— Поумничай мне еще тут, сейчас мигом получишь – ответил на ее размышления отец, после чего отправил Лиду «делом заниматься».
Она и занялась. Понимая, что от семьи не дождется ни поддержки, ни помощи, да и то, что судьба ее, если дать ее решение отцу, будет не особо-то и завидной.
Термин «бедный» Лидия узнала задолго до того, как пошла в школу. И касался он не финансового состояния, а степени несчастности и неустроенности в жизни человека, которую определяли ему окружающие.
В их семье почему-то с самого рождения бедным был братик Лидии, Семен.
Появился он на свет, когда девочке было четыре года. Сразу стал центром мира для всей ее семьи, включая дальних родственников.
А все потому, что у матери в роду вот уже несколько поколений рождались одни девочки.
А отец воспитывался в семье, где почему-то считалось, что мужчина – это достойный наследник, продолжение рода и свет в оконце.
В то время как девочка – лишний рот и вообще хорошо бы ее поскорей спихнуть замуж, чтобы она стала чьей-то еще проблемой, а не родной семьи.
Семен родился с небольшими отклонениями.
Уже став постарше Лидия неоднократно встречала людей, у которых встречалось такое же нарушение в детстве, но в дальнейшем все было скомпенсировано и стали они абсолютно здоровыми, что называется, членами общества.
Родители же как-то сразу из-за этого нарушения возвели Сеню в статус «бедного и несчастного», ну и принялись растить, как царя горы, потакая ему во всем и вечно присюсюкивая.
Лидия, помнится, как-то сказала отцу, что его слова о том, что мужчина – будущая надежда и опора, как-то расходятся с его отношением к Семену сейчас.
Вряд ли из залюбленного мальчика, который в семь лет, уж извините, вытереть себе то самое место нормально не может, в дальнейшем вырастет мужчина, способный взять ответственность не только за себя, но и за жену, детей, а также престарелых родителей.
Мы же помним, да, что женщина в мировоззрении отца – это всего лишь проблема и вообще, аппарат для воспроизводства детей и уборки дома, а больше ни на что не годится.
— Поумничай мне еще тут, сейчас мигом получишь – ответил на ее размышления отец, после чего отправил Лиду «делом заниматься».
Она и занялась. Понимая, что от семьи не дождется ни поддержки, ни помощи, да и то, что судьба ее, если дать ее решение отцу, будет не особо-то и завидной.
Лида старалась сделать все, чтобы после совершеннолетия уйти и никогда больше не возвращаться.
Путей было несколько и рассматривала она почти каждый из них, кроме совсем уж неудачных вариантов вроде торговли собой.
Можно было просто пойти работать. Даже с зарплатой продавца в их городе вполне можно было снять комнату в общежитии или в коммунальной квартире, причем еще и найти более-менее нормальных соседей.
Вот только в долговременной перспективе этот вариант был не совсем вариантом для амбициозной Лидии.
Потому что одно дело – поработать за зарплату чуть выше минималки первые три года после учебы, как «молодой специалист», а потом, набравшись опыта, выбрать должность получше и зарплату поинтересней.
А совершенно другое – всю жизнь зависнуть на том самом уровне «чуть выше МРОТ».
Лидия не хотела ни совмещать две-три работы, чтобы жить достойно, ни ужиматься во всем (спасибо, она все детство ужимается, потому что Сенечке вечно нужны новые вещи, а ей, как второму сорту в своей же семье, хватит обносков, из-за которых в школе лицом без определенного места жительства дразнят).
Так что этот вариант был отложен ну на самый крайний случай.
Второй вариант – выучиться и сделать карьеру, казался и более привлекательным, и вполне осуществимый с учетом того, что Лидия знала достаточно много ребят из окружения, у которых подобная идея очень даже выгорала.
Можно было получить среднее специальное образование (ни разу не видела Лидия, чтобы пропадал без работы и денег человек с образованием повара и руками, растущими не из места пониже спины), если же потянуть – то можно и высшее.
Стать вон, хорошим инженером или бухгалтером, или еще кем – и тоже без куска хлеба не останешься, да еще и работа будет связана не с физическим, а с умственным трудом, что Лидии, положа руку на сердце, нравилось больше.
