— Да что ты несёшь, Оксана?! — голос Сергея сорвался на крик, и стены в тесной кухне будто сжались вокруг них.
— А я не понимаю, почему ты вообще тут появляешься, — Оксана сжала кулаки и стала говорить быстро, взахлёб: — Ты же сам сказал, что мы тебе больше не нужны!
— Не перевирай! Я сказал, что больше не потерплю твоих упрёков. Но я не говорил, что не нужны! — Сергей ударил рукой по столешнице. — Хватит врать, будто я отказываюсь от дочери, от семьи…
— Семьи? — Оксана усмехнулась горько. — Это ты называешь семьёй? Какая уж тут семья: с мужчиной, который просиживал целыми днями дома, жалуясь на жизнь и обвиняя всех вокруг? Меня — что слишком требовательная. Твоих родителей — что они на тебя давят. Меняйся, Сергей, если хочешь сохранить хоть тень нормальных отношений!
— И из-за этого ты меня бросила? Из-за того, что я “недостаточно амбициозен”? — в его голосе звучал сарказм, но в глазах отражалась боль. — Всяких там карьеристов навидалась, да?
— Не лги сам себе! Ты же прекрасно знаешь, почему я тебя бросила! — Оксана резко отодвинула стул. — Да и что тебе от меня нужно сейчас? Мы официально в разводе, ты сам подписал все бумаги!
Он молча схватился пальцами за край стола и пытался совладать с дыханием. Казалось, ещё мгновение — и он начнет крушить всё вокруг. Оксана не собиралась отступать, а Сергей смотрел на неё с каким-то странным упрямством.
Всего несколько месяцев назад они сидели в этой же кухне — тогда ещё муж и жена, — обсуждая, на что потратить оставшиеся после отпуска деньги. Оксана предлагала купить новую стиральную машину, а Сергей ворчал, что “у старой только ремень надо поменять, это дешевле обойдётся”.
На вид ему было тридцать шесть, но в душе он ощущал себя куда старше. Работа у него была однообразная: с утра он уходил в сервисный центр чинить телефоны и ноутбуки, а вечером возвращался с кислым лицом. Деньги невеликие, однако “на еду хватает” — так он привык говорить. Оксана годами пыталась вдохновить его искать что-то получше, применить свой ум и навыки: “Ты же хорошо разбираешься в электронике, можно открыть что-то своё, предложить интересную идею”. Но он вечно отмахивался:
— Оксан, да всё это риск. У нас ипотека, кредиты… Лучше спокойно жить, чем влезать в авантюры.
В конце концов Оксана устала стучаться в запертую дверь его безынициативности. Девять лет вместе. Девять лет обещаний, что “скоро всё изменится”. И она не выдержала. Собрала его чемодан, и однажды просто выставила мужа из квартиры.
Он переехал к родителям. Первые дни даже радовался, что никто не пилит, а потом стал замечать за собой одну странную вещь: по вечерам он долго сидел в соцсетях, просматривал странички Оксаны. Заводил фальшивые аккаунты, чтобы проверять, не появился ли у неё новый мужчина. Ночами ему снились кошмары, где она смеялась над ним вместе с каким-то “карьеристом”. Вначале Сергей думал, что всё это пройдёт. Но злость нарастала, и в голове сформировался план — отомстить ей за всё.
Скандал на кухне затих, но ненадолго. Оксана полезла в холодильник за бутылкой воды. Сергей отступил к окну и прищурился, будто всматривался во двор. Внизу какой-то подросток гонял мяч.
— Не смотри на меня так, — поморщилась Оксана. — Тебе пора уходить, у меня дела.
— Погоди, я пришёл не просто поорать, — Сергей тяжело вздохнул. — Давай поговорим как взрослые люди.
— Ну говори, — она облокотилась о стол. — Я же вижу, что ты не просто так заявился.
