При этом сама свекровь еще очень любила при случае рассказывать, каким выстраданным для нее стал сын, что с предыдущими утверждениями не вязалось категорически.
К чести Макса – тот все нападки на жену пресекал, маму старался держать от их дома подальше.
— И долго еще ехать? – старший сын, Денис, смотрел со вздохом на так и не торопящуюся рассасываться пробку впереди их машины.
— Сыночек, я не боженька, вот это вот море впереди не по силам развести в разные стороны, — огрызнулась Виктория.
— Ну зачем ты так грубо, — тут же укоризненно вздохнул муж.
— Если что-то не нравится – сейчас сам их повезешь, — тут же завелась с половины оборота Вика. – Ах, да, ты не можешь, потому что тебя какой-то че..рт над.рал сесть за руль после посиделок в баре с друзьями и ехать достаточно быстро, чтобы привлечь внимание гайцов и попасть под проверку с последующим лишением прав.
Так что за..ткнись и сиди тихо, пешеход.
Кому-то со стороны, незнакомому с этой семьей, могло показаться странным и даже неправильным поведение Вики.
Ей было, конечно, на мнение людей со стороны плевать, но если бы ее спросили о том, почему она такая злая, в ответ было бы сказано что-то вроде:
— А попробовали бы вы быть добрыми в моей ситуации.
Ситуация сложилась такая, что муж Максим из-за своей глу.пости, непростительной для сорокалетнего мужчины, потерял права на два года. А с ними и доход, сопоставимый с заработками самой Вики.
И если раньше она могла спокойно жить, ходить на одну работу и не переживать ни о чем, зная, что половину расходов их семьи возьмет на себя муж, то сейчас ей приходилось крутиться, как белке в колесе, чтобы семья (прежде всего – дети) не страдала от ухудшения условий.
А то несправедливо как-то будет: накосячил Максим, а без обещанной поездки в лагерь останется дочь Соня. Или же сын Денис, вот этот самый истерящий из-за долгой пробки подросток, спрашивающий каждые две минуты о том, скоро ли уже они поедут, лишится кружка робототехники, репетиторов для подготовки к ОГЭ и планов поступить на столь желанное им ай-ти в будущем.
Вот и крутилась Вика с работой и подработками. Да еще и с Максимом воевать пришлось.
Потому что муженек, видите ли, впал в депрессию после случившегося. Нет, не в ту, официальную, когда людей стаскивают с крыш, лечат у психиатра или даже помещают в профильные учреждения.
А в ту, когда человек с нытьем «у меня депрессия» лежит на диване перед телевизором, считая, что новая работа охранником сутки через трое с зарплатой в сорок пять тысяч все еще делает его полноценным добытчиком, имеющим право на столь длительный отдых.
Вика после двух недель такой жизни пригрозила подать на алименты в браке, а еще – полностью разделить их обеспечение.
А то очень интересно получается: Макс, принося домой копейки, выполняет все так же лишь свою половину домашних обязанностей, в то время как Вика, выполняя половину работы по дому, еще и дополнительно ишачит для компенсации той разницы в бюджете, что образовалась после увольнения мужа.
— Или ищи вторую работу, или бери на себя полностью быт, или давай подавать на развод, мне нахлебник не нужен, — потребовала она.
Тут же получила попытку надавить на жалость, так как «бедный мужчина находится в тяжелой жизненной ситуации».
Но и тут она не прогнулась – ответила, что тяжелая жизненная ситуация – это внезапная болезнь или какой-нибудь несчастный случай, а вот когда человек, чей доход обеспечен наличием у него водительских прав, осознанно идет на нарушение, его этих прав лишающее – это, извините, тянет на дополнительную порцию «по шее», а не на хоть какое-то сожаление.
Макс, видимо, поняв, что самостоятельную жизнь и алименты он не потянет, присмирел и действительно взял на себя бытовые заботы.
Вот это уже было более-менее честно: Вика финансово тянула детей, муж кое-как обеспечивал всем необходимым только себя, но при этом хотя бы суп варил, пылесосил и стиралку разгружал без напоминания.
