— Как тебе не стыдно считать копейки? Мы одна семья! Сегодня мы у тебя попросили, завтра мы тебе поможем.
— Как вы мне поможете? У вас за душой ничего нет. Вы даже за коммуналку свою платить не можете, бабушка за вас отдает половину своей пенсии.
— Ромочка, ну наконец-то! Мы тебя заждались, — с порога запричитала теща, Галина Петровна, даже не дав Роме снять куртку. — Маша, неси тарелки! Отец, иди встречай зятя!
Рома поставил тяжелую дорожную сумку на пол прихожей. Он только что вернулся с вахты — два месяца тяжелой работы на буровой, три перелета, бессонные сутки в дороге.
Ему хотелось только горячего душа и тишины, но в их маленькой квартире его ждал привычный гвалт — теща и тесть заявились в гости.
Из кухни вышел тесть, Анатолий Иванович.
— Ну, с приездом, зять, — кивнул он. — Как там северные рубли? Карман не жмут?
Нам бы тут машину подремонтировать, ходовая совсем полетела. Да и за кредит тещин надо бы часть отдать.
Ты же помнишь?
— Анатолий Иванович, дайте мне хотя бы разуться, — устало выдохнул Рома, расстегивая куртку. — Здравствуйте. Маша где?
— Да на учебе она еще, скоро придет, — отмахнулась Галина Петровна. — Ты проходи, проходи.
Мы тут как раз у бабушки розетку закоротили на кухне. Два месяца без света сидит, бедная.
Толя вот никак не разберется, все тебя ждем.
Рома замер в одном ботинке. Он посмотрел на здорового пятидесятилетнего тестя, который уже несколько лет не работал, проводя дни перед телевизором.
— Два месяца ждать меня с вахты, чтобы поменять розетку у бабушки? — Рома усмехнулся. — Анатолий Иванович, там работы на пять минут. Индикаторная отвертка и новая коробка за сто рублей.
Вы серьезно?
— Ой, Рома, не начинай, — поморщился тесть. — Я в электрику не лезу, жизнь дороже.
Ты у нас мастер на все руки, вот и сделай. Тебе сложно, что ли?
Бабушка испереживалась вся.
— Мне не сложно, — тихо сказал Рома, проходя в комнату. — Но мне смешно. Здоровый мужчина сидит дома круглыми сутками, живет на пенсию пожилой матери, а розетку поменять не может.
— Ты как с отцом разговариваешь? — Галина Петровна тут же изменилась в лице. — Мы к тебе с открытой душой, а ты с порога язвить вздумал? Забыл, как мы тебе с машиной помогли, когда вы только поженились?
— Я ничего не забыл, — Рома сел на диван, чувствуя невероятную усталость. — Но за ту машину я отдал свою половину стоимости за три месяца.
И все ремонты с тех пор делаю сам, на свои деньги. А вы с Анатолием Ивановичем пользуетесь ей каждый день, не вкладывая ни копейки.
— Мы ее для общего дела покупали! — воскликнул тесть. — Чтобы продукты возить, на дачу ездить. Бабушке помогать опять же.
— Для какого общего дела, Анатолий Иванович? — Рома поднял глаза на тестя. — Вы не работаете. Галина Петровна тоже дома сидит.
Единственное ваше «дело» — это тратить пенсию вашей мамы и ждать, когда я привезу деньги с вахты.
— Ах вот ты как заговорил! — всплеснула руками теща. — Маша! Иди сюда, послушай, что твой муж говорит!
Рома обернулся и увидел стоящую в дверях Машу. Она только что тихо вошла в квартиру, держа в руках учебники. Ее лицо выражало растерянность и испуг.
— Рома, привет, — тихо сказала Маша, проходя в комнату и ставя сумку на стул. — Зачем ты опять начинаешь ссору? Ты же только приехал.
— Маша, я не начинаю, — вздохнул Рома, поднимаясь, чтобы обнять жену. — Я просто устал.
Я ехал двое суток, чтобы дома отдохнуть, а тут твои родители снова требуют деньги и жалуются, что они два месяца не могли розетку починить.
Твой отец не может заменить копеечную деталь!
— Но папа действительно боится электричества, — заступилась Маша, отстраняясь. — И вообще, зачем ты так о моих родителях? Они ведь нас поддерживают, когда ты на вахте.
— Как именно они нас поддерживают? — Рома развел руками. — Приходят сюда ужинать за наш счет? Или просят заправить ту самую общую машину, на которой твой отец катается целыми днями?
Маша, открой глаза. Твои родители полностью сели на шею твоей бабушке. А теперь пытаются пересесть на мою.
— Они просто временно не работают, — опустила глаза Маша. — Сейчас трудно найти подходящее место.
— Временно? — Рома горько усмехнулся. — Анатолий Иванович не работает уже три года. Твоя мама — пять лет.
Какое тут «временно»? Это образ жизни. Им так удобно.
Зачем напрягаться, если есть бабушкина пенсия, а теперь еще и зять, который вкалывает на севере?
— Рома, перестань, — на глазах Маши показались слезы. — Они мои родители. Я не могу запретить им приходить к нам или просить о помощи.
Бабушка ста.ренькая, ей тяжело. Папа возит ее по врачам.
— Да, возит на машине, которую обслуживаю я, — отрезал Рома. — И бензин в которую заливаю тоже я.
Маш, я не против помогать бабушке. Она замечательный человек, и мне ее искренне жаль.
Но твои родители — взрослые, здоровые люди. Почему я должен содержать еще и их?
Мне двадцать шесть лет. Я хочу откладывать на наше собственное жилье, хочу, чтобы ты спокойно доучилась.
