Катя замерла посреди прихожей, сжимая в руках пакет с продуктами. Из кухни доносился отчетливый запах чужих, слишком сладких духов. На столике у зеркала уже лежал знакомый шелковый шарф в крупный горох.
— Виталик, мы же это обсуждали, — Катя постаралась говорить как можно спокойнее, хотя внутри у нее все задрожало от злости. — Три дня назад. Мы договорились, что твоя мама будет предупреждать о визитах хотя бы за час.
— Ну ситуация изменилась, — Виталик даже не оторвался от телефона. — Она проезжала мимо. Привезла нам пирожки. Что в этом плохого?
— Плохо то, что я выхожу из душа в полотенце и натыкаюсь в коридоре на постороннего человека! — Катя прошла на кухню и с грохотом опустила пакет на стол.
За столом, скрестив руки на груди, сидела Галина Ивановна. Она со снайперской точностью разглядывала криво повешенные шторы.
— Катенька, добрый вечер, — елейным голосом произнесла свекровь. — А почему ты кричишь на моего сына? Я, между прочим, не посторонний человек. Я вообще-то хозяйка этой квартиры в какой-то степени. Напомнить, кто дал вам три миллиона, чтобы вы не жили в съемной лачуге?
— Галина Ивановна, спасибо вам за помощь, мы очень ценим, — Катя глубоко вздохнула, пытаясь удержать лицо. — Но это наша личная жизнь. Наше личное пространство.
— Личное пространство будете заводить, когда долг отдадите, — отрезала Галина Ивановна и поднялась со стула. — Виталик, я пойду. Настроение испорчено. Хотела как лучше, а меня тут, оказывается, ненавидят.
— Мам, ну подожди, — Виталик метнулся за ней в коридор. — Катя просто устала на работе. Катя, извинись перед мамой!
Катя осталась стоять у стола. Руки тряслись. Это продолжалось уже полгода — ровно с того момента, как они отпраздновали новоселье. Квартира была оформлена на Виталика, а его мать вела себя здесь как полноправный директор. Она могла прийти в субботу в восемь утра, открыть дверь своим ключом и начать протирать пыль в их спальне.
Виталик вернулся в кухню через пять минут, злой и надутый.
— Из-за твоих капризов мать ушла в слезах, — бросил он, садясь на стул. — Тебе трудно промолчать было?
— Виталик, она открывает дверь своим ключом! — Катя повернулась к нему. — Твоя мать залезла в наш шкаф с нижним бельем на прошлой неделе. Это тоже нормально?
— Она просто перекладывала вещи по-человечески, потому что у тебя там вечный бардак, — буркнул муж. — И вообще, не забывай, чьи это деньги. Если бы не она, мы бы до сих пор за аренду дяде отдавали тридцать тысяч в месяц.
— Мы отдаем эти деньги ей, Виталик! Каждый месяц, до копейки, строго по графику. Мы платим за эту квартиру сами. Ее три миллиона — это займ, а не покупка права владения нашими жизнями.
— Моя мама имеет право приходить сюда в любое время, — упрямо повторил Виталик. — Точка. На правах старшего и на правах инвестора. Не нравится — зарабатывай больше и выкупай ее долю прямо сейчас.
Катя посмотрела на мужа, словно видела его впервые. Они были женаты два года. Раньше, когда они снимали скромную «однушку» на окраине, Виталик был другим — заботливым, самостоятельным, принимал решения сам. Но стоило Галине Ивановне вбросить в их бюджет крупную сумму, как муж моментально превратился в послушного тридцатилетнего мальчика.
— Хорошо, — тихо сказала Катя. — Я тебя услышала.
Весь вечер они провели в молчании. Виталик демонстративно ушел спать на диван в гостиной, надеясь, что жена придет мириться. Но Катя не пришла. Она сидела на балконе, смотрела на огни ночного города и крутила в руках телефон. В голове созревал план, который требовал холодной головы и жестких действий.
Утром Катя ушла на работу пораньше, даже не взглянув на спящего мужа. В обеденный перерыв она поехала банк.
— Мне нужно снять со счета все мои добрачные накопления, — сказала Катя операционистку. — И оформить потребительский кредит на недостающую сумму. На один миллион восемьсот тысяч.
Девушка-сотрудник быстро застучала по клавишам.
— Катерина Сергеевна, у вас хорошая кредитная история, одобрение автоматическое. Но вы уверены? Процентная ставка сейчас высокая, платеж будет приличный.
— Уверена, — твердо ответила Катя. — Оформляйте. Я готова платить за свободу.
Она забрала документы, деньги упаковала на счет и поехала на работу дорабатывать смену. Внутри горел азарт. Больше никакого давления. Никаких внезапных визитов.
Суббота началась предсказуемо. В девять утра в замке зашуршал ключ. Катя, которая специально проснулась пораньше и уже сидела в гостиной полностью одетая, даже не вздрогнула.
В прихожую по-хозяйски вошла Галина Ивановна. В руках у нее был пакет с какими-то банками. За ней сонно поплелся Виталик, который только что встал с дивана.
— О, Катя, ты уже не спишь? — удивилась свекровь, проходя в комнату. — А я вот решила у вас шторы забрать в стирку, а то они совсем серые. И суп принесла. Виталику нужно нормально питаться, а не твоими полуфабрикатами.
