— Мам, тут деньги! – крикнул Рома, выдвинув ящик письменного стола.
— Оставь себе на мороженое, — отмахнулась Оксана.
— Тут много, — в голосе юноши послушалась растерянность.
— Что, на шоколадку хватит? – с усмешкой спросила Оксана, направляясь к сыну из соседней комнаты.
— Как бы, — Рома сконфуженно отступил в сторону, чтобы маме было лучше видно.
— Ух, ё! – воскликнула Оксана. – Ничего себе, чего! А твое наследство, сынок, начинает приобретать положительные черты.
Это, конечно, не горы золотые, что мне твой папочка обещал, но тоже лишними не будут!
— А ты говорила, откажись! – улыбнулся Рома. – Пусть деньги старые, но они все еще в обращении и ценности не потеряли! А сколько тут?
Оксана сноровисто выудила из ящика стопочку денег, перетянутых обычной резинкой и принялась их считать. Но у нее на лице как-то сразу появилось недовольное выражение.
Это сверху была пятитысячная купюра, а дальше даже десятки попадались. И пятитысячная была всего одна.
— Так, что-то я сбилась, — Оксана озабоченно посмотрела по сторонам. – Тащи стул из угла, надо по номиналу разложить, а то я их до конца жизни не пересчитаю.
В пачке оказалось всего семьдесят тысяч, но для Оксаны и Ромы это были хорошие деньги.
Рома только на первый курс поступил, а Оксане в столовой, где она поваром работала, платили всего пятьдесят.
— Нет, ну, нормально, — пожав плечами, произнес Рома.
— Да, нормально-нормально, — хмурясь, ответила Оксана. – Это ж мы только начали. Еще неизвестно, что мы тут еще найдем.
— А сам дом? – спросил Рома с робкой улыбкой. – Вроде, крепкий. Его продать можно. А можем, как дачу использовать.
— Нам только дачи не хватало! – воскликнула Оксана, убирая деньги в сумку.
— А вообще, интересно, — Рома повел взглядом вокруг. – Дом моего отца!
— Рома, не надо… — поморщилась Оксана.
Что именно «не надо», она еще не определилась, но радоваться наследству сына она не могла. Не получалось. Хотя нет, само по себе наследство – это хорошо. Но вопрос в том, от кого оно пришло.
А Рома будто мысли мамины прочитал.
— А каким он был, мой отец?
— Чтоб я так знала, — недовольно ответила Оксана.
— Это как? – опешил Рома.
— А вот так, — немного более энергично, чем следовало, ответила Оксана. – Сначала- то я знала, что это за человек. А как он пропал, выяснилось, что его никогда и не было.
Рома от удивления даже на пол сел.
— Чего?
— Вот, точно так же и я отреагировала, — кивнула Оксана. – Но, раз наследство от него пришло, можно с этой историей разобраться.
Любовь настигла Оксану, когда она даже не думала о серьезных отношениях.
После кулинарного училища она работала поваром в школе, а летом, когда кухня в школе не работала, подрабатывала в детском оздоровительном лагере.
В первую очередь, лишняя копейка еще никому не мешала, а во вторую – работала она по направлению от районо, поэтому отпуск могла взять в любое время года.
А какая атмосфера царит в лагере, среди персонала, это вообще отдельная история. Когда детки не видят, происходит такое, что им лучше и не видеть никогда, пока не вырастут. Как говорил физрук:
— В каждом лагере есть тайная жизнь! И она намного интереснее, чем у детей!
Ну, кому посчастливилось пережить это на себе, тому рассказывать не надо. А кто не в курсе, так, тому лучше и не знать. Сто процентов матерей за голову бы схватились, в какие руки они доверяли своих детей.
Но, пока тайная жизнь остается тайной, в принципе, кому какое дело?
А Оксана, будучи молодым поваром, частенько обслуживала заказы начальника лагеря и старшего воспитателя. У них-то были деньги и власть, чтобы себе организовать приличную закуску! Там и Оксане перепадало от щедрот.
А ей тогда всего-то двадцать было. Девушка неискушенная. Да и мама ее воспитывала жестко.
Так что, Оксана нарабатывала авторитет и уважение, а сама во все тяжкие не пускалась. Хотя, посидеть за компанию, под гитару у костра никогда не отказывалась.