Но все мои заработки уходят сквозь пальцы на их бесконечные нужды.
— Ты преувеличиваешь, — тихо пробормотала Маша. — Мы не так много им даем.
— Не много? — Рома зашел на кухню, где тесть и теща шушукались у окна. — Галина Петровна, сколько вы потратили с моей прошлой зарплаты?
Маша перевела вам тридцать тысяч на «неотложные расходы».
На какие именно, можно узнать?
Галина Петровна поджала губы и демонстративно отвернулась.
— Это были деньги на лекарства для бабушки, — сердито ответил за нее Анатолий Иванович. — И на ремонт стиральной машины. Тебе жалко для семьи?
— Лекарства бабушке покупаю я сам, заказываю через приложение, — спокойно опроверг Рома. — А стиральная машина у вас работает отлично, я сам ее проверял перед отъездом.
Куда ушли деньги, Анатолий Иванович? На очередной ваш кредит, который вы взяли на покупку нового телевизора?
— Рома, как тебе не стыдно считать копейки? — воскликнула теща, повернувшись к нему. — Мы одна семья!
Сегодня мы у тебя попросили, завтра мы тебе поможем.
— Как вы мне поможете? — напрямую спросил Рома. — У вас за душой ничего нет.
Вы даже за коммуналку свою платить не можете, бабушка за вас отдает половину своей пенсии.
Вам не стыдно объедать ста..рого человека?
— Да как ты смеешь нас судить! — закричал Анатолий Иванович, делая шаг вперед. — Мальчишка! Да я в твои годы уже…
— Что вы в мои годы? — перебил его Рома. — Работали? Так почему сейчас не работаете? В городе полно вакансий.
На стройку нужны люди, в охрану, курьерами.
Но вы же гордые. Вам проще сидеть дома и ждать, когда молодой зять привезет деньги с севера.
— Рома, прекрати, пожалуйста! — заплакала Маша, подбегая к мужу и дергая его за рукав. — Зачем ты их оскорбляешь?
— Я их не оскорбляю, Маша, — тихо, но твердо ответил Рома. — Я просто говорю правду. И мне надоело быть дойной коровой.
Я работаю по четырнадцать часов в сутки на морозе не для того, чтобы содержать двух здоровых тунея.дцев.
— Тунея.дцев? — Галина Петровна схватилась за сердце. — Толя, ты слышал? Он нас тунея.дцами назвал!
Маша, как ты можешь жить с этим человеком? Он же нас ни во что не ставит! Он презирает твою семью!
— Мама, успокойся, — Маша попыталась обнять мать, но та резко оттолкнула ее руку.
— Нет, я не успокоюсь! — звенящим голосом продолжала теща. — Мы вырастили прекрасную дочь, отдали ее замуж, думали, за приличного человека.
А он считает каждую тарелку супа, которую мы здесь съели! Да если бы не мы, вы бы эту квартиру вообще не нашли!
— Эту квартиру оплачиваю я, — напомнил Рома. — Полностью. От первого до последнего рубля.
И продукты в этом холодильнике куплены на мои деньги. Поэтому я имею полное право решать, кого мне здесь кормить, а кого нет.
В кухне воцарилась звенящая тишина.
Анатолий Иванович тяжело дышал, глядя на зятя с ненавистью.
Галина Петровна демонстративно вытирала сухие глаза платком. Маша тихо плакала, уткнувшись лицом в ладони.
— Хорошо, — процедил тесть сквозь зубы. — Мы все поняли. Ноги нашей здесь больше не будет.
И машину мы забираем. Она оформлена на меня, если ты забыл.
— Забирайте, — равнодушно пожал плечами Рома. — Только не забудьте вернуть мне половину стоимости, которую я выплатил за три месяца после нашей свадьбы.
И за все ремонты тоже верните. Чеки у меня в коробке лежат, я их бережно храню.
— Да пода.вись ты своими чеками! — выкрикнул тесть. — Пошли, Галя. Нам тут не рады. Пусть живет со своим золотом один.
Они начали шумно собираться в прихожей.
Галина Петровна что-то злобно шептала Маше, пока та пыталась им помочь надеть пальто.
Рома стоял у окна кухни, глядя на темнеющую улицу. У него не было сил даже злиться.
Зашла заплаканная жена.
— Зачем ты так с ними? — тихо спросила она, останавливаясь у стола. — Теперь они никогда сюда не придут. И мне будет очень трудно с ними общаться.
— Маш, они пара.зитируют на нас, — устало ответил Рома, поворачиваясь к ней. — Неужели ты сама этого не видишь? Они не изменятся, пока у них есть возможность жить за наш счет.
— Но они моя семья, — упрямо повторила она, вытирая слезы. — Я не могу просто так взять и вычеркнуть их из жизни. Ты поставил меня перед невыносимым выбором.
— Я не заставляю тебя выбирать, — вздохнул он. — Общайся с ними, помогай бабушке.
Но кормить твоих родителей и отдавать им свои честно заработанные деньги я больше не буду.
Это моя твердая позиция. Если тебя это не устраивает, нам действительно не по пути.
Маша ничего не ответила.
Спустя неделю Рома снова уехал на очередную вахту, но прежней теплоты в их сообщениях с Машей больше не было.
Через полгода они тихо развелись, так и не сумев преодолеть эту глубокую пропасть, возникшую из-за нежелания Маши расстаться с ролью вечной спасительницы для своих ленивых родственников.
Рома продолжил работать на севере, наконец начав самостоятельно копить на собственное жилье, а Маша вернулась жить к родителям.
– Квартиру я купила, а ты решил, что имеешь право распоряжаться? Ошибаешься! – отрезала Ульяна