— Что значит — возвращайся? — Анна замерла с детским ботиночком в руке. — Это и мой дом тоже.
Я здесь прописана, имею такое же право находиться в этой квартире, как и ты!
— Ничего ты не имеешь!
— А ты чего приехала? — вместо приветствия спросил Игорь, преграждая путь в коридор родительской квартиры.
Анна стояла на пороге, прижимая к себе спящую полуторагодовалую Полину. В другой руке она с трудом удерживала тяжелую дорожную сумку, из которой торчал угол детского одеяльца.
— Игорь, пропусти, пожалуйста, — тихо, стараясь не расплакаться, попросила Анна. — На улице мороз, ребенок замерз. Дай пройти.
— Нет, ты мне сначала ответь, зачем явилась? — брат даже не подумал сделать шаг назад. — Опять со своим Денисом поцапалась?
И сколько ты планируешь здесь сидеть?
— Игорь, кто там пришел? — из кухни донесся голос матери, Марины Дмитриевны. — Почему дверь открыта, сквозняк же идет!
— Да тут Анька с вещами притащилась! — крикнул Игорь вглубь квартиры, по-прежнему не выпуская сестру из тамбура. — Опять у нее семейная драма!
Анна почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Обида душила ее. Она надеялась, что самый близкий человек хотя бы посочувствует, но вместо этого столкнулась с глухой стеной враждебности.
— Игорь, пусти ее, не майся д..рью, — лениво отозвался из большой комнаты отец, Виталий Петрович.
Из гостиной доносился привычный шум телевизора — там шло какое-то ток-шоу.
Брат нехотя отступил в сторону, недовольно цыкнув сквозь зубы.
— Только давай сразу договоримся, — процедил он, пока Анна заносила сумку в тесную прихожую. — Твоя девчонка не должна орать по ночам.
Ты помнишь, как зимой три дня у нас гостила? Я из-за нее вообще не спал!
Мне на работу к восьми утра, а у меня под ухом концерт!
— Ей тогда только-только годик исполнился, у нее зубки резались, — оправдывалась Анна, раздевая сонную, захныкавшую Полину. — И вообще, Игорь, она плохо спит, потому что у нас дома постоянный а..д.
Денис опять пришел пьяный, устроил такой скан..дал… Я просто побоялась там оставаться.
— Твои проблемы, — отмахнулся брат. — Сама за него выходила, никто тебя под венец силой не тащил. Теперь расхлебывай.
Я не обязан из-за твоих семейных разборок лишаться сна.
Из кухни наконец вышла Марина Дмитриевна. Она посмотрела на дочь, потом на внучку, тяжело вздохнула и покачала головой.
— Господи, Анечка, ну что опять случилось? — спросила мать, даже не обняв дочь. — Зачем же сразу с вещами бежать?
Ну выпили мужчины, ну пошумели… Дело-то житейское. Все так живут.
— Не все так живут, мама! — Анна подняла на нее полные слез глаза. — Он ломал мебель.
Он кричал такие вещи, что мне стр..ашно за дочь! Полина дрожала вся, понимаешь?
— Ой, ладно тебе преувеличивать, — отмахнулся Игорь, проходя мимо них на кухню. — Денис нормальный мужик, когда трезвый.
Просто ты характер показывать любишь. Короче, собирай свои манатки и возвращайся к мужу.
Я тебя здесь терпеть не собираюсь. У меня своя жизнь.
— Что значит — возвращайся? — Анна замерла с детским ботиночком в руке. — Это и мой дом тоже.
Я здесь прописана, имею такое же право находиться в этой квартире, как и ты!
— Ничего ты не имеешь! — крикнул Игорь из кухни. — Я тут живу постоянно, родителям помогаю, коммуналку оплачиваю.
А ты ушла к мужу — вот там твоя семья и твоя территория.
И вообще, ко мне на следующей неделе Лера переезжает!
Анна растерялась. Она посмотрела на мать, ища поддержки, но та лишь отвела взгляд.
— Мама, это правда? — тихо спросила Анна. — Игорь собирается привести сюда свою девушку?
— Ну да, Анечка, — нерешительно ответила Марина Дмитриевна. — Они ведь расписаться планируют.
Игорь свою квартиру в строящемся доме выплачивает, ипотеку тянет. Чтобы за аренду посторонним людям не платить, они решили пока у нас пожить.
Лерочка девочка хорошая, чистоплотная.
