— Это — подстава, фейк, разве ты не слышишь, дорогой?
Но Ванька дал полчаса на сборы и потом выкинул проштрафившуюся и рыдающую уже в голос красотулю на лестничную клетку.
Ванечка рос хилым, но умненьким. Полностью оправдывая пословицу: сила есть — ума не надо. А тут силы не было, значит, требовался ум.
К своим двадцати двум годам умный Иван выправился: стал ходить в качалку, сделал идущую ему стрижку и тут же на него интенсивно стали «клевать» девушки.
Ведь современным девушкам важнее были внешние признаки — а ум-то сразу не виден! Пока его разглядишь, разберешься, что к чему — глядишь, и отношения уже закончились. А тут хоть покрасоваться!
— Вот моя Мария, — гордо объявил сын, одной рукой обнимая избранницу. — Будем с ней, как Иван да Марья!
— Так ты что — по именному признаку, что ли, девушку выбирал? — не сдержалась мама: сказанное прозвучало как глу.пость.
— Почему это — только по именному? — натурально оскорбился Ваня. — Я все учитываю!
— А все — это что? — попросила уточнить мама Люда.
«Вот глу..пая какая! — негодующе подумал сын. — Все — это все!»
Упругой гру..ди тесно под холщовой блузкой — помнится, эта замечательная фраза очень нравилась одному известному писателю, создавшему бессмертное произведение про закалявшуюся сталь.
Тут было тесно всему: упругой гру..ди под обтягивающим топом, упругой … под обтягивающими брючками и упругим губам — привет тебе, любимый силикон!
Да, и губам — нечего сомневаться: для них явно требовалось лицо, гораздо более широкое, нежели имеющееся у избранницы сына.
Образ довершали наклеенные ресницы, нарощенные волосы и те самые когти. Ну, которые всегда растут на лапках.
Но красотуля видела себя именно такой. И сын тоже видел свою девушку именно такой: в его глазах читался неприкрытый восторг — ну, что, родаки, видели, кого я тебе отхватил? То-то же!
А мама еще сомневалась, что я найду себе что-то приличное!
Родители переглянулись: и это — их умный мальчик? Золотой медалист, идущий на красный диплом? Может, они спят? Ущипните нас, люди добрые!
Ванька расценил замешательство родителей по-своему: от радости в зобу дыханье сперло, не иначе! Еще бы — наверное, впервые такую красоту вблизи увидели!
И вот теперь вся эта красота, признанная спасти мир, стояла рядом с сыном.
«Ну не жениться же он на этом всем надумал! — синхронно подумали переглянувшиеся мама-папа. — Он же всю жизнь считался умным!»
Но теперь, видимо, придется им все это пересчитать: что, золотой медалист — не люди? Короче, Акела промахнулся.
Тем более, что тут уже он думал не головой, а другим местом: тем, чем думают в тех самых случаях современные молодые люди.
— Это — моя невеста! — гордо объявил сын. — Мы собираемся подавать заявление!
И торжествующе посмотрел на ошеломленных родителей: ну, каково?
В данном случае, скорее всего, тут было бы уместнее слово каково, но с ударением на первом слоге — да, на букву А: именно оно отразило бы весь спектр чувств, охвативших будущих свекров.
Весь разговор велся в прихожей: сын не смог сдержать рвущейся наружу радости и вывалил все прямо у входной двери.
Красотуля никак не реагировала: да, молча стояла и разглядывала обои — будто речь шла не о ней.
И тут в прихожую вышел Пашка — старший брат Ваньки: тридцатилетний мачо, работающий простым врачом на скорой. Он заехал в гости: жена с дочкой остались на даче — близилась посевная.
И, в такие моменты, сын часто оставался ночевать у родителей: в трешке места было много. Тем более, что родительская квартира располагалась недалеко от подстанции скорой.
И тут с молчащей до этого девушкой произошла разительная метаморфоза: красотуля неожиданно оживилась! Будто ей нажали на скрытую кнопку «пуск».
А все знают, что у каждого человека есть подобная кнопка.
К тому же, Павел был гораздо красивее брата.
Девушка протянула симпатичному будущему деверю руку и кокетливо произнесла:
— Мария! Просто Мария!
Причем, протянула не для рукопожатия, а поднесла почти к самому носу. Что предполагало, конечно же, поцелуй: чего тут думать-то? Все культурные люди так и делают!
Павел посмотрел с веселым изумлением на родителей и ничего не замечающего брата, но руку целовать не стал. А просто пожал и вдруг вспомнил, что у него еще дела.
Хотя еще недавно вел разговор, что сегодня заночует у родителей и хочет лечь спать пораньше. А теперь, почему-то, заторопился к себе домой.
— Уже уходите? — кокетливо протянула Маша. — А то посидели бы с нами!
— Вам, думаю, и без меня будет нескучно! — ответил Павел. После чего быстро собрал вещи и ушел.
А девушка опять впала в какое-то полусонное состояние: будто шнур выдернули из розетки.
И не выходила из него в течение всего ужина: говорил, преимущественно, улыбающийся Ванька.
