— Ты родишь мне ребенка, Ира. А я закрою твою ипотеку. Полностью, до последней копейки.
Прямо в день выписки из роддома переведу всю сумму на твой счет.
Ну как тебе предложение?
— Кать, ты сейчас шутишь так? — Ирина опешила. — Какая ипотека? Какая выписка? Что за бред ты несешь?
— Я абсолютно серьезна, дорогая, — Екатерина откинулась на спинку мягкого кресла. — Мне нужен ребенок. Точнее, нам с Игорем нужен ребенок.
Но сама я рожать не собираюсь. Ты только представь, что станет с моим телом! Растяжки, лишний вес, грудь потеряет форму…
Да я с ума сойду от одного вида этих изменений.
К тому же, это выпадение из жизни почти на год. Никаких тусовок, никаких поездок, никакого шампанского.
Нет, это точно не для меня.
— Подожди, — Ирина нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. — Если ты не хочешь рожать, зачем тебе ребенок? И причем здесь я?
— Мне нужен этот ребенок, чтобы привязать к себе Игоря, — зашептала Екатерина, наклонившись над столом. — Ты же знаешь, что его брак держится на честном слове.
Но уходить от жены он не торопится. Ссылается на бизнес, на обязательства, на то, что у них общие активы.
Приезжает ко мне раз в три месяца, привозит деньги, оплачивает квартиру — и все! А мне нужна стабильность. Мне нужно, чтобы он понимал: у него здесь растет наследник.
Тогда он никуда не денется. Будет содержать меня до конца дней моих.
— И ты решила использовать для этого суррогатное материнство? Но для этого нужны клиники, официальные договоры, огромные деньги. И самое главное — почему я?
— Потому что клиники — это куча проверок, документов и лишних глаз, — нетерпеливо отмахнулась Екатерина. — Игорь может узнать, если начнет проверять медицинские счета.
А с тобой все будет тихо, по-семейному. Мы сделаем искусственное оплодотворение в частной клинике, запишем тебя как суррогатную мать.
А после родов ты просто откажешься от ребенка в мою пользу.
Все юридически чисто. И ты получишь свои три миллиона. Тебе ведь еще пятнадцать лет за свою хрущевку платить, разве нет?
— Катя, это безумие, — тихо произнесла Ирина, качая головой. — Ты предлагаешь мне выносить и отдать тебе живого ребенка, как какую-то вещь в магазине? Ты вообще понимаешь, что это такое?
— Ой, не надо этой драмы, Ира, — Екатерина поморщилась. — Какая вещь? Это нормальная сделка. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Все в выигрыше.
— А как ты собралась обманывать Игоря? — Ирина посмотрела на подругу с недоумением. — Он что, слепой? Он не заметит, что у тебя нет живота?
— Я все продумала! — Екатерина торжествующе улыбнулась. — Я уже нашла в интернете специальные силиконовые накладки. Они выглядят абсолютно как настоящий беременный живот. На ощупь тоже не отличить.
Игорь бывает у меня редко, раз в два-три месяца. На каждую нашу встречу я буду надевать накладку соответствующего размера.
Сначала маленькую, потом побольше. Он вообще ничего не заподозрит. Он в этих женских делах ничего не смыслит.
— Ты хочешь симулировать беременность перед собственным мужчиной? — Ирина не верила своим ушам. — Девять месяцев врать человеку, с которым живешь?
— Я с ним не живу, Ира! — поправила ее Екатерина. — Я его жду. И это вранье — цена моей будущей безбедной жизни.
Ты думаешь, мне легко каждый раз гадать, приедет он в следующем месяце или найдет себе моложе и красивее?
Мне нужна страховка. Ребенок — это идеальный вариант.
— Но ребенок — это не просто страховка, Катя! — Ирина повысила голос, но тут же осеклась, заметив недовольный взгляд официанта. — Это живой человек.
Ему нужна будет мать, забота, любовь. Ты ведь детей терпеть не можешь. Ты всегда говорила, что от них только шум и грязь.
— А для этого существуют няни, дорогая моя, — цинично ответила Екатерина. — Я уже присмотрела агентство. Найму профессиональную круглосуточную няню с медицинским образованием.
Она будет заниматься ребенком двадцать четыре на семь. Кормить, пеленать, гулять, лечить — это все ее забота.
Я пальцем к нему не прикоснусь. Мое дело — вовремя показать младенца Игорю, когда он приедет, получить очередной транш на содержание и поехать отдыхать на Мальдивы.
— Господи, Катя… — Ирина закрыла лицо руками. — Ты говоришь о ребенке как о покупке дорогой сумки.
Мол, куплю, пусть лежит в углу, буду перед подругами и мужем хвастаться, а убирать за ней будет прислуга.
— А что в этом плохого? — искренне удивилась Екатерина. — У богатых людей всегда так. Никто из моих знакомых девочек сам пеленки не стирает.
Зато у ребенка будет все самое лучшее: дорогая одежда, элитный детский сад, потом частная школа за границей. Разве это плохо?
Это гораздо лучше, чем расти в твоей хрущевке на одну учительскую зарплату!
— Мои дети растут в любви, Катя, — тихо, но твердо сказала Ирина. — У них нет элитных нянь, но у них есть мать, которая обнимает их перед сном и читает им сказки.
Они знают, что они нужны и любимы. А твой ребенок будет расти с чужой тетенькой, пока его «мама» загорает на пляжах за счет обманутого отца.
— Ой, давай без твоего педагогического пафоса, — Екатерина раздраженно отмахнулась. — Любовь в тарелку не положишь и на ипотечный счет не переведешь.