— А как же я? — у Анны задрожал голос. — Мама, мне негде жить! У меня ребенку нет и двух лет, я в декрете, у меня нет ни копейки свободных денег!
Вы понимаете, что гоните меня обратно к человеку, который опасен?
— Да кому ты там нужна, опасен он… — буркнул Игорь, возвращаясь в коридор с бутербродом в руке. — Лера уже шторы выбирает для нашей будущей квартиры, мы все распланировали.
А тут ты со своим кричащим младенцем. Ты нам все планы сорвешь!
Отец, ну скажи ей!
Виталий Петрович даже не повернул головы от экрана телевизора. Он продолжал щелкать семечки, уставившись в мерцающий экран, словно происходящее в коридоре его вообще не касалось.
— Мама, скажи хоть ты ему! — Анна умоляюще посмотрела на мать. — Почему он ведет себя так, будто эта квартира принадлежит только ему одному?
Родители, вы почему молчите?
— Анечка, ну не кричи, — поморщилась Марина Дмитриевна. — Я не хочу скан..далов в доме. Мне тяжело это все выслушивать.
Давай ты сегодня переночуешь в своей детской, а завтра мы спокойно поговорим.
Может, Денис протрезвеет, позвонит, извинится…
— Он не извинится, мама! — воскликнула Анна. — Он считает себя абсолютно правым!
— Все, хватит орать, — грубо оборвал ее Игорь. — Иди в свою комнату и не высовывайся. И девчонке своей рот закрой, я спать хочу.
Ночь для Анны превратилась в настоящий кош.мар. Она лежала на старой узкой кровати в своей бывшей детской комнате, прижимая к себе дочку.
Полина то и дело просыпалась, всхлипывала во сне, звала папу.
Анна качала ее на руках, шептала ласковые слова, а сама беззвучно плакала, вглядываясь в темноту.
Ей казалось, что весь ее мир рухнул. Пять лет брака, которые начинались так красиво, превратились в руины.
И теперь, когда ей больше всего нужна была помощь и тепло родного дома, ее встретили как незваного и крайне нежелательного гостя.
Около трех часов ночи Полина снова проснулась и громко заплакала. Анна мгновенно подхватила ее на руки, пытаясь успокоить, но ребенок никак не унимался.
Из-за стены тут же раздался яростный стук.
— Анька, уйми свою пищалку! — заорал из своей комнаты Игорь. — Я из-за вас спать должен в берушах? Заткни ей рот!
Анна спешно накинула халат и вышла с дочкой на кухню. Она включила тусклый свет над плитой, налила в бутылочку теплой воды и дала Полине.
Девочка наконец затихла, прижавшись к маме теплым плечиком.
Анна сидела у окна, глядя на редкие автомобили, проезжающие по заснеженной улице. Ей было невыразимо больно.
Она чувствовала себя абсолютно одинокой в этом огромном, холодном городе.
Утром, когда за окном едва начало сереть, на кухню вошла Марина Дмитриевна. Она молча поставила чайник на плиту, достала чашки.
— Не спится? — тихо спросила мать.
— Какое тут спать, мама, — устало ответила Анна. — Половина ночи на руках с Полиной. Она очень напугана.
Марина Дмитриевна села напротив дочери, обхватив теплыми ладонями горячую чашку с чаем.
— Анечка, я вот что подумала… — начала она, избегая смотреть дочери в глаза. — Может, ты все-таки помиришься с Денисом?
Муж и жена — они ведь как? Поругаются и помирятся. У всех бывают трудные периоды.
— Мама, ты опять за свое? — Анна удивленно посмотрела на нее. — Ты понимаешь, что он пьет? Он выносит вещи из дома, он орет на меня при ребенке!
— Ну, все мужчины выпивают, — вздохнула мать. — Отец твой по молодости тоже гонял меня, бывало. Ничего, вытерпела, видишь, до ста.рости дожили.
А мы с отцом уже пожилые, нам эти ваши проблемы тяжело даются. Нам покой нужен.
— То есть твой покой и покой Игоря важнее, чем моя безопасность? — у Анны задрожали губы.
— Да дело не только в этом, — Марина Дмитриевна опустила глаза. — Понимаешь, Ань…
Так уж у нас в семье заведено, да и вообще в жизни. Дочь — она отрезанный ломоть. И вообще…
Аня слушала мать и не верила своим ушам… Неужели они и правда на такое способны?
– Сашка – мужик, ему квартира нужнее, а ты со мной поживешь, мне скоро уход будет нужен, — заявила мать дочери, когда та выплатила ипотеку