— Юра, пятилетняя девочка два часа сидела на стуле у поста охраны! — Катя со стуком поставила на стол пустой пластиковый контейнер. — Садик закрылся в семь. Воспитательница ушла, потому что у неё у самой поезд. Охрана хотела вызывать полицию и опеку!
Юра даже не поднял глаз от экрана ноутбука. Его пальцы продолжали быстро стучать по клавиатуре.
— Ну не вызвали же. Чего ты кричишь? Ты приехала и забрала.
— Я приехала из другого конца города! Меня отпустили со стратегического совещания, Юра. Я сорвала презентацию проекта, к которому готовилась три месяца. А ты был в двух кварталах от этого садика!
— У меня сдача объекта, Катя. Если я завалю этот договор, мы зубы на полку положим. Твой проект — это просто бумажки, а у меня реальные деньги.
Катя глубоко вздохнула, пытаясь подавить дрожь в руках. Она посмотрела в коридор, где их дочь Маша тихо строила башню из кубиков. Девочка была непривычно молчаливой после двух часов ожидания в пустом темном вестибюле.
— Это второй раз за две недели, Юра, — тихо сказала Катя. — В прошлый четверг ты забыл, что твоя очередь вести её к стоматологу. Мы пропустили прием, который ждали месяц. Теперь садик. Ты отец или просто жилец в этой квартире?
Юра наконец захлопнул ноутбук и повернулся к ней. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения.
— Я деньги зарабатываю. Посмотри вокруг: этот ремонт, твоя машина, секция Маши по гимнастике — кто за всё платит?
— Мы оба платим, Юра. Я зарабатываю не меньше тебя.
— Вот именно, что ты вечно на своей работе. Нормальные матери сами забирают детей.
— Нормальные отцы не забывают о существовании собственных дочерей! — Катя повысила голос, но тут же осеклась, глянув на коридор. — Ладно. Я поняла. Больше я тебе ничего не поручу.
— Вот и отлично. Мне спокойнее, и дело сделано.
Всю следующую неделю Катя жила в режиме жесткого тайм-менеджмента. Она вставала в пять утра, чтобы приготовить еду, сделать отчеты, отвезти Машу в сад, отработать полноценный день, забрать дочь, заехать в магазин и приготовить ужин. Юра возвращался поздно, ужинал, листал телефон и ложился спать. Он искренне считал, что конфликт исчерпан, раз Катя больше не высказывала претензий.
В пятницу утром Кате позвонили из главного офиса.
— Екатерина Владимировна, — раздался в трубке строгий голос генерального директора. — Из-за того срыва на прошлой неделе у нас возникли проблемы с заказчиком. Сегодня в 16:00 финальный раунд переговоров. Вы обязаны быть. От этого зависит ваше повышение и, честно говоря, ваше место в компании.
Катя почувствовала, как внутри всё сжалось. Она посмотрела на календарь. Пятница. Садик сегодня работает до шести вечера из-за санитарного часа.
Она набрала номер Юры. Тот ответил только с третьего раза.
— Да, Катя, быстро. Я на объекте.
— Юра, мне очень нужна твоя помощь. Сегодня. В полшестого нужно забрать Машу. Финальные переговоры, понимаешь? На кону моя должность.
— Кать, ну ты издеваешься? Я не могу. У меня приемка материалов.
— Юра, это займет тридцать минут! Приехать, взять за руку, привезти домой. Я вызову тебе такси туда и обратно, сама оплачу. Пожалуйста.
В трубке послышался тяжелый вздох.
— Ладно. Запиши мне в календарь. Напомни в три. И в пять напиши.
— Спасибо, Юра. Я всё сделаю.
Катя продублировала сообщение во все мессенджеры, поставила напоминание в его общем календаре и отправила СМС ровно в три дня. Юра ответил короткой вставкой: «Ок». В пять вечера она написала снова: «Юра, ты выехал?». Ответа не последовало, но сообщение загорелось синим — прочитано.
Переговоры шли тяжело. Катя выкладывалась на все сто процентов, аргументировала каждую цифру, улыбалась, держала удар под кучей вопросов от инвесторов. К половине шестого они вышли на подписание протокола. Катя на секунду заглянула под стол, чтобы проверить телефон. Сообщений от Юры не было.