Но, объективно, ни с кем из коллег по лагерю она бы никогда свою судьбу не связала.
— Слишком много стеклотары после них остается! Не дай Бог такого мужа!
А потом ее внимание привлек истопник Матвей.
Молодой еще мужчина. Крепкий. Неразговорчивый. Постоянно сидел у себя в коморке при рабочем месте.
У него даже внутренняя дверка была, чтобы по улице не ходить.
В компаниях он не участвовал, на обед приходил, когда уже все расходились. И вообще, ни с кем особо не заговаривал.
А когда Оксана про него спросила, все только плечами пожимали. И только начальник лагеря сказал, что какой-то его знакомый попросил пристроить Матвея на лето, чтобы тот без дела не болтался.
— А сам он кто? – спросила Оксана.
— А кто его знает, — пожав плечами, ответил начальник. – Матвей он. Истопник. Но, если где-то провинится, говори сразу!
Чем мог Матвей провиниться, Оксана не знала. Работу свою делал исправно. Ничего крепче кефира не употреблял.
А вот на почве кефира они и сошлись. Матвей на самом деле ничего крепче кефира не употреблял, зато кефир мог потреблять цистернами.
А у кого в лагере запасы? У кого в лагере доступ к холодильнику? Кто в лагере может в заказе указать больше кефира, чем надо деткам? А кто напишет докладную начальнику, что кефир испортился и его списать надо?
Оксана!
Вот она-то и снабжала Матвея кефиром. А понравился он ей. Не с веселыми компаниями. Скромный. Даже застенчивый какой-то. Но улыбка у него была добрая. И руки крепкие.
Влюбилась так, что ног под собой не чуяла. А как он в столовую приходил, так краснела, как девочка. И кефирчика подливала.
В город возвращались отдельно, но Матвей клятвенно пообещал к Оксане приехать.
— У меня после лагеря надо будет дела закончить. Но к октябрю я приеду. Адрес записал в трех местах – не потеряю!
И сказано это было так, что у Оксаны даже мысли не возникло, чтобы усомниться. Поверила!
Даже не так. Уверена была на сто процентов, что приедет. И маме рассказала про любимого мужчину, и квартиру поближе к школе стала присматривать, чтобы снять для них с Матвеем.
Может, рано еще, но Оксана в своей голове уже начала подготовку к свадьбе.
А Светлана Петровна, мама Оксаны, не была настроена столь оптимистично, поэтому сказала дочке:
— Ты только сильно не расстраивайся, если он не приедет. В жизни всякое бывает. А лагерь, он лагерь и есть…
И как же была счастлива Оксана, когда мама ошиблась.
Матвей же, когда вернулся, сразу завел разговор о свадьбе и семье. И следующие четыре года были калькой с жизни любой молодой семьи.
Свадьба, рождение сына, декрет. Оксана занималась домом, Матвей насколько мог, участвовал в быте, хотя частенько пропадал на работе, чтобы обеспечивать свою семью.
И жили нормально, правда, о своем жилье даже разговора не было.
Можно было бы жить с мамой Оксаны, но Матвей настоял, что жить нужно отдельно. Хотя квартира, что снял Матвей для них с Оксаной и Ромой, находилась с другой стороны школы от дома, где жила Светлана Петровна.
А в той школе и работала Оксана. Вот так вот, кучно. Считай, соседи.
И прожили так до того момента, как Оксане из декрета выходить.
На работе встретили ее с радостью. Да, и самой Оксане уже хотелось на работу выйти. Все-таки, когда только дома крутишься, хочется хоть какого-то разнообразия.
Пару месяцев она проработала, а потом…
— Сказал, что за хлебом сходит, — рыдала Оксана на груди мамы, — и уже неделю его нет!
— А ты ему звонила? – обеспокоенно спрашивала Светлана Петровна.
— Звонила! Нет такого номера! Договор закрыт! – продолжала рыдать Оксана.
— А на работе? А у друзей? У знакомых спрашивала? – насторожилась Светлана Петровна.
И вот тут громыхнуло, так громыхнуло.
Где Матвей работал, Оксана не знала. Просто уходил на работу и с нее возвращался с деньгами. Наличными. Никаких карт.
Друзья и знакомые, что были у Матвея с Оксаной – это были друзья и знакомые Оксаны. Получилось, что Оксана ввела его в свой круг общения.
