— Маша, ты не поверишь, что я нашла! — я ворвалась в комнату, размахивая маленьким черным устройством. — Это же камера, да?
Моя сестра Маша, сидевшая на диване с ноутбуком, подняла глаза и нахмурилась.
— Камера? — она взяла устройство, повертела в руках. — Похоже. Где ты это откопала?
— В спальне, — я плюхнулась рядом. — За картиной, той, что над кроватью. Она там была приклеена, представляешь?
Маша посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
— Аня, ты серьезно? Камера в твоей квартире? Это что, кто-то тебя снимает?
Я пожала плечами, но внутри все кипело. Мы с мужем, Сашей, жили в этой двушке уже два года. Квартира была съемная, в старом доме на окраине Новосибирска, но уютная. Я никогда не думала, что тут может быть что-то такое. А тут — камера. И не просто камера, а с маленьким мигающим огоньком, будто она работает.
— Надо еще поискать, — Маша встала. — Если одна есть, могут быть и другие.
Мы обшарили всю квартиру. Я проверяла углы, розетки, полки, Маша лезла в шкафы и под мебель. Через час у нас было три камеры: одна из спальни, вторая из гостиной, за телевизором, и третья — в ванной, в вентиляционной решетке. Я смотрела на них, и мне становилось не по себе.
— Ань, это ненормально, — Маша покачала головой. — Надо звонить в полицию.
— Погоди, — я остановила ее. — А если это хозяин квартиры? Иван Сергеевич, он же странный какой-то.
Хозяин, Иван Сергеевич, был мужиком лет шестидесяти, с вечно красным лицом и привычкой говорить громче, чем нужно. Он сдавал нам квартиру недорого, но каждый месяц приходил «проверить порядок». Я всегда думала, что он просто придирается, но теперь…
— Думаешь, он? — Маша прищурилась. — А смысл? Зачем ему тебя снимать?
— Не знаю, — я вздохнула. — Но кто еще? Соседи? Саша?
— Саша? — Маша фыркнула. — Твой Саша даже лампочку без тебя не поменяет. Не, это не он.
Я кивнула, но мысль о Саше засела в голове. Мы с ним были женаты три года, и, в общем, жили неплохо. Он работал в автосервисе, я — кассиром в супермаркете. Обычная жизнь, ссоры по мелочам, планы на отпуск. Но последнее время он стал какой-то нервный. Часто уходил «с друзьями», возвращался поздно. Я не придавала значения, но теперь…
— Ань, надо с хозяином поговорить, — Маша вернула меня к реальности. — Позови его, скажи, что ремонт нужен. И посмотрим, как он себя поведет.
— А если он псих? — я посмотрела на нее. — Маша, мне страшно.
— Не бойся, — она обняла меня. — Я с тобой. И полицию вызовем, если что.
Вечером, когда Саша пришел с работы, я решила ничего ему не говорить. Не знаю почему. Может, боялась, что он подумает, будто я параноик. А может, хотела сначала разобраться сама.
— Ань, ты чего такая тихая? — спросил он, снимая куртку. — Случилось что?
— Да нет, — я заставила себя улыбнуться. — Просто устала.
— Ну, отдыхай, — он чмокнул меня в щеку и ушел в душ.
Я сидела на кухне, глядя на камеры, которые спрятала в ящик. Кто их поставил? И зачем? Я решила, что завтра позвоню Ивану Сергеевичу. Но внутри было ощущение, что это только начало.
Мы с Сашей сняли эту квартиру, когда поженились. До этого жили с его родителями, но я настояла на переезде. Его мама, Тамара Ивановна, была женщиной властной, и я устала от ее замечаний. Квартира была старенькая, с обоями, которые отклеивались, и скрипучими полами, но я сделала ее уютной. Поставила цветы на подоконник, повесила яркие шторы, купила недорогой диван. Это был наш дом. А теперь я чувствовала, что он чужой.
На следующий день я позвонила Ивану Сергеевичу.
— Иван Сергеевич, здравствуйте, — начала я. — У нас кран течет. Не могли бы вы заехать, посмотреть?