— У меня есть друг в налоговой, — начал он осторожно. — И он сказал, что у твоей конторы… в общем, ты как главный бухгалтер, похоже, подала неверную декларацию. И эта ошибка может дорого стоить тебе и твоей компании, если её не замять…
— Ты что, решил шантажировать меня? — лицо Оксаны побледнело. — Это настолько низко, что я даже не верю своим ушам.
— Не шантажировать, нет… — Сергей осёкся, но упрямо продолжил: — В общем, можно устроить проверку, чтобы вам голову поморочили, если…
— Если что?
— Если ты не вернёшься ко мне, — выпалил он, чувствуя, как наливается краской лицо.
Наступила долгая пауза, настолько тягостная, что казалось, даже мальчишка за окном перестал стучать мячом. Оксана молчала, обхватив себя руками, словно замёрзла. Сергей понял, что зашёл слишком далеко, но отступать не собирался.
— С ума сошёл… — выдохнула она наконец. — Я никогда не поверю, что ты способен дойти до такого.
— А ты проверь. Я уже говорил со своим другом, он обещал помочь…
— Боже мой, — Оксана покачала головой, будто пытаясь прийти в себя. — Да какая же жалкая у тебя жизнь, если ты дошёл до такого… И кем ты станешь после такой подлости? Думаешь, ты меня запугаешь?
На её глазах выступили слёзы, но она быстро вытерла их тыльной стороной ладони.
Полгода назад, когда они только расстались, Сергей наивно полагал, что Оксана сама вернётся. Но она не шла на контакт. Более того, у неё на работе всё пошло в гору: главный бухгалтер уволился, а Оксане предложили её место с повышением зарплаты. Теперь она могла самостоятельно выплачивать ипотеку, которую они когда-то брали вместе.
В ту осень он встретился со своим приятелем Романом, который действительно работал в местной налоговой инспекции, и тот намекнул: “Могу пробить кое-что, если тебе надо отыграться на ком-то”. Сергей и ухватился за эту сомнительную возможность, не задумываясь, чем это может кончиться.
Однажды поздним вечером он набрал Романа:
— Ром, привет. Слушай, помнишь, ты говорил про проверку? Надо кое-что провернуть — есть на примете одна дама.
— Серёг, да я-то могу, но ты сам подумай, какие будут последствия.
— Мне всё равно. Я хочу, чтобы ей попортили нервы.
— Твоё дело, — Роман вздохнул в трубку. — Надеюсь, ты понимаешь, для чего это делаешь.
— Ясно, понимаю. Так что уж не подведи меня.
С тех пор Сергей жил в предвкушении: вот-вот Оксана в панике прибежит к нему, попросит уладить это дело, будет умолять о прощении. Может, и дочку они заберут обратно, а потом уже всё будет как прежде…
Теперь ситуация накалилась до предела. В кухню заглянула дочь:
— Мама, у вас всё хорошо?
— Светочка, всё хорошо, — Оксана прижала дочь к себе. — Просто поговорим и папа уйдёт.
Сергей вгляделся в лицо дочки, пытаясь понять, боится ли она его. Он почувствовал укол совести, но тут же прогнал это чувство. “Она бы была со мной, если бы Оксана не упрямилась”, — убеждал он себя.
— Свет, иди в свою комнату, солнышко, — мягко произнёс он. — Мы скоро закончим разговаривать.
Девочка кивнула и ушла. Только шаги её были такими несмелыми, будто она не верила ни единому слову отца.
— Раз уж ты решился меня шантажировать, — снова заговорила Оксана, — чего ты хочешь? Чтобы я вернулась в твой тусклый быт? Чтобы я снова тащила на себе всё, а ты, как всегда, отсиживался у телевизора?
— Нет! — воскликнул Сергей Петрович. — Я хочу… чтобы всё было, как раньше! Чтобы дочка была со мной. Чтобы в твоих глазах я видел хоть каплю уважения.