Тебе предлагают реальный шанс изменить жизнь. Ты сколько в своей школе получаешь? Сорок тысяч? Пятьдесят?
Да ты до пенсии будешь эти копейки считать и во всем себе отказывать! А тут — один год, и ты свободна от долгов.
Можешь ремонт сделать, съездить куда-нибудь наконец-то.
— И всю жизнь жить с мыслью, что где-то растет мой ребенок, которого я продала за ипотеку? — Ирина посмотрела подруге прямо в глаза. — Ты думаешь, я смогу спокойно спать после этого?
Смогу смотреть на своих детей и знать, что их брата или сестру воспитывает чужая няня в золотой клетке?
— Он не будет твоим ребенком, Ира, — жестко произнесла Екатерина. — Генетически он будет моим и Игоря. Мы сделаем ЭКО с моей яйцеклеткой.
Ты будешь просто инкубатором. Понимаешь? Обычным наемным работником. Тебе заплатят за работу. Никаких материнских чувств у тебя к нему быть не должно.
— Кать, ты совсем потеряла связь с реальностью… Как можно выдумать такое…
— Я реалистка, Ира, — Екатерина сделала глоток кофе. — Я не хочу в сорок лет остаться у разбитого корыта, когда Игорь найдет себе другую.
У меня нет твоей профессии, я не умею работать в школе за копейки. Моя внешность — это мой единственный капитал.
И я обязана его выгодно инвестировать. А ты… ты просто упускаешь свой единственный шанс жить нормально.
— Нормально для меня — это жить в согласии со своей совестью, — Ирина вытерла слезы платком. — Прости, Катя, но я не могу согласиться на это. Ни за какие деньги мира.
— Ты даже не подумаешь? — Екатерина нахмурилась. Сразу отказываешься? Мы же дружим со школы, Ира. Я думала, на тебя можно положиться в трудную минуту.
— Трудная минута — это когда человек болен или попал в беду, — ответила Ирина. — А у тебя не беда..
— Ты просто завидуешь мне, Ира. Завидуешь, что я живу в центре, что мне не нужно вставать к первому уроку, что у меня есть мужчина, который готов тратить на меня миллионы.
Ты хочешь, чтобы я тоже опустилась на твой уровень, стирала пеленки и считала копейки до зарплаты!
— Мне нечему завидовать, Катя, — тихо и грустно произнесла Ирина, поднимаясь из-за стола. — У меня есть любящая семья, честное имя и спокойный сон.
А у тебя — только страх остаться одной.
Мне искренне жаль тебя.
— Оставь свою жалость при себе! — прошипела Екатерина. — Иди учи своих детей в школе за три копейки. Большего ты в этой жизни все равно не достойна.
А я найду другую. Сейчас полно де.вок из провинции, которые за миллион рублей сделают все, что угодно, и даже вопросов лишних задавать не будут.
— Наверное, найдешь, — согласилась Ирина, накидывая на плечи пальто. — Только помни, что обман всегда раскрывается.
И когда твой Игорь узнает правду, никакой ребенок тебя не спасет.
— Он не узнает, — самоуверенно ответила Екатерина, отворачиваясь к окну. — Я все просчитала. Прощай, Ира.
— Прощай…
Дома Иру встретил муж.
— Ириш, что случилось? — спросил Дмитрий, забирая у нее сумку в прихожей. — На тебе лица нет. Встреча с Катей прошла плохо?
— Дим, это было ужасно, — Ирина прислонилась к стене и закрыла глаза. — Я до сих пор не могу поверить, что она действительно это предложила.
— Давай на кухню, я чай налью, — Дмитрий увел ее в теплую комнату. — Рассказывай. Она опять хвасталась своими поездками?
— Если бы только хвасталась… — Ирина села за стол. — Дим, она предложила мне стать суррогатной матерью для ее ребенка. За три миллиона рублей.
Дима остолбенел.
— Чего? — переспросил он. — Суррогатной матерью? Но Катя же… она же сама молодая, здоровая. Почему она сама не хочет?
— Она боится испортить фигуру, — горько усмехнулась Ирина. — Представляешь? Она боится растяжек и лишнего веса.
А еще не хочет выпадать из своей светской жизни на целый год.
Но самое страшное даже не это.
— А что? — Дмитрий присел рядом и взял ее за руку.
— Она хочет обмануть своего Игоря, — прошептала Ирина. — Сказать ему, что беременна сама. Купить силиконовый живот и носить его, когда он приезжает.
А когда я рожу, она заберет ребенка, оформит на себя и наймет круглосуточную няню, чтобы самой с ним не возиться.
Он нужен ей только как гарантия безбедной жизни.
Дмитрий молчал несколько секунд, пытаясь переварить услышанное.
— Это… это просто дикость какая-то, — наконец произнес он. — Она совсем с ума сошла? Это же уголов.щи.на какая-то, мошенничество. И как она могла предложить такое тебе? И что ты ей ответила?
— Я отказалась, конечно. Сказала, что не продам свою совесть за ипотеку. Мы поссорились. Очень сильно.
Катя кричала, что я ей завидую, назвала меня неу..дачницей. Я думаю, нашей дружбе пришел конец. Окончательно.
— И слава богу, Ириш, — Дмитрий крепко обнял ее. — Это не дружба была, а какое-то недоразумение. Ты все правильно сделала. Я горжусь тобой.
А ипотеку… ипотеку мы сами выплатим. Пусть не за год, пусть за десять лет, но это обязательно случится.
Ирина и Екатерина больше никогда не общались. Екатерина нашла другую суррогатную мать, но ее обман вскоре раскрылся, и она осталась без поддержки возлюбленного и без средств к существованию. Наверное, это и есть карма…
Зависть родни