— Кран? — он хмыкнул. — Ладно, завтра буду. Вечером.
— Спасибо, — я положила трубку и посмотрела на Машу, которая приехала поддержать меня. — Придет.
— Отлично, — она кивнула. — Ань, держись естественно. И спрячь камеры.
Я спрятала их в коробку из-под обуви и поставила в шкаф. Весь день я была как на иголках. Саша ушел на работу, Маша осталась со мной. Мы обсуждали, что делать, если Иван Сергеевич начнет выкручиваться.
— Если он виноват, он сам себя выдаст, — сказала Маша. — Такие типы всегда нервничают, когда их ловят.
— А если не он? — я посмотрела на нее. — Маша, я не знаю, кому верить.
— Никому, — она пожала плечами. — Пока не выясним.
Подозрения
Иван Сергеевич пришел, как обещал. Я открыла дверь, стараясь улыбаться. Он был в своей вечной куртке, пахнущей табаком, и с чемоданчиком инструментов.
— Ну, где ваш кран? — буркнул он, проходя в кухню.
— Вот тут, — я показала на раковину. — Течет, когда включаешь.
Он кивнул, открыл чемоданчик, начал копаться. Я стояла рядом, наблюдая. Маша сидела в гостиной, делая вид, что листает телефон, но я знала, что она прислушивается.
— Анна Викторовна, вы тут порядок держите? — вдруг спросил он, не отрываясь от крана.
— Стараюсь, — я пожала плечами. — А что?
— Да ничего, — он хмыкнул. — Просто квартира старая, следить надо.
Я переглянулась с Машей. Его тон мне не понравился. Будто он что-то знал. Или проверял.
— Иван Сергеевич, а вы часто квартиры проверяете? — спросила я, стараясь говорить небрежно. — Ну, которые сдаете?
— Когда надо, — он посмотрел на меня. — А что, проблемы какие?
— Нет, просто интересно, — я улыбнулась. — Технику, там, камеры какие-нибудь ставите? Для безопасности?
Он замер, потом рассмеялся.
— Камеры? — он покачал головой. — Анна Викторовна, я не олигарх, чтобы камеры ставить. Да и зачем? Вы же платите вовремя.
— Ну, мало ли, — я пожала плечами. — Вдруг воры.
— Воры, — он хмыкнул, возвращаясь к крану. — Если воры, полицию зовите.
Он закончил с краном, собрал инструменты и ушел. Я закрыла дверь и повернулась к Маше.
— Ну? — она вскочила. — Что думаешь?
— Не знаю, — я вздохнула. — Он вроде спокойный. Но что-то не то.
— Ань, он точно что-то скрывает, — Маша скрестила руки. — Видела, как он напрягся, когда ты про камеры спросила?
— Может, просто удивился, — я пожала плечами. — Маша, я уже всех подозреваю. Даже Сашу.
— Сашу? — она нахмурилась. — Ань, ты же не думаешь, что он…
— Не знаю, — я опустилась на диван. — Он странный последнее время. Поздно приходит, в телефоне копается. А вчера я видела, как он сообщение кому-то писал. И быстро спрятал.
— Ну, это не значит, что он камеры ставил, — Маша села рядом. — Может, просто с работы что-то.
— Может, — я кивнула. — Но я не могу ему доверять. Не сейчас.
Маша уехала, а я осталась одна. Саша пришел поздно, как обычно. Я решила поговорить.
— Саш, нам надо серьезно поговорить, — сказала я, когда он сел ужинать.
— О чем? — он посмотрел на меня, нахмурившись.
— Я нашла в квартире камеры, — выпалила я. — Три штуки. В спальне, гостиной и ванной.
Он замер, ложка повисла в воздухе.
— Камеры? — он рассмеялся, но смех был нервным. — Ань, ты чего? Какие камеры?
— Маленькие, с огоньками, — я смотрела на него. — Кто-то нас снимает, Саш. Ты ничего не знаешь?
— Я? — он покачал головой. — Ань, ты меня в чем-то подозреваешь?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но ты странный последнее время. Поздно приходишь, в телефоне сидишь. Я не знаю, что думать.