А со стороны Матвея никого не было. И про коллег он никогда ничего не рассказывал.
Так еще и родственников у него не было. Как-то обмолвился, что сирота.
А Матвей, что тогда в лагере, что потом, любителем поговорить не был. И даже в общих компаниях и во время семейных праздников, обычно отмалчивался, просиживая в стороне.
Так, и это еще не все.
Когда Оксана пошла писать заявление в полицию о пропаже мужа, оказалось, что такого человека нет. А паспорт, по которому они брак заключили, фальшивый.
Брак был аннулирован, из свидетельства о рождении Ромы он был вычеркнут. А человека, как корова языком слизала.
Естественно, Оксана начала процедуру розыска. А тут еще один сюрприз. Ни одной нормальной фотографии Матвея не было. То есть, он фотографировался за время совместной жизни с Оксаной.
Но на всех фото Матвей как-то так поворачивал голову, что изображение смазывалось. Даже на свадебных фотографиях он не был на себя похож.
Фоторобот, конечно, сделали, по доскам объявлений развесили, в ориентировки внесли и на этом все.
А заявление в суд на определение отцовство, чтобы алименты взыскать, а по другой причине его никто разыскивать бы не стал, продолжало пылиться в канцелярии суда.
— Когда его найдут, личность установят, тогда и запустим процедуру, — отвечали Оксане все инстанции. – А пока мы ничего сделать не можем.
Оксана с сыном вернулась в квартиру своей мамы, потому что снимать жилье было накладно. И пошла не самая радостная жизнь. Даже алиментов не было.
А без них, да с двух небольших зарплат Оксаны и ее мамы, тяжело было Рому поднимать.
И так пятнадцать лет прошло. А когда Роме исполнилось восемнадцать лет, пришло письмо, что его ждут у нотариуса для получения наследства от отца.
Без ДНК, без объяснений. Просто с формулировкой по содержанию. А так по всей форме, когда один гражданин оставляет наследство другому гражданину.
Только наследство оставил совсем даже не Матвей, а Ласточкин Дмитрий Геннадьевич. И наследство – дом в деревне. И пометка: со всем убранством и содержимым.
— Проявился, — неопределенно воскликнула Оксана. – Ну, поехали, посмотрим, что там тебе папаша оставил. Может, поймем, что он за человек-то.
— Давай, сынок, — с усмешкой сказала Оксана, — знакомься со своим папкой, да меня знакомь! Четыре года я с ним в любви прожила, тебя нажила, а выходит, что не знала вовсе.
Рома выдвинул другой ящик стола:
— И тут деньги! – воскликнул Рома. – Много! Еще больше!
Оксана глянула:
— Ох, ты ж! – вырвалось у нее.
А там россыпь пятитысячных.
Рома запустил руки в ящик, чтобы деньги на стол выложить, а под ними фотография.
— Мам! – Рома показал маме.
— А вот и папка твой! – указала она на молодого мужчину в уголке. – А кто все эти люди, я не знаю. Родственники, наверное.
— Не подписано, — с досадой сказал Рома, перевернув фото.
А Оксана дернула третий ящик стола, самый нижний и от неожиданности вскрикнула. Поддавался он с трудом, а как пошел, так на пол рухнул.
И вот там, действительно, было много денег. Пятитысячные и тысячные пачками рассыпались по полу.
Рома отпрыгнул, а Оксана побледнела.
— Кем же был твой отец, что тут денег столько, — нервно воскликнула она.
А первая мысль, что честным путем таких денег не заработать. И паспорт у Матвея, который стал Димой, был фальшивым. И появился он из ниоткуда, да и пропал в никуда.
— Как бы не спросили нас за эти деньги, — держась за сердце, произнесла Оксана.
— Не волнуйтесь, — сказал незнакомый мужчина, входя в комнату. – Деньги чистые. В смысле, за ними нет ничего грязного.
Рома с Оксаной резко повернулись на голос.
— Матвей! – воскликнула Оксана.
— Валера, — мужчина коротко кивнул. – Брат Димы. Приятно познакомиться. А за деньги не волнуйтесь – это наследство Ромы. Никто не претендует.
— А кем был мой отец? – на автомате спросил Рома.
— Ну, теперь уже можно и рассказать, — Валера присел на скрипучий стул. – Димка всегда был не от мира сего…
Съезжайте! — заявил супруг