Инна стояла посреди прихожей в одном туфле, когда зазвонил телефон. На часах было пять вечера пятницы, и она впервые за пять лет собиралась в театр не одна, а с мужчиной.
— Алина, подожди, — Инна попыталась перехватить сумку поудобнее. — В эти выходные не получится. Я занята.
— В смысле занята? — голос дочери в трубке сразу стал резким. — Мам, мы вообще-то билеты на концерт за два месяца покупали. Куда я Пашку и девчонок дену? Денису тоже отдыхать надо, он всю неделю пахал.
— Алина, я всё понимаю, но у меня свои планы. Я ухожу через двадцать минут. На все выходные.
— Да какие у тебя могут быть планы, мам? К грядкам своим поехала или подружка в гости позвала? Твои грядки подождут, а у нас с Денисом личная жизнь рушится. Нам побыть вдвоём надо. Короче, мы уже в машине, через полчаса будем. Ключами я сама открою, если тебя нет. Пашка спит, мы его на диван переложим.
В трубке пошли короткие гудки. Инна медленно опустила руку с телефоном. Её трясло. Пять лет после развода она жила только ради дочери, зятя и двоих внуков. Каждые выходные её квартира превращалась в филиал детского сада: разбросанные игрушки, каша на стенах, крики, бессонные ночи. А Алина с Денисом в это время «налаживали отношения». И вот теперь, когда в жизни Инны появился Игорь — спокойный, внимательный, зовущий её за город на старую турбазу вспомнить молодость — её снова просто поставили перед фактом.
Инна посмотрела на зеркало. Красивое синее платье, аккуратный макияж. Нет, в этот раз всё будет иначе. Она обула второй туфель, схватила дорожную сумку и вышла из квартиры, заперев дверь на оба замка.
У подъезда уже стояла машина Игоря. Он улыбнулся, выходя навстречу.
— Прекрасно выглядишь, Инна. Едем?
— Едем, — твёрдо сказала она, садясь на переднее сиденье. — И побыстрее, если можно.
Они успели отъехать всего на три квартала, когда телефон Инны буквально взорвался от звонков. Первой звонила Алина. Инна сбросила. Потом пошли сообщения. «Ты где?», «Мы стоим у двери, дети капризничают», «Мама, это не смешно, открой!».
Инна выключила звук, но экран продолжал непрерывно мигать. На въезде на загородное шоссе телефон задрожал от звонка зятя. Денис редко звонил сам, и Инна, не выдержав, нажала на кнопку ответа.
— Инна Васильевна, вы где вообще? — в голосе зятя слышалось искреннее возмущение. — Мы приехали, у нас сумки, Алина в слезах, дети на полу сидят в подъезде. Что за шутки?
— Это не шутки, Денис. Я Алине ясно сказала по телефону: у меня свои планы. Я уехала на выходные. Извините.
— Куда уехали? Вы в своём уме? У нас концерт через два часа! Куда нам детей девать? В камеру хранения сдать?
— Это ваши дети, Денис. Решайте сами.
Инна отключила вызов. Руки у неё дрожали, сердце колотилось где-то в горле.
— Всё нормально? — тихо спросил Игорь, косясь на неё. — Проблемы дома? Если надо, мы можем вернуться.
— Нет! — излишне громко выкрикнула Инна. — Ни в коем случае. Едем дальше.
До турбазы они добрались в сумерках. Место было тихое, среди сосен, на берегу озера. Небольшой деревянный домик, скрип половиц, запах хвои. Игорь заварил чай, попытался её отвлечь разговорами о своей работе, но Инна сидела как на иголках. Она постоянно косилась на сумку, где лежал телефон. Внутри неё боролись два чувства: привычная, въевшаяся в кровь вина хорошей матери и глухая, накопившаяся за годы обида.
В десять вечера она не выдержала и включила экран. Двадцать два пропущенных от Алины. Пять от Дениса. И куча сообщений, последнее из которых гласило: «Ты эгоистка. Мы никуда не пошли. Дети голодные, мы дома. Больше можешь нам не звонить».
Инна зажмурилась. Игорь подошел сзади, мягко положил руки ей на плечи.
— Инн, ты не там сейчас. Твои мысли дома.
— Прости, Игорь. Я просто… я никогда так не делала. Они ведь рассчитывали на меня.
— А на тебя можно рассчитывать только тогда, когда у тебя нет своей жизни? — спросил он спокойно и просто. — Они взрослые люди. Справятся.
Ночь прошла как в тумане. Инна почти не спала, прислушиваясь к шуму деревьев за окном. Ей казалось, что она совершила какое-то преступление.
Утро субботы началось с нового звонка. На этот раз звонила сватья — мать Дениса, Тамара Петровна. С ней у Инны всегда были натянутые отношения, Тамара внуками не занималась, ссылаясь на слабое здоровье и вечную занятость на даче.
— Ну и ну, Инна! — раздался в трубке победоносный голос сватьи. — Не ожидала я от тебя такого. Бросить детей под дверью! Алина мне всю ночь проплакала. Ребята так ждали этот вечер, билеты сгорели. Разве так можно?
Инна почувствовала, как внутри неё закипает злость.
— Тамара, а почему ты не взяла внуков, раз ребятам так нужно было пойти? — резко спросила Инна.
— У меня давление! И вообще, мы так не договаривались. Ты всегда с ними сидишь, это твоя обязанность, раз ты на пенсии и при мужчине не состоишь. А молодым надо отдыхать.
— Я никому ничего не обязана, Тамара. И то, что я на пенсии, не значит, что у меня нет своей жизни. Больше мне не звони по этому поводу.