Да, они поженятся, потому что Машуня беременна! А работает она в их институтской столовой: она — повар!
На ум родителям пришел известный детский стишок папы Михалкова: «А у Левы — мама повар! И дальше: повар делает компоты — это очень хорошо!»
Но тут это было вовсе не хорошо: не такую пару прочили сыну мама с папой. А он выбрал себе такую.
И интеллигентные родители отступили: было видно, что сын в восторге от этой поварихи с накачанными губами. И как она только ими ухитряется пробовать пищу?
Мама только спросила:
— А как же вы с такими ногтями картошку-то чистите?
— А я ее не чищу! — выдавила из себя просто Мария. — У нас для этого есть коренщица! А я руковожу процессом!
И вопрос был решен: невеста осталась жить у будущих свекров и готовиться к свадьбе, с которой пара решила, почему-то, немного погодить, несмотря на беременность.
Прошло около трех месяцев: заявление, все-таки, подали, и уже был назначен день свадьбы. Живота еще не было видно, и Машка выбирала себе обычное платье.
Одним днем Павел с дачи заехал в квартиру родителей — ключ у него был: привез красной смородины — мама делала из нее вкусное желе.
Все должны были отсутствовать: родители — на работе, Ванька — на последнем курсе ВУЗа.
Они и отсутствовали, за исключением беременной красотули — ей дали больничный по поводу раннего токсикоза. А сейчас это можно было устроить на раз-два, даже при его отсутствии.
Ничего не подозревающий мужчина зашел в квартиру с корзиной ягод. И тут в прихожую вышла красивая, как бы страдающая токсикозом Маруся. В коротком хала…тике, накинутом на прозрачное бель..иш..ко, состоящее из каких-то ниточек и треугольничков.
А дальше произошло то, что должно было произойти: девушка стала к нему приставать. Наверное, виной тому был тот самый токсикоз и наличие повышенных эстрогенов.
Причем, вела себя не как дилетантка. А как прожженная супер-профи: в данном случае, уместнее было бы слово не вела, а действовала — во всем чувствовалась опытная рука мастера.
Пашка прибалдел: такое с ним было впервые. Нет, женщины всегда обращали на него внимание: какой же Вы красивый, доктор! Но чтобы вот так — нагло и бесцеремонно…
Сначала все ограничивалось только скабрезными словечками, произнесенными полушепотом: ну что ты тормозишь, зайчик?
— А как же Ванька? — произнес Павел в ответ на весь этот поток сознания. — Вы же уже заявление, вроде, подали!
— А мы ему ничего не скажем! — тихо произнесла Машка.
Мужчину поразило вот это «мы»: она сразу задействовала и его в своей игре!
— А ваш Ванька — слю..ня..вый телок! — выдала девчуля. И продолжила: — Даже цело..ваться не умеет! Не говоря уже об остальном!
— А если окажется, что и я не умею цело.ваться? — поинтересовался брат жениха, решивший посмотреть, что будет.
— А тебя я научу! — многообещающе произнесла Ванькина невеста. — Ну, чего встал? Давай ходчей, кудрявенький! Шевели копытами — скоро все вернутся!
Нет, не стоит воображать, что Павел поддался ча.рам Марьи-искусницы: помнится, был такой замечательный фильм.
Более того: он же работал врачом на скорой. А это предполагало умение ориентироваться в экстренных ситуациях и молниеносно принимать верные решения.
Поэтому единственно верное решение им было уже принято: в самом начале телефон был поставлен на запись. Это произошло, когда он, сразу же после прихода, относил корзинку с ягодами на кухню.
Машка немного замешкалась у зеркала в прихожей: поправляла на себе те самые ниточки-веревочки….
И этого оказалось достаточно, чтобы в гладкий черный прямоугольник плавно переместилось все то, что было нужно: все происходило на кухне, а телефон все это время лежал на столе…
Тут оказались высказывания и про слю..нявого телка. И про несуществующую беременность: да, это оказалось враньем!
Потерявшая бдительность Машка в этом призналась, когда в ответ на ее пристава…ния, Пашка произнес:
— Но ты же беременна от брата: как же так?
— Я беременна, но это временно! — хохотнула девушка. — Да пошутила я, пошутила, Айболит — не парься!
Никакого вреда ребенку не будет, потому что его там нет!
— Но зачем так врать? — удивился Павел, попытавшийся остановить назойливую руку, теребящую ему молнию: расстегнуть с такими ногтями что-то было просто невозможно!
— Да просто интересно стало! К тому же, я же — не местная: а тут смотрю — хорошенький маменькин сынок!
А разве ты что-то имеешь против? Тебе же тоже достанется, и еще останется! — хохотнула запарившаяся с молнией Машка, сдув со лба челку. — Ты, это — давай сам: я уже ноготь сломала!
А Пашке тоже стало интересно: как далеко может зайти женщина? И что будет, если ее послать? Да, прямо сейчас, когда она думает, что он у нее на крючке.
Как там говорят-то? Не отнимайте у тигрицы тигренка, а у женщины — ее заблуждение.
А именно это и собирался сейчас сделать красивый мужчина.