Да, конечно, учебу придется совмещать с подработками, но хотя бы общежитие и хоть какую стипендию предоставят, а это будет явно лучше, чем выйти замуж по указке отца за лишь бы кого, или же вообще оказаться на улице с одним чемоданом, чем ей грозились лет с десяти.
Помочь ей было особо некому, рассчитывать приходилось только на себя, а именно осознание того, что опоры и поддержки нет и не будет, для многих людей становится самым лучшим мотиватором.
Так и с Лидой получилось. Золотой медали она, увы, не получила – слишком уж придирчивый был у них учитель на физкультуре, а бегать и подтягиваться у Лиды не особо-то и получалось, да и не хотелось.
Но ЕГЭ сдала очень даже прилично и со своими восемьюдесятью с лишним баллов по профильной математике без проблем прошла на бюджет хоть и не известного да именитого, но все же официально аккредитованного и абсолютно законно работающего ВУЗа в соседнем городе.
Семья, конечно, над ней тогда только посмеялась.
— Вы посмотрите, у нас тут будущий экономист выискался. Да вас же как со..бак без.домных, толпами по улицам шляетесь.
Готовься, будешь вместе с такими же «Ыканамистами» вон, под «Пятерочкой» побираться, — хмыкнул отец.
— Или в этой же «пятерочке» на кассе стоять, — поддакнула мать.
Сеня тоже сказал кое-что нелицеприятное, связанное с будущей работой после ВУЗа на тр..ассе, вызвав у родных взрыв хохота.
Лида же от души пожелала им удачи в будущем, ну и, собрав скудные пожитки, с одним чемоданом, как и было обещано, покинула не особо-то и гостеприимный родительский дом.
Искренне надеясь, что возвращаться сюда не доведется.
Учась в ВУЗе, она неоднократно завидовала тем людям, у которых семья была совершенно не такой, как у нее.
Вон, Маринке мать каждую неделю из деревни привозит полные сумки домашних заготовок. И нет – Маринка не из тех, кому на родительскую заботу плевать, она тоже учиться, старается…
Но ей стараться проще, потому что Лидия после работы три раза в неделю бежит на ночную подработку в кафе, где не только денег заплатят, но и покормят, а кое-какую нетронутую еду после гостей официантам и вовсе разрешали забирать с собой.
Марина в то же самое время могла не только выучить все, что нужно, но и сходить погулять с подружками или даже с парнем, развлечься и оставить в своей памяти студенчество не как круговорот зубрежки, сна и походов на пары, а как то самое романтичное, светлое время, о котором Лида читала в книжках.
Завидовала ли ей Лида? Да, безумно. Хотела ли, чтобы у нее были такие же родители, как у Марины и других студентов? Очень.
Но понимала при этом, что от ее желаний и зависти ничего не изменится, а значит, жалеть себя нет смысла.
«Ничего. Потом еще будет время наверстать», — обещала себе Лида, принимаясь за очередную контрольную или курсовую в те дни, когда не выходила на подработку.
Друзей у нее из-за вечной загруженности не было, но она с детства привыкла быть одной, так что не страдала по этому поводу.
Даже наоборот – радовалась порой, слыша бессмысленные обсуждения одних и тех же тем между подружками на ее курсе.
Вот уж действительно, лучше чем-то полезным заниматься. Она и занималась. Училась, работала, а еще – привлекла внимание одной из преподавательниц, которая сначала наладила со студенткой близкий контакт, а узнав ее получше – пристроила после ВУЗа на хорошее место.
Платили поначалу не особо много, конечно, но такая ситуация была со всеми вакансиями, куда были согласны взять без опыта работы.
Потом, когда Лида за полтора года работы набралась опыта и проявила себя, зарплату ей подняли.
Именно тогда на горизонте неожиданно объявился младший братец.
Поначалу он даже показался Лиде нормальным – именно поэтому она пошла на контакт и даже совершила одну глупость, которую, благо, удалось вовремя разгрести без тяжелых для себя последствий.
Собирай своих гостей из моей квартиры прямо сейчас — или я начну собирать тебя, — Ирина сказала с раздрожением