ее показали в передаче «За гранью».
Повсюду были разбросанные ш.мотки, какие-то фантики, на диване была не убрана постель: видимо, там и проходил «рабочий день» Виктора-победителя!
Мама-врач каждый день ходила на работу: слава богу, пока удаленно можно было только закрывать больничный — до остального наши смекалистые де..пута..ты пока еще не додумались.
А вот папа работал удаленно. И вынужден был ежедневно лицезреть это «счастье» любимой дочи.
Которое сидело в родительском гнездышке, удобно свесив ноги: «А можно еще сырник? А сметану нужно покупать жирностью побольше!»
И настал день, когда родители не выдержали: до праздника оставалось шесть дней — дочь родилась двадцать восьмого февраля.
Двадцать второго Викуся, ничтоже сумняшеся, попросила денег на подарок любимому: «А чё такова? Двадцать третье же — мужской день!»
И это при том, что поздравление папы всегда ограничивалось только словами: у меня же нет своих денег, папочка!
И папочка входил в положение: ну, конечно, заинька!
— И сколько же ты хочешь? — поинтересовался ошеломленный папа: что-то слишком часто они с матерью стали пребывать в состоянии оторопи!
— Я хочу ему подарить новый телефон! — объяснила влюбленная зайка.
— Ему, по-моему, и старого достаточно: какая разница, на чем играть в танчики? — предложила свое видение проблемы вымотанная мама: полторы ставки да плюс подработка уколами по вечерам. — Больше-то он ничем не занят!
— Старый устарел! — объяснила Вика. И добавила привычное: — Что вам — жалко?
— Жалко у пчелки, знаешь, где? — нехорошо усмехнувшись, произнесла Аля. И добавила: — Очень жалко!
— В смысле? — удивилась отказу дочка: это произошло впервые.
— В коромысле! — ляпнул папа: это была всем известная рифма. Ведь не стоит забывать, что он был поэтом…
Все помолчали. А потом Вика произнесла:
— Что-то я не поняла: что с деньгами?
— А чего это ты не поняла? — поинтересовалась мама. — Ты же у нас с лету врубашься, золотая медалистка!
А тут что — переклинило? Все же понятно: денег на твоего примака не дадим!
— Вот-вот! — поддержал жену папа. — И, вообще: давай-ка, милая, или вноси за себя и за того парня деньги на еду, коммуналку и убирай квартиру, или сва.ливай! Ну, что выберешь?
Теперь остолбенела Вика: ей предложили ва.лить! Причем, очень грубо. И кто? Любящие папа с мамой! Это как это так?
Как-то так…
Альтернативы, видимо, не предвиделось: в деньгах родители отказали жест.ко.
И тут на кухню вышел Виктор: пора было вкусно ужинать! И, как ему казалось, остроумно поинтересовался:
— Что за шум, а др..аки нет?
— Др..аки захотелось? Поди, скучно весь день лежать-то? — спросил папа. — А то можем устроить: у нас с матерью уже давно руки чешутся!
Пословица гласит: бойся гнева терпеливого человека. А родители Вики оказались очень терпеливыми…
— Это на что вы сейчас намекаете? — натурально оскорбился молодой мужчина.
— Почему это намекаем? — не остался в долгу папа. — Мы прямо говорим: хватит, ребята — погостили, пора и честь знать!
— Вы права не имеете! — закричала Вика. — Это и мое жилье тоже!
— Вот ты и оставайся, раз так — а этот пусть съезжает! — предложила мама.
— Я одна тут не останусь! — гордо произнесла дочь. — Раз так — уйду вместе с любимым!
Видимо ожидая, что любящие родители, конечно же, утру…тся и уступят, как было всегда. Но этого не произошло.
— Ну, что, хозяин — барин! — спокойно произнес папа, который всегда потакал прихотям дочки. — Мы вас не задерживаем!
После чего родители дружно, как в синхронном плавании, встали и ушли к себе: им все реально надоело!
На кухне какое-то время слышался разговор и возня. Через пару минут все переместилось в комнату дочери.
А через полчаса раздался хлопок входной двери и все стихло: они ушли оба.
Позже выяснится, что ушли они к родителям Витюши: своего жилья у мальчугана не было. А снимать им было не на что.
Идиллия у родителей Виктора продлилась тоже недолго — те выдержали чуть побольше: через три недели грустная, молчаливая Вика вернулась домой.
И чем только думала эта медалистка? Чем угодно, только не мозгом! А тем, чем они все сегодня думают…
Это произошло уже в первых числах марта. А ее День рождения накрылся медным тазом — все пришлось отменять: дочь, после ухода из родительского дома, длительно была недоступна.
Поэтому, так и не узнала концовки этого замечательного стихотворения: «И чтобы от уха до уха сияла улыбка твоя! Тебя поздравляем, Вику.ха, в оставшийся день февраля!»
Но читать эти строчки блудной дочери папа не стал. Справедливо полагая, что она их не заслужила.
И относиться к ней родители уже стали немного по-другому. А не так, как раньше: априори ставя ее на первое место и отодвигая в сторону ни на что не способного Вовку.
И это было правильно: так тебе и надо! Ведь стих-то папе народу так и не удалось прочитать! А поэты такого не прощают…
Многодетный отец узнает, что бесплоден