— Не смей устраивать сцены. Это общее решение. Мы с матерью так хотим. Мы владельцы, наше слово последнее.
— Хорошо, — Дима кивнул, чувствуя, как внутри все выгорает, оставляя лишь холодную пустоту. — Если вы владельцы, то и разбирайтесь со своим бизнесом сами. Я ухожу.
В столовой повисла тишина. Дмитрий смотрел на брата, затем на отца, надеясь увидеть хоть тень возмущения на его лице. Но Николай Петрович лишь кивнул, подтверждая слова младшего сына.
— Это справедливо, Дима, — тихо сказала мать. — У тебя нет детей, тебе не нужны такие траты. А Кириллу нужно обустраивать дом.
— Справедливо… — Дмитрий медленно встал из-за стола. — Я понял. Десять лет моей жизни вы оценили как «раздутую зарплату». Хорошо. Если это ваше решение, то я ухожу. Прямо сейчас.
— Куда ты уйдешь? — отец нахмурился. — Кому ты нужен без нашей сети?
— Я найду себе применение, не сомневайся. Но я заберу то, что принадлежит мне. Мои авторские технологические карты, мои рецепты, мои наработки по логистике. Это моя интеллектуальная собственность.
Кирилл вдруг громко рассмеялся, откинув голову назад.
— Интеллектуальная собственность? Братец, ты пересмотрел сериалов про юристов.
Все, что создано в стенах пекарен «Золотой колос», принадлежит «Золотому колосу». То есть родителям. То есть теперь — мне.
— Мы еще посмотрим, кому это принадлежит, — бросил Дмитрий и направился к выходу.
— Дима, не делай глу.постей! — крикнула вслед мать. — Вернись! Мы еще не доели десерт!
Но Дмитрий уже не слушал. Он выскочил на улицу, жадно хватая ртом холодный вечерний воздух.
Гнев кипел внутри, выжигая остатки родственных чувств.
Он понимал, что родители всегда любили Кирилла больше — просто за то, что он был «младшеньким», «обаятельным», «нуждающимся в защите».
Но он никогда не думал, что они зайдут так далеко.
Дмитрий прыгнул в машину и рванул с места…
— Положи нож и вилку, Дмитрий, разговор серьезный, — отец постучал тяжелым перстнем по краю хрустального бокала, и этот звон показался Диме погребальным звоном по его последним надеждам на спокойный вечер.
— Надеюсь, мы не будем снова обсуждать поставки муки из Алтая? — Дима устало потер переносицу. — Я уже все решил, контракт подписан, условия идеальные.
— Нет, сын, — мягко вмешалась мать, поправляя безупречную салфетку на коленях. — Речь пойдет о будущем нашей семьи. О настоящем будущем.
— А чем я занимался последние десять лет, если не будущим? — Дима усмехнулся, глядя на младшего брата.
Кирилл сидел напротив, увлеченно изучая что-то в своем смартфоне. Он даже не поднял взгляда, когда заговорили о делах.
Его новенький шелковый пиджак стоил как месячная выручка одной из их небольших точек на окраине, но Кирилла это никогда не заботило.
Он знал, что «карманные деньги» от родителей покроют любые его капризы.
— Ты молодец, Дима, — веско произнес отец, отодвигая тарелку с недоеденным стейком. — Ты поднял сеть. Ты пахал, мы это видели.
Но ты — технарь. Ремесленник. Бухгалтер. А бизнесу нужен новый импульс. Харизма. Свежая кр..вь, если хочешь.
— Свежая кр..вь? — Дима медленно откинулся на спинку стула. — Папа, я открыл двенадцать пекарен. Я сам разрабатывал рецептуру этого бездрожжевого хлеба, за которым люди в очереди стоят.
Я веду всю бухгалтерию, я знаю каждого поставщика в лицо. О каком импульсе ты говоришь?
— О стратегическом видении, — отец взглянул на Кирилла, и тот, наконец, соизволил отложить телефон. — Я ухожу на покой, Дима.
Официально передаю дела. И я решил, что генеральным директором сети станет Кирилл.
В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как на кухне тикают старинные часы.
Дима перевел взгляд с отца на мать, надеясь увидеть там тень шутки, но мама лишь ободряюще улыбнулась Кириллу.
— Вы сейчас серьезно? — голос Димы дрогнул. — Кирилл? Который путает дебет с кредитом и появляется в офисе только для того, чтобы забрать наличные из кассы на очередной клубный загул?
— Дима, не будь таким резким, — Кирилл вальяжно потянулся и взял бокал вина. — Отец прав. Ты застрял в своих рецептах и табличках.
Ты мыслишь масштабами одной булочки, а я вижу бренд. Я вижу франшизу, выход на международный рынок, агрессивный маркетинг.