Пробовал, кстати говоря, жаловаться на то, как он устал, на что Вика ему напомнила ехидно, что «там ничего сложного нет, техника сама все делает, надо только кнопочки нажимать».
Это, кстати, муж ей во время второго декрета как-то ляпнул на не совсем трезвую голову, вот, нашлось время припомнить…
В любом случае, все худо-бедно, но наладилось. И вот именно в тот момент, когда жизнь в семье наладилась и муж даже потихоньку начал заговаривать о том, как все изменится, стоит ему получить обратно права (то есть впереди замаячила перспектива избавиться от второй подработки и нормально высыпаться), объявилась новая напасть.
Верней – хорошо забытая старая.
С матерью мужа отношения у Вики не сложились с самого начала. Ведь та надеялась, что жена сына будет с него пылинки сдувать, заботиться и пестовать, как делала любящая мама.
А вот Вика считала, что муж – это партнер, а не ребенок, забота должна быть обоюдной и в данный момент она, вынашивающая их общего, желанного и планируемого ребенка (разговор о детях, кстати, первым именно Макс завел), нуждается в заботе и сдувании пылинок куда больше, чем здоровенный почти тридцатилетний лоб, которому из всех прелестей токсикоза досталось только наблюдение за тем, как жена бегает в уборную и обратно каждые десять минут.
И которого, кстати, ни разу не гоняли в два часа ночи за арбузами в январе (совесть у Вики все-таки была, да и сейчас оставалась).
Светлана Павловна же считала, что раньше и в поле рожали – и ничего. Что заботиться надо о ее сыне и больше ни о ком.
Ну и да – что Вика свое состояние преувеличивает и вообще – выносить ребенка и родить его – это как в ту же уборную сходить, никакого труда и проблем, обычная физиология.
А, да, при этом сама свекровь еще очень любила при случае рассказывать, каким выстраданным для нее стал сын, что с предыдущими утверждениями не вязалось категорически.
К чести Макса – тот все нападки на жену пресекал, маму старался держать от их дома подальше, да и в целом не очень любил мамину гиперопеку и отказ понимать, что все, любимая «корзиночка» выросла и бегать за ней проверять памперс и кормить с ложки больше не надо.
И уж неизвестно, чем бы кончилась вся эта вакханалия тогда, пятнадцать лет назад, но в жизни Светланы Павловна произошли радикальные изменения.
К ее новой соседке, молодой женщине одних с Викой лет, приехал в гости отец. Они со Светланой Павловной познакомились, влюбились и вот – свекровь уже уезжает с новым мужем в далекий северный гарнизон, таким образом избавляя Вику ото всех возможных проблем.
Последующие годы виделись они буквально на пару недель в год, что можно было выдержать даже с учетом того, что мнение свекрови о неправильности жизни сына и невестки ну никак не переменилось.
И вот сейчас супруг Светланы Павловны все-таки решил выйти на пенсию (мог бы сделать это еще раньше, но не хотел оставлять службу), ну и вернуться с женой в родной город, чтобы было поближе и ей к сыну, и ему к дочке.
Собственно, в связи со своим переездом, окончившемся неделю назад, Светлана Павловна и пригласила сына, невестку и двоих детей на семейный ужин.
Ехать особо никому не хотелось, но пришлось, так как Макс не хотел расстраивать маму.
И вот теперь, в пятницу вечером (как будто другой день было выбрать нельзя), Вика после работы и подработки не спать пораньше ложиться, не принимает расслабляющую ванну и даже не зависает в телефоне, собирая «три в ряд» и давая уставшему мозгу хоть какую-то разгрузку.
Нет, она сидит на водительском месте и везет всю семью по городу через пробки в гости к не самому приятному для нее человеку.
А тут еще сын постоянно ноет, как маленький, и муж «успокаивает». Будешь тут доброй, как же!
А ведь вечер только начинался и поводов для плохого настроения впереди было, хоть отбавляй.
Насмешка судьбы