Инна бросила трубку. Игорь, который в этот момент жарил яичницу на маленькой плитке, повернулся к ней.
— Молодец. Отпор давать ты умеешь.
— Я устала быть удобной, Игорь. Понимаешь? Просто устала.
День прошел в прогулках у озера, но полноценного отдыха не получалось. Напряжение росло. Инна понимала, что конфликт не исчерпан, он просто встал на паузу. Настоящий взрыв случился в воскресенье в обед, когда они вернулись в город.
Игорь подвёз её к дому.
— Проводить? — спросил он, глядя на её бледное лицо.
— Нет, спасибо. Я сама. Надо поговорить с ней с глазу на глаз. Если она там.
Машина дочери стояла во дворе. Инна поднялась на свой этаж, открыла дверь ключом и замерла. В квартире был погром. Игрушки ровным слоем покрывали ковёр в гостиной, на кухонном столе высилась гора грязной посуды, а посреди коридора стояли огромные чемоданы.
Из комнаты выскочила Алина. Лицо у неё было заплаканное, волосы растрёпаны. Следом вышел хмурый Денис. Из детской доносился плач младшего Пашки.
— О, явилась! — вскрикнула Алина, всплеснув руками. — Отдохнула? Как съездила? Рада, что испортила нам выходные?
— Алина, не ори, — тихо, но твёрдо сказала Инна, проходя вглубь квартиры. — Почему вы здесь? Почему в моей квартире такой свинарник?
— А где нам быть? — Денис шагнул вперёд, заступаясь за жену. — Алина из-за твоего фортеля со мной разругалась. Мы весь вечер субботы выясняли отношения. Ты понимаешь, что ты эгоистка? Мы к тебе со всей душой, детей везём, чтобы они с бабушкой побыли, а ты хвостом вильнула и к мужику какому-то сбежала! Нам Тамара всё рассказала, она тебя раскусила.
— К какому мужику, Денис? Это моя личная жизнь! — Инна почувствовала, как у неё перехватывает дыхание от возмущения. — Я пять лет сижу с вашими детьми по первому свисту. Вы хоть раз спросили, есть ли у меня планы? Хоть раз поинтересовались, как я себя чувствую?
— Ты мать! — закричала Алина, из её глаз снова брызнули слёзы. — Ты должна помогать! Мы для кого вкалываем? Чтобы у детей всё было! А ты из-за какого-то хахаля нас предала! Денис вообще хотел эти выходные провести нормально, мы полгода никуда не ходили вместе!
— А я пять лет никуда не ходила! — Инна сорвалась на крик, перебивая дочь. — Пять лет, Алина! Моя жизнь остановилась, когда ты родила Машу, а потом Пашку. Я бросила хобби, я перестала общаться с подругами, потому что «маме надо помочь». И что я получила взамен? «Хвостом вильнула»? «Хахаль»? Это мужчина, который уважает меня и ценит! В отличие от вас!
В коридоре повисла тяжёлая тишина. Только Пашка продолжал тихо хныкать в комнате. Денис переглянулся с Алиной. Такой Инну они не видели никогда. Обычно мягкая, уступчивая, готовая бежать по первому зову, сейчас она стояла перед ними с прямой спиной и горящими глазами.
— Инна Васильевна, вы перегибаете, — уже тише сказал Денис. — Мы же не против вашей жизни. Но предупреждать надо заранее.
— Я предупредила! — Инна шагнула к зятю. — Я сказала Алине по телефону. Что сделала твоя жена? Она просто проигнорировала мои слова и поехала сюда, уверенная, что я прогнусь, как обычно. Поставлю крест на себе и побегу варить кашу вашим детям. Так вот — всё. Этот аттракцион закрыт.
— Что значит закрыт? — Алина испуганно посмотрела на мать. — Ты отказываешься от внуков?
— Я не отказываюсь от внуков. Я отказываюсь от роли бесплатной няни, у которой нет права на собственное время. С этого дня вы привозите детей только тогда, когда мы договоримся об этом минимум за три дня. И если у меня будут другие планы — вы ищете другие варианты. Свои проблемы с отдыхом и личной жизнью решайте сами. Вы взрослые люди.
— Да пошла ты! — Алина резко развернулась, подхватила с пола одну из сумок и пихнула Дениса в плечо. — Забирай Пашку и Машу, мы уезжаем. Нам тут не рады. Видеть тебя не хочу!
— И не надо, пока не научишься уважать мою жизнь, — бросила Инна вслед.
Они уходили шумно. Денис тащил сумки и упирающуюся старшую Машу, Алина несла спящего Пашку, громко хлопая дверями. Когда входная дверь наконец закрылась с глухим стуком, в квартире стало пронзительно тихо.
Инна осталась одна посреди разбросанных вещей и немытой посуды. Её колени подогнулись, и она опустилась на диван. Внутри была звенящая пустота, смешанная с диким, бьющим в виски адреналином. Она сделала это. Она выдержала.
Через полчаса телефон снова зазвонил. Инна вздрогнула, ожидая новой порции проклятий от дочери или сватьи. Но на экране светилось имя Игоря.
Инна глубоко вздохнула и нажала на кнопку приема.
— Да, Игорь.
— Инн, я места себе не нахожу. Как ты? Всё нормально? Они ушли?
Инна посмотрела на бардак в комнате, на заходящее солнце за окном и впервые за эти три дня улыбнулась — искренне и свободно.
— Они ушли, Игорь. Всё хорошо.
— Я могу приехать? Помочь прибраться или просто побуду рядом?
— Приезжай, — сказала Инна. — Я буду очень ждать.
Твоя халява кончилась насовсем: жена выгнала нахлебника-мужа из квартиры