— Как же так, Маруся? — негодующе произнес Павел. — Ванька тебя так любит, а ты к другому в шта.ны норовишь прыгнуть? И не стыдно тебе?
Девушка прекратила копошиться снаружи тех самых упомянутых штанов и негодующе произнесла:
— Ты мне собираешься, что ли, мораль здесь читать, Макаренко? А если я скажу, что ты ко мне сам приставал, думаешь, кому Ванька поверит?
— Скажи! — посоветовал Павел.
— И скажу! — это прозвучало угрожающе: как же хорошо, что он подстраховался — Ванька бы точно словам не поверил.
— А вот и поглядим! — торжествующе произнесла Машка.
Потом, с быстротой молнии, метнулась в прихожую, притащила оттуда забытый на полу ха.лат и ловко разорвала его с помощью длиннющих ногтей…
Такого не ожидал даже повидавший виды врач скорой: а там всякое бывает.
А девушка сказала:
— Думаю, этого хватит!
И тут во входной двери раздался поворот ключа: к своей любимой пришел радостный Ванька — пару отменили!
И увидел все это благолепие: почти г….лая Машуня — ниточки не в счет — и рваный ха…латик на полу. Короче, все по классике: не виноватая я — он сам пришел!
А ведь и правда: пришел-то он!
Причем, девушка сразу зарыдала, будто ей снова нажали на кнопку «пуск»: ей бы не в «едальне» работать, а сниматься в мелодрамах — какой талант пропадает!
Жених отреагировал однозначно: кинулся б…ить брату м…рду. То есть поступил так, как и должен был поступить всякий другой приличный человек на его месте.
Но привыкший усмирять на скорой всяких-разных не совсем вменяемых товарищей Пашка быстро угомонил бушующего брата, шваркнув ему пару раз по затылку.
А потом включил интересную постановку — так называли раньше радио-пьесы.
Машка билась, как лев:
— Это — подстава, фейк, разве ты не слышишь, дорогой?
Но совершенно о..бал..девший от услышанного дорогой — это никак не гармонировало со сл..нявым телком — отреагировал опять однозначно: дал полчаса на сборы и потом выкинул проштрафившуюся и рыдающую уже в голос красотулю на лестничную клетку.
И когда вечером родители вернулись с работы, все уже было кончено.
— А где твоя пара? — поинтересовался папа, не обнаруживший в видимом пространстве неземную красоту.
Об эту пору оба всегда были дома: время близилось к ужину, а аппетит у невесты был хороший, несмотря на всякие там токсикозы.
«А тут — мы вернулись и нет нашей кисочки: ни вещей ее нет, не записочки!» — а это уже — Александр Галич…
— Маруся твоя где? — присоединилась к мужу и мама.
— Ушла! — шмыгнул носом золотой медалист.
— Куда? — хором удивились родители: куда может уйти беременная невеста накануне свадьбы?
— Вообще! Да и не беременная она вовсе! — пряча глаза, сказал младший сын.
— Они пошутили! — пришел на помощь стоящий поодаль Пашка: сегодня он решил остаться у родителей ночевать — раздражающий его фактор исчез.
Да и на работу отсюда было ближе.
— В смысле — пошутили? — не поняла мама. — Двое взрослых, а шутят, как люди с психиатрическим диагнозом?
Вы что — до инфаркта нас с отцом хотите довести? Где Маруська, спрашиваю?
— А кто ее знает! — философски произнес Павел.
— И ты туда же! Да что тут у вас происходит-то? — уже не сдерживаясь, закричала мама. — Колитесь, братцы-кролики! Надеюсь, она, хоть, жива?
— Да жива она, жива! Просто я понял, что мы — разные люди! — твердо произнес Ваня: ну не вываливать же родителям все это непотребство. — Вы же этого хотели?
Да, они хотели именно этого! И как здорово, что мальчик дошел до такого правильного решения сам! Не зря они в него верили! Одно слово — золотой медалист и краснодипломник!
О невесте младшего сына больше не вспоминали. А она вскоре уволилась из столовки. Но Ваню это уже не интересовало, да и институт он к тому времени уже закончил.
Что было в голове у девушки, сказать трудно. Скорее всего — ничего: так тоже бывает.
Нет, что-то же она хотела. Но что? Пока ясно просматривалось только желание выйти замуж и параллельно соб..лаз..нить старшего брата — слишком надолго сегодняшняя молодежь не загадывала: когда все это получится — разберемся!
А «беременность», скорее всего, должна была закончиться выкидышем…
Переживал ли по этому поводу Иван? Конечно, переживал: первая большая любовь, да еще известие, что он станет отцом! Поэтому прозрение было тяжелым: розовые очки разбились, а это всегда происходит стеклами внутрь.
Ну, что: отрицательный опыт — тоже опыт.
Дальнейшая же судьба красивой Марии, просто Марии, была не известна. Хотя она оказалась не просто Марией — от слова совсем. И, как знать, куда бы все повернулось, если бы не смекалка Пашки.
Поэтому, не стоит ругать сегодняшних докторов: кое на что они, все же, способны…
Обязательно бросит жену