Катя встала с кресла, подошла к столу и положила на него плотный белый конверт и лист бумаги.
— Что это? — нахмурился Виталик, потирая глаза.
— Это расписка, Галина Ивановна, — спокойно сказала Катя, глядя свекрови прямо в глаза. — Помните, вы давали нам три миллиона? Один миллион двести тысяч мы вам уже выплатили за эти полгода, вели учет. Вот здесь, в конверте, ровно один миллион восемьсот тысяч рублей. Остаток долга. Напишите, пожалуйста, что претензий к нам не имеете и долг погашен полностью.
В комнате повисла оглушительная тишина. Галина Ивановна побледнела, ее холеные щеки затряслись.
— Это что еще за фокусы? — закричала она, даже не прикасаясь к конверту. — Виталик! Что твоя женушка себе позволяет? Откуда такие деньги? Ты у кого-то украла?
— Я взяла кредит на себя, — ответила Катя. — И добавила свои накопления, которые у меня были до свадьбы. Теперь мы вам ничего не должны.
— Ты с ума сошла? — Виталик подскочил к столу и схватил конверт. — Зачем ты это сделала? Зачем брать кредит под дикие проценты, если мама дала нам деньги без процентов? Ты головой думаешь вообще?
— Я думаю головой, Виталик. А вот ты думать перестал, как только тебе в руки приплыли мамины миллионы, — Катя повернулась к мужу. — Теперь эта квартира куплена на наши общие деньги и на мои личные. Твоя мама здесь больше не инвестор.
— Да как ты смеешь! — Галина Ивановна перешла на визг. — Виталик, сынок, ты видишь, кого ты в дом привел? Она же меня выгоняет! Меня! Родную мать!
— Я вас не выгоняю, — парировала Катя. — Я просто возвращаю долг. И забираю ключи от своей квартиры. Виталик, отдай маме ключи.
— Не отдам! — рявкнул Виталик. — Это моя мать! Она имеет право…
— Больше не имеет, — отрезала Катя. — Либо она возвращает ключи прямо сейчас и впредь приходит только тогда, когда ее пригласят оба хозяина, либо прямо сейчас я собираю вещи, подаю на развод и на раздел этой квартиры. Поверь, суд учтет, что половина долга закрыта моими личными добрачными средствами.
Виталик замер. Такую Катю он не знал. Перед ним стояла уверенная, жесткая женщина, которая явно не шутила.
— Мам… — тихо произнес Виталик, поворачиваясь к матери. — Отдай ключи.
— Что?! — Галина Ивановна вытаращила глаза. — Ты принимаешь ее сторону? Родной сын? Да я для тебя все делала!
— Мама, отдай ключи, пожалуйста. Катя права, долг закрыт. Мы дальше сами, — Виталик опустил голову, не выдерживая взгляда матери.
Галина Ивановна с хрустом вырвала из сумки связку ключей и с силой швырнула ее на стол. Ключи звякнули о лакированную поверхность.
— Подавитесь вы своей квартирой! — крикнула она, хватая сумку. — Ноги моей здесь больше не будет! Виталик, ты еще приползешь к матери, когда эта стерва тебя до нитки обберет!
Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в серванте.
В квартире стало очень тихо. Виталик стоял у стола, уставившись на конверт с деньгами.
— И как мы теперь будем жить? — глухо спросил он. — Ты понимаешь, какой будет платеж по кредиту? Мы же зубы на полку положим. Половина твоей зарплаты будет уходить банку.
— Ничего, не положим, — спокойно ответила Катя, проходя в прихожую. — Я найду подработку. Ты найдешь подработку. Будем экономить. Зато спать будем спокойно.
— Ты со мной даже не посоветовалась, — Виталик пошел за ней. — Взяла и разрушила нормальные отношения с матерью.
— Нормальные отношения — это когда уважают чужие границы, Виталик. Твоя мама этого делать не умеет. А ты не умеешь говорить ей «нет». Пришлось мне сделать это за двоих.
Катя взяла со столика в прихожей сумку, проверила документы.
— Ты куда? — спросил муж.
— В строительный магазин. Нужно купить новый замок.
— Зачем? Она же отдала ключи.
— Для надежности, Виталик. Мало ли, сколько дубликатов она успела сделать, пока мы были на работе. К вечеру приедет мастер и все поменяет.
Виталик сел на пуфик в прихожей и обхватил голову руками. Катя посмотрела на него сверху вниз. Ей не было его жаль. Впервые за полгода она чувствовала себя настоящей хозяйкой своего дома и своей жизни.
— Если ты хочешь ехать к маме и успокаивать ее — поезжай, — добавила Катя, открывая входную дверь. — Я держать не буду. Но возвращайся уже взрослым человеком. Или не возвращайся совсем.
Она вышла в подъезд и мягко закрыла за собой дверь. На улице светило яркое солнце, дул свежий ветер, и Катя впервые за долгое время улыбнулась. Самое главное решение в своей жизни она уже приняла, и отступать была не намерена.
Раз тебе жалко еды — мы сами себе возьмём — золовка поставила кастрюлю на плиту