— Прекрати караулить меня как маньяк! — крикнула Елена, настежь распахивая тяжелую деревянную створку окна и вглядываясь в сырую октябрьскую темноту палисадника. — Что тебе от меня нужно?
Из густых кустов сирени медленно шагнул мужчина. Свет далекого уличного фонаря выхватил его бледное лицо и мокрое от дождя пальто. Это был Кирилл, ее бывший муж.
— Я просто хотел узнать, как у тебя дела, — тихо, с какой-то странной отрешенной улыбкой произнес он, даже не пытаясь скрыться.
— Узнать, как дела? — Елена крепче сжала деревянную раму. — Четыре года! Мы развелись, Кирилл! У каждого из нас своя жизнь. Убирайся, или я вызову полицию!
— Вызывай, — так же спокойно ответил он, покачиваясь с пятки на носок. — Я ничего не нарушаю. Просто стою на улице. Имею право.
— Это мой палисадник! И это преследование! Если ты не уйдешь сейчас же, я сделаю так, что тебе мало не покажется. Слышишь меня? Уходи и забудь сюда дорогу!
Кирилл молча опустил голову. Он постоял еще несколько секунд, затем медленно развернулся и побрел прочь по мокрой асфальтовой дорожке.
Елена с силой захлопнула окно, повернула. Рядом на подоконнике сидел ее крупный рыжий кот Томас, чья шерсть на загривке все еще стояла дыбом. Кот глухо зарычал, глядя в темноту за стеклом.
— Тихо, Тома, тихо… — прошептала Елена, поглаживая питомца дрожащей рукой. — Он ушел. Надеюсь, в этот раз окончательно.
Она прошла в гостиную, чувствуя, как ее бьет крупная дрожь. Томас спрыгнул с подоконника и пошел за ней, преданно заглядывая в глаза и тихонько мурлыкая, пытаясь успокоить хозяйку.
Взяв с журнального столика мобильный телефон, она быстро набрала номер своей близкой подруги Риты. Та ответила почти сразу.
— Алло, Лена? Что-то случилось? Голос у тебя странный.
— Рита, он опять приходил. Я только что устроила ему грандиозный скан.дал прямо через окно.
— Кто? Кирилл? Да ладно! Он что, опять стоял в кустах?
— Да! Томас зарычал, я сразу поняла, в чем дело. Отодвинула штору — а он там, в сирени. Я открыла форточку и высказала ему все, что думаю. Сказала, что вызову полицию.
— И что он? Напугался?
— Если бы! Стоит, улыбается этой своей дурацкой, отрешенной улыбочкой. Сказал, что просто хотел узнать, как дела. Представляешь?
Четыре года прошло! Мы расстались со скан.далом, он проклинал меня, обещал, что я приползу к нему на коленях, а теперь он «просто хочет узнать, как дела»!
На другом конце провода послышался встревоженный вздох. Рита всегда принимала проблемы подруги близко к сердцу, особенно те, что были связаны с ее тяжелым прошлым.
— Ну и ну… — выдохнула она. — Слушай, Лена, это же чистой воды сталкинг. Это ненормально. Он ведь уже третью неделю у тебя под окнами ошивается?
— Да, первый раз это случилось недели две назад, — вздохнула Елена, вспоминая тот тихий вечер.
Она тогда отдыхала в гостиной с книгой, завернувшись в теплый плед, когда Томас вдруг насторожился, спрыгнул с ее колен и уставился на темное окно.
Посмотрев на стекло, сквозь густые мокрые ветки сирени Елена разглядела неподвижный мужской силуэт.
В слабом, зыбком свете уличного фонаря она с ужасом узнала Кирилла, который пристально смотрел на нее.
Напуганная женщина потянулась за телефоном, надеясь сделать снимок, но за это короткое время фигура бесшумно скрылась в темноте.
Сначала она отчаянно пыталась убедить себя, что это была лишь игра теней на ветру, и плотно задернула шторы, уговаривая себя успокоиться.
— А потом ты увидела его у подъезда, верно?
— Да, буквально через пару дней это повторилось, — тихо подтвердила Елена.
Возвращаясь поздним вечером домой, она заметила Кирилла, прячущегося в густой тени соседнего подъезда при ее приближении. Он поспешно скрылся за углом, как только понял, что замечен.
Для Елены стало очевидно, что спустя четыре года после тяжелого расставания бывший муж начал тайно преследовать ее и пристально наблюдать за ее личной жизнью, превращая ее существование в постоянное ожидание подвоха.
— Господи, Лена, у меня аж мурашки по коже, — призналась Рита. — Зачем ему это надо? Вы же тогда так тяжело расходились. Помнишь, сколько грязи он на тебя вылил?
— Конечно, помню. Как такое забудешь? Четыре года назад моя жизнь превратилась в кошмар с бесконечным разделом имущества.
Во время тяжелых разговоров он настойчиво убеждал меня в моем неминуемом раскаянии. Говорил, что я приползу обратно, совершаю ошибку. Я тогда сама порой начинала верить, что пропаду без него.
— Да, он знатный манипулятор, — согласилась подруга. — Но ты ведь справилась.
— Справилась. Звонки со временем прекратились, я наконец почувствовала себя в безопасности. Нашла новую работу, обустроила быт в этой уютной квартире у палисадника. Я думала, что стерла прошлое, а он появился вновь.
— Лена, а ты уверена, что он не опасен? Люди, которые не могут отпустить прошлое спустя годы, часто бывают непредсказуемы.