— Аня, это бред, — он отложил ложку. — Я работаю, устаю. А ты придумываешь шпионские истории.
— Это не истории, — я встала, достала коробку с камерами. — Вот они. Объясни.
Он посмотрел на камеры, и я заметила, как он побледнел.
— Ань, я не знаю, что это, — сказал он. — Может, хозяин? Или прежние жильцы?
— Может, — я кивнула. — Но я выясню. И если ты причастен, Саш, я тебе не прощу.
Он промолчал, а я ушла в спальню. Спать не могла. Его реакция была странной. Он знал больше, чем говорил. Или я себя накручивала?
Правда
На следующий день я поехала в полицию. Маша настояла, чтобы я заявила о камерах. В отделении меня выслушали, забрали устройства и сказали, что будут разбираться. Я вернулась домой, но легче не стало. Саша ушел на работу, не сказав ни слова. Я сидела в гостиной, глядя в окно, и пыталась понять, кому это нужно.
Вечером позвонил участковый.
— Анна Викторовна, мы проверили камеры, — сказал он. — Они передавали сигнал на сервер. Мы нашли владельца. Это ваш сосед, Дмитрий Алексеевич.
— Сосед? — я замерла. — Тот, что сверху?
— Да, — он кашлянул. — Мы его задержали. Он признался, что установил камеры два года назад, когда вы въехали.
— Зачем? — мой голос дрожал.
— Говорит, для личных целей, — участковый замялся. — Подробности в деле. Приезжайте завтра, дадим показания.
Я положила трубку, чувствуя, как ноги подкашиваются. Сосед? Дмитрий Алексеевич, тихий мужик лет сорока, который всегда здоровался в лифте? Я видела его пару раз, он казался обычным. И он два года смотрел на мою жизнь?
Я позвонила Маше, рассказала. Она примчалась через час.
— Ань, это просто кошмар, — она обняла меня. — Как он вообще это сделал?
— Не знаю, — я покачала головой. — Наверное, когда квартиру сдавали, он и поставил. Там ремонт был перед нами.
— А Саша? — Маша посмотрела на меня. — Ты ему рассказала?
— Нет, — я вздохнула. — Он на работе. И я… я не знаю, как с ним говорить.
— Ань, ты его подозреваешь? — она нахмурилась.
— Уже нет, — я покачала головой. — Но он что-то скрывает. Я чувствую.
Саша пришел поздно. Я ждала его в кухне.
— Саш, я знаю, кто ставил камеры, — сказала я. — Сосед сверху. Его задержали.
— Серьезно? — он сел, глядя на меня. — Ань, это же хорошо. Выяснили.
— Да, — я кивнула. — Но я хочу знать, что ты скрываешь. Ты странный, Саш. Скажи правду.
Он молчал, потом вздохнул.
— Ань, я… я в долгах, — наконец сказал он. — Взял кредит, не сказал тебе. Думал, разберусь, но не выходит.
— Кредит? — я уставилась на него. — Саш, зачем? Почему не сказал?
— Не хотел тебя грузить, — он опустил голову. — Ты и так на работе выматываешься. А я… я хотел машину купить, для работы. Но просчитался.
— И поэтому ты такой нервный? — я покачала головой. — Саш, ты мог мне сказать.
— Знаю, — он посмотрел на меня. — Прости, Ань. Я не хотел тебя обманывать.
Я молчала. Злилась, но и жалела его. Он запутался, но не предал. А камеры… камеры были делом другого человека.
— Саш, мы разберемся с долгом, — наконец сказала я. — Но больше никаких секретов. Договорились?
— Договорились, — он кивнул.
На следующий день я поехала в полицию, дала показания. Дмитрий Алексеевич признался, что ставил камеры «из любопытства». Меня передернуло от этой мысли, но дело было закрыто. Мы с Сашей решили съехать из квартиры. Слишком много воспоминаний.
Мы нашли новую квартиру, поменьше, но свою. Саша продал машину, чтобы закрыть кредит. А я поняла, что главное — это доверие. И мы его сохранили. Несмотря ни на что.
Все деньги для сестрицы