— Ты видишь только способ тратить деньги, которые я заработал, — отрезал Дима. — Папа, это безумие. Он развалит все за полгода.
— Я все решил, — отрезал отец, и в его голосе прорезались те самые стальные нотки, которые когда-то помогли ему построить этот бизнес. — Кириллу нужно остепениться.
У него серьезные планы, он собирается жениться на Кристине, ему нужно кормить будущую семью, соответствовать статусу.
А ты… ты останешься на позиции исполнительного директора. Будешь помогать брату, вводить его в курс дела.
— Помогать? — Дима горько рассмеялся. — То есть я буду продолжать работать по четырнадцать часов в сутки, а он будет подписывать приказы, которые я за него составлю?
— Ну, не совсем, — Кирилл хитро прищурился. — Я уже набросал план оптимизации.
Знаешь, Дима, твоя зарплата… она неоправданно высока для семейного бизнеса.
Мы же одна кр..вь, верно? Я решил, что для общего блага нам нужно сократить расходы. И начнем мы с твоего оклада.
Оставим тебе фикс, остальное пойдет в фонд развития.
— Ты хочешь урезать мне зарплату? — Дима не верил своим ушам. — Мне? Человеку, который выстроил этот бизнес с нуля, пока ты пропадал на Ибице?
— Это бизнес-решение, брат, — Кирилл развел руками. — Ничего личного. Ты же сам всегда говорил, что нужно экономить на издержках. Вот я и экономлю.
— Значит, вот как, — Дима медленно встал из-за стола. — Остепениться, значит. Кормить семью. А я, значит, так, декорация для твоих амбиций?
— Дмитрий, сядь на место, — прикрикнул отец. — Не смей устраивать сцены. Это общее решение. Мы с матерью так хотим. Мы владельцы, наше слово последнее.
— Хорошо, — Дима кивнул, чувствуя, как внутри все выгорает, оставляя лишь холодную пустоту. — Если вы владельцы, то и разбирайтесь со своим бизнесом сами. Я ухожу.
— Куда ты уйдешь? — фыркнула мать. — Пекарни — это твоя жизнь. Ты без них не сможешь.
— Ошибаешься, мама. Это я был жизнью этих пекарен. А без меня это просто помещения с печами и мукой.
— Да ладно тебе, Дим, не кипятись, — Кирилл примирительно улыбнулся, но в глазах его светилось торжество. — Подумаешь, зарплата.
Зато у тебя будет больше свободного времени. Будешь возиться со своим тестом, придумывать новые круассаны.
А я возьму на себя всю эту скучную суету с управлением.
— Ты не возьмешь на себя ничего, кроме долгов, которые наделаешь через месяц, — Дима посмотрел на отца. — Завтра я заберу свои вещи.
И имей в виду, папа: все авторские технологические карты, все уникальные рецепты заквасок и выпечки принадлежат мне. Я забираю их с собой.
Лицо отца побледнело, а Кирилл на мгновение замер с бокалом у губ.
— Ты не посмеешь, — прошипел отец. — Это собственность компании.
— Нет, папа. Это моя личная разработка. Я ухожу, и мои рецепты уходят со мной. Можете печь обычный батон, если получится.
Дима развернулся и вышел из столовой, не дожидаясь ответа. В спину ему летели возмущенные крики матери и тяжелый топот отца, но он не обернулся.
Он чувствовал странную легкость, смешанную с обжигающей обидой. Десять лет жизни, отданных семейному делу, были перечеркнуты одним ужином.
Ночь прошла в лихорадочном планировании. Дима понимал, что без его рецептов сеть быстро потеряет лояльных клиентов.
Люди приходили за «тем самым» хлебом с хрустящей корочкой, за лимонными тартами, рецепт которых он доводил до совершенства полгода.
Если он заберет документацию, у него будет шанс открыть свое дело, маленькое, честное, где никто не воткнет ему нож в спину ради «статуса» младшего брата.
Рано утром, когда город еще только просыпался, Дима приехал к центральному офису, который располагался над их самой первой пекарней.
Оттуда всегда пахло ванилью и свежемолотым кофе — запах, который он любил больше всего на свете.
Он поднялся по скрипучей лестнице, открыл дверь своим ключом и прошел в кабинет.
Ему нужно было всего пять минут: забрать из сейфа папку с оригиналами технологических карт и стереть со своего рабочего компьютера файлы с последними наработками, которые он еще не успел распечатать.
Дима подошел к массивному металлическому сейфу в углу. Его пальцы привычно набрали код — дата открытия первой пекарни. Раздался тихий щелчок, дверь поддалась.
Дима замер.
Сейф был пуст. Абсолютно. Ни папок, ни документов, ни флешек с бэкапами. Даже запасного ключа от склада не было.
— Ищешь что-то? — раздался за спиной вкрадчивый голос.
Предупреждала мужа