— Как раньше не будет никогда, — Оксана смотрела ему прямо в глаза. — Ты не понимал, что меня бесило — твоя лень, твои постоянные “завтраки”, твои обвинения всех и вся. А теперь ты ещё и выдумываешь подлые схемы. Как я могу смотреть на тебя с уважением после этого?
— Придется постараться, видимо. Иначе проблемы не заставят себя ждать…
— Из-за твоей маниакальной идеи вернуть меня силой или шантажом ты ломаешь все окончательно, — прошептала Оксана. — Зачем ты так? Мы могли остаться в нормальных отношениях ради Светы. Могли спокойно жить порознь, не ненавидя друг друга.
— Этого недостаточно. Я хочу, чтобы ты поняла, что предала меня…
— Предала?! Я устала от твоей безынициативности и вечных жалоб. Но никогда не желала тебе зла, — Оксана провела рукой по волосам. — В конце концов, мы родители одной девочки.
Сергей подошёл к окну, глядя на улицу, где уже включились фонари. Мальчик с мячом исчез. На площадке гуляли другие дети. Он представил, как Света подрастает, а он внезапно оказывается чужим человеком в её глазах. К горлу вдруг подкатила тошнотворная волна стыда.
— Извини, Оксан, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Мне… я не знаю, что ещё сказать.
— А мне и не нужны твои оправдания, — она вздохнула, но в голосе уже слышалось чуть меньше враждебности. — Лучше бы ты что-то сделал со своей жизнью. Прими наконец на себя ответственность, повзрослей.
Он повернулся к ней, чувствуя, что слова Оксаны бьют точно в сердце, обнажая страхи, которые он гнал вглубь души. Его страшил риск, новые проекты, публичное осуждение за неудачи. Он не умел драться за своё счастье, лишь затаивал обиду. И сейчас понимал, во что вылился этот ржавый ком агрессии: он чуть не погубил и себя, и ту самую семью, которую якобы хотел вернуть.
— Я больше не буду создавать тебе проблем, — наконец произнёс он. — И дочке тоже. Постараюсь всё исправить, может даже работу сменю.
Сергей задумчиво кивнул своим мыслям и сделал шаг к выходу. У порога он остановился, глянул на Оксану, словно собираясь сказать что-то важное, но так и не решился. Она тоже молчала, лишь проводила его взглядом. И в её взгляде не было злости, только горечь и чуть заметная усталость от всех скандалов.
Он осторожно прикрыл дверь и вышел в подъезд. Наверху горела тусклая лампочка, пахло сыростью и чужой жизнью. Где-то за стеной громко смеялись соседи, доносился запах жареной картошки. Сергей спустился на этаж ниже и остановился на лестнице, сунув руки в карманы. Пришла неожиданная мысль: ведь у него ещё есть время что-то поменять. Он не умер, не в тюрьме, никто не отнял у него возможность строить свою судьбу. И, главное, его дочка здорова и жива, а значит, ради неё стоит перестать рыть ямы — и для других, и для самого себя.
Внизу хлопнула дверь, в подъезд забежал тот самый мальчишка с мячом. Он глянул на Сергея и улыбнулся с какой-то детской наивностью, будто приглашая: “Пойдём во двор, погоняем мяч!” Сергей на секунду представил, как берёт дочку за руку и идёт с ней катать мяч на площадке. В груди странно защемило. Он кивнул самому себе и зашагал вниз, понимая, что только что прошёл важный рубеж — и что пора научиться быть человеком, который действует, а не увязает в обидах.
Он вышел на улицу, вдохнул прохладный вечерний воздух, в котором уже витал запах листвы и надвигающейся ночи. На душе было тревожно, но одновременно и легко. Он понял, что самая страшная потеря — это когда позволяешь злости и бездействию разрушать собственную жизнь, а потом надеешься вернуть утраченное местью. Но в итоге роешь яму себе же. Всё, что ему оставалось, — перестать копать и, наконец, выбраться на поверхность.
Родственнички постарались