— Не знаю, Рита. Сегодня он выглядел очень странно. В его глазах не было ни злости, ни раскаяния. Только какая-то пустота. И эта жуткая улыбка…
Он мок под дождем без зонта, воротник поднят, и при этом казался абсолютно спокойным. Будто он получает удовольствие от того, что пугает меня.
— Тебе нужно поговорить с кем-то еще. Может, написать заявление участковому? Пусть хотя бы проведет с ним беседу.
— Я думала об этом. Но участковый спросит: «Он вам угрожал? Применял силу?»
Что я отвечу? «Нет, он просто стоял в кустах сирени». Нас же на смех поднимут. У нас нет закона о сталкинге. Пока физического вреда нет, никто пальцем не пошевелит.
— Тогда, может, стоит сменить замки? И установить камеру над дверью?
— Замки у меня хорошие, новые. А вот насчет камеры я уже серьезно думаю. И шторы теперь вообще открывать не буду. Жаль, сирень за окном такая красивая была…
Ночь прошла беспокойно. Елена то и дело просыпалась от любого шороха за окном, ей мерещился тихий стук веток сирени по стеклу.
К утру дождь утих, уступив место сырому туману. На следующее утро Елена вышла из подъезда.
Семен Степаныч, пожилой сосед со второго этажа, который часто помогал ухаживать за палисадником, подметал дорожку.
— Доброе утро, Леночка, — поздоровался он, приподнимая старую кепку. — Что-то ты бледная сегодня. Опять этот парень вчера под твоими окнами крутился?
— Здравствуйте, Семен Степаныч, — вздохнула Елена, сильнее кутаясь в пальто. — Да, крутился. Пришлось поговорить с ним на повышенных тонах.
— Я так и понял, слышал шум. Ты скажи, Лена, это кто вообще такой? Лицо больно знакомое, но вспомнить не могу.
— Это Кирилл, мой бывший муж. Помните, мы разъезжались четыре года назад?
— Ах, Кирилл! — Семен Степаныч вздохнул. — Точно. И чего ему сейчас надо? Вы же столько лет не общались.
— Нет, совсем не общались. И вдруг эти визиты. Стоит в сирени, смотрит в окна.
— Ну хулиганство чистой воды! Ты шторы задергивай поплотнее, Леночка. А если еще раз увижу его — я сам с ним поговорю, без деликатности.
— Спасибо вам, Семен Степаныч. Но, надеюсь, вчерашнего разговора ему хватило. Я пригрозила полицией.
— И правильно. Но ты все равно будь аккуратнее, дочка. У него взгляд вчера был очень странный.
— Да, конечно. Спасибо за заботу. Я побегу, а то на автобус опоздаю.
— Хорошего дня, дочка. Береги себя.
Дорога до работы показалась Елене бесконечной. В метро она рассеянно разглядывала лица пассажиров, ловя себя на мысли, что ищет в толпе знакомую сутулую фигуру.
Добравшись до офиса издательства, где она работала ведущим редактором художественной литературы, Елена наконец смогла немного расслабиться.
Ее коллега и близкая подруга Анна заметила ее состояние с первого взгляда.
— Лен, привет! — Анна заглянула в ее кабинет с двумя большими чашками капучино. — Держи, тебе явно нужно взбодриться. На тебе лица нет. Снова бессонница?
— Привет, Ань. Спасибо за кофе, он сейчас как раз кстати, — Елена взяла теплую чашку, согревая пальцы. — Не бессонница. Точнее, бессонница, но из-за Кирилла.
— Опять? — Анна удивленно приподняла брови, присаживаясь на край стола. — Он что, снова объявлялся?
— Да, стоял вчера под окном в сирени. Я открыла форточку и высказала ему все.
— И что он на это?
— Заявил, что просто хотел узнать, как у меня дела. Представляешь? Человек четыре года не звонил, а тут решил постоять под дождем, чтобы «узнать, как дела».
— Это ненормально, Лена. Он что, пьяный был?
— Абсолютно трезвый. Но взгляд пустой, отрешенный. Будто весь наш тяжелый развод и его прошлые угрозы просто стерлись из его памяти.
— Слушай, — Анна нахмурилась. — А может, у него в жизни все совсем плохо? Бывает же такое: у разбитого корыта остался, вспомнил, где ему было хорошо, и решил вернуться к «тихой гавани».
— Даже если и так, я больше не его гавань, — твердо ответила Елена. — Я слишком дорого заплатила за свое спокойствие. Помнишь, как я первый год после развода вздрагивала от каждого телефонного звонка? Как боялась, что он отнимет квартиру?
— Конечно, помню. Мы тогда всем отделом тебя откачивали.
— Вот именно. Я не позволю ему разрушить то, что построила с таким трудом. Пусть идет своей дорогой. Вчера я ясно дала ему понять, что назад пути нет. Я буду защищать свои границы всеми возможными способами.
— Ты молодец, Лена. Главное — не показывай ему свой страх. Манипуляторы питаются чужой слабостью. Если он поймет, что ты его боишься, он будет приходить снова и снова. А если увидит стену — отступит.
— Я и стараюсь быть стеной. Надеюсь, вчерашний разговор поставил жирную точку.
Анна ободряюще улыбнулась и легонько сжала плечо подруги, прежде чем вернуться к своей работе.
Кирилл больше никогда не появлялся у дома Елены. Наверное, осознал, что его попытки вернуть власть над бывшей женой обречены на провал. А может, и заявление в полицию помогло…
Вскоре он окончательно уехал из города. Елена же продолжила жить в своей уютной квартире с видом на палисадник, где через год встретила достойного человека, с которым обрела настоящее счастье.
Квартиру — сестре, деньги — брату, а меня в служанки? Не дождетесь