«Значит, забирает», — подумала она и вернулась к работе.
В 18:15 встреча завершилась полным триумфом. Генеральный пожал Кате руку и намекнул на новую должность с понедельника. Счастливая, Катя вышла в коридор и набрала мужа. Телефон был вне зоны доступа.
Сердце пропустило удар. Она набрала воспитательницу.
— Ирина Сергеевна, здравствуйте. Машу забрали?
— Екатерина Владимировна? — голос воспитательницы звучал растерянно и сердито. — Нет, конечно. Сад закрыт пятнадцать минут назад. Охранник сидит с Машей на лавочке у ворот. Вашего мужа нет. Я сама стою тут, жду автобус, смотрю на них. Это уже переходит все границы.
У Кати потемнело в глазах.
— Я лечу. Буду через двадцать минут. Пожалуйста, пусть охранник побудет с ней, я заплачу.
Она не помнила, как бежала к машине, как ехала по вечерним пробкам, нарушая правила и мысленно проклиная всё на свете. В голове стучала только одна фраза Юры: «Я не обязан помнить».
Когда Катя затормозила у ворот садика, на улице уже стемнело и начал накрапывать мелкий холодный дождь. На деревянной лавке под козырьком будки сидел пожилой охранник Михалыч, а рядом, сжавшись в комок, сидела Маша. Она прижимала к себе плюшевого зайца и шмыгала носом.
Катя выскочила из машины, подбежала и упала перед дочерью на колени.
— Машенька, маленькая моя, прости меня! — Катя прижала девочку к себе. Ребенок был холодным как лед.
— Мама, а папа опять забыл, да? — тихо спросила Маша, утыкаясь носом в её пальто. — Он сказал, что у него сложная работа. А у меня простая работа, да? Поэтому меня можно забыть?
Эти слова полоснули Катю по сердцу почище любого ножа. Она подняла глаза на Михалыча, протягивая ему купюру.
— Спасибо вам. Извините ради бога.
— Да ладно, дочка, — вздохнул старик, пряча деньги. — Жалко девчонку. Вторую пятницу под забором кукует. Ты бы это… с мужем поговорила. Недело это.
Катя усадила Машу в кресло, включила обогрев на полную мощность и завела мотор. Руки у неё тряслись так, что она едва попадала по рулю. На панели загорелся входящий вызов. Юра.
Катя включила громкую связь.
— Кать, ты дома? — голос Юры был абсолютно спокойным, даже немного сонным. — Слушай, я тут в пробку попал после объекта, заехал на заправку. Вы дома уже? Что на ужин?
Катя молчала несколько секунд, глядя на дорогу сквозь пелену слез.
— Ты где сейчас, Юра? — спросила она неестественно ровным голосом.
— Да вот, подъезжаю к нашему району. А что?
— Ты ничего не забыл сделать сегодня?
В трубке повисла пауза. Катя прямо кожей почувствовала, как на том конце провода Юра судорожно пытается сообразить, что случилось.
— Блин! — громко выругался он. — Садик! Кать, ну я завертелся. У меня тут поставщик накладные перепутал, такой дурдом был, ты не представляешь! Ты забрала её?
— Забрала.
— Ну вот и отлично. Извини, вылетело из головы. Реально сумасшедший день. Купи по дороге пельменей, ладно? Я голодный как волк.
Катя выключила связь. Она больше не плакала. Внутри неё вдруг образовалась звенящая, ледяная пустота. Всё встало на свои места с удивительной, страшной ясностью.
Когда они вошли в квартиру, Юры еще не было. Катя сразу прошла в детскую, переодела Машу в теплую пижаму, напоила горячим чаем с малиной и уложила в кровать.
— Мам, ты не уходи, — попросила девочка, держа её за руку.
— Я здесь, маленькая. Я никуда не уйду. Спи.
Через полчаса хлопнула входная дверь. Из коридора послышался шум, шуршание пакетов и громкий голос Юры:
— Кать! Ну вы где там? Я пельмени принес, сваришь? И это, на объекте всё разрулил, прикинь, контракт наш!
Юра вошел в комнату, на ходу снимая куртку, и замер.
Катя стояла посреди гостиной. На полу стояли два больших чемодана — один её, другой маленький, розовый, Машин. На диване лежало её пальто.
— Это что за инсталляция? — Юра усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Вы куда-то собрались? Решила к маме на выходные поехать из-за того, что я в садик опоздал? Ну ладно тебе, не преувеличивай.
— Мы не на выходные, Юра. Мы уезжаем насовсем.
Юра застыл с курткой в руках. Его лицо мгновенно стало багровым.
— Ты дура, Катя? Из-за какой-то ерунды устраивать этот цирк? Я работал! Я не развлекался!
— Это не ерунда, — тихо, но отчетливо произнесла Катя. — Моя работа сегодня принесла компании контракт на пять миллионов. Но я помнила о дочери. Твоя работа, видимо, стирает тебе память. Ты забыл её второй раз. Ты оставил пятилетнего ребенка на улице в темноте и в дождь. И тебе даже не стыдно. Ты спросил про пельмени, Юра. Ты спросил про ужин. Ты не спросил, как твой ребенок себя чувствует.
— Да что с ней будет за полчаса? — прикрикнул Юра, делая шаг к ней. — Охрана же была рядом! Вы, бабы, вечно делаете трагедию на пустом месте! Да любой мужик на моем месте…
— Ни один нормальный мужчина не оставит своего ребенка, Юра. Ты не просто забыл про садик. Ты забыл, что ты отец. Тебе удобно жить, когда все проблемы решаю я, а ты только надуваешь щеки и рассказываешь, какой ты занятой.
— Да ты без меня пропадешь! — Юра перешел на крик, швырнув куртку на кресло. — Кто квартиру оплачивать будет? Кто ремонт доделает? Ты приползешь через три дня!
— Квартира оформлена на мою маму, Юра, если ты забыл. И плачу за неё я. А ремонт ты делаешь уже третий год, и дальше плинтусов в коридоре дело не пошло.
Катя подошла к чемоданам, взяла один в руку. Вторую руку она протянула вышедшей из детской Маше. Девочка уже была одета в куртку и сапожки. Она крепко вцепилась в материнскую ладонь и даже не посмотрела на отца.
— Катя, остановись! — Юра попытался преградить им путь, его голос сорвался на сип. — Ты ломаешь семью из-за пустяка! Слышишь? Завтра суббота, мы проведем день вместе, я куплю Маше игрушку! Маш, хочешь самокат новый?
Девочка сильней прижалась к матери.
— Не надо самокат, — тихо сказала Маша. — Ты всё равно забудешь его купить.
Юра словно наткнулся на невидимую стену. Он отступил на шаг, тяжело дыша и глядя на дочь. На его лице впервые мелькнуло что-то похожее на растерянность и страх.
— Вещи, которые остались, я заберу на следующей неделе, когда тебя не будет дома, — спокойно сказала Катя, открывая входную дверь. — Ключи оставлю в почтовом ящике. Заявление на развод я подам в понедельник через Госуслуги. Постарайся хотя бы на суд не опоздать, у тебя же работа сложная.
Она перешагнула порог, ведя за собой дочь. Дверь за ними захлопнулась с коротким, щелкающим звуком, отрезая прошлую жизнь раз и навсегда.
В лифте Маша подняла голову и посмотрела на Катю:
— Мама, а мы теперь куда?
— К бабушке, зайка. А потом снимем свою маленькую, красивую квартиру. И у нас всё будет хорошо. Самое главное — мы друг у друга есть. И мы никогда, слышишь, никогда друг друга не забудем.
Маша улыбнулась и крепче прижалась к её боку. Катя смотрела на отражение в зеркале лифта и понимала, что впервые за последние несколько лет она чувствует себя абсолютно свободной и уверенной в завтрашнем дне. Накал страстей остался там, за закрытой дверью, а впереди была только чистая, спокойная и логичная жизнь, где никто больше не назовет её ребенка «пустяком».
Обнаглевшие свекры