Деревенский ловелас

— Тянется он! Да он к тебе из жалости заходит, потому что у тебя калитка покосилась. А ко мне — по душевному влечению!

— Душевное влечение у него, посмотрите на нее! Он вчера у меня до темноты сидел, радио вместе слушали.

— А у меня он позавчера ужинал! И обещал в субботу забор поправить.

— Вот в субботу и посмотрим, к кому он пойдет. Только чур, не смей его к себе зазывать, пусть сам выбирает.

— И не стыдно тебе, Аня, в твои-то годы чужих мужчин пирогами приманивать? — Мария Петровна сердито поправила платок и оперлась на деревянный забор.

— Это кто тут чужой, Маша? — Анна Семеновна вышла на крыльцо, неторопливо вытирая руки полотенцем. — Григорий сам ко мне заглянул. Дрова наколол, вежливо чаю попросил.

Я же не могу человека на пороге держать, это не по-людски.

— Дрова он ей колол! А парное молоко кто вчера вечером у его калитки забирал, а?

Я все из окна видела! Ты у меня из-под носа мужчину уводишь, подруга называется!

— Какое молоко, Маша? Он мне его просто так дал, от чистого сердца. Сказал, что у меня самые красивые георгины в поселке. А ты просто завидуешь.

— Я? Завидую? Да у меня крыльцо выметено лучше, и щи всегда наваристые! Григорий вчера три тарелки съел и добавки просил.

Он мне прямо сказал: «Мария Петровна, вы — настоящее золото».

— Ну надо же, золото! А мне он говорил, что мои ватрушки — просто чудо. Так что не кричи на всю улицу, людей не смеши.

Они прожили бок о бок почти сорок лет. Вместе растили детей, оплакивали мужей, делились рассадой и рецептами огурцов.

Но все изменилось три месяца назад, когда в соседний дом вернулся овдовевший Григорий — подтянутый, веселый мужчина.

С его появлением многолетняя дружба дала трещину.

— Ты мне зубы не заговаривай, Аня, — злобно произнесла Мария Петровна. — Мы сорок лет дружили, а ты из-за мужчины верность забыла.

Сама ведь знаешь, что он ко мне первее пришел.

— И что теперь, мне с соседом не разговаривать? Если он ко мне тянется, я гнать его должна?

— Тянется он! Да он к тебе из жалости заходит, потому что у тебя калитка покосилась. А ко мне — по душевному влечению!

— Душевное влечение у него, посмотрите на нее! Он вчера у меня до темноты сидел, радио вместе слушали.

— А у меня он позавчера ужинал! И обещал в субботу забор поправить.

— Вот в субботу и посмотрим, к кому он пойдет. Только чур, не смей его к себе зазывать, пусть сам выбирает.

— И выберет, Анечка, уж поверь. Не в твою пользу выбор будет.

Поселок с интересом наблюдал за развернувшейся драмой. Бывшие подруги перестали здороваться, проходя мимо друг друга с гордо поднятыми головами. Каждая старалась превзойти соперницу в кулинарном мастерстве и заботе.

— Маша, ты зачем опять у калитки стоишь? — окликнула бывшую подругу Анна Семеновна пару дней спустя, возвращаясь из огорода. — Григория высматриваешь? Так он уехал в район по делам.

— А тебе-то какое дело? Стою и дышу воздухом. Это моя половина улицы, где хочу, там и стою.

— Воздухом она дышит. Смотри, простудишься, кто тогда Григорию пироги носить будет? Придется мне одной его баловать.

— Ты свои пироги побереги, Аня. У него от твоей стряпни, небось, изжога. Он мне жаловался, что тесто у тебя слишком сухое.

— Жаловался? Да он три штуки за один раз съел и нахваливал! Ты все придумываешь, лишь бы меня очернить.

— Ничего я не придумываю. Он мужчина солидный, ему забота нужна настоящая, а не твои разговоры про погоду.

— А твоя забота — это щи из кислой капусты? Очень заманчиво, ничего не скажешь. Григорий — эстет, он ценит тонкий подход.

— Тонкий подход у нее! Посмотрим, как твой тонкий подход поможет ему крышу на сарае починить. Он уже согласился у меня поработать в обмен на пироги.

— Вот и посмотрим, Маша. У кого пироги вкуснее, тот и победит.

В субботу днем обе женщины оказались в местном магазине. Небольшое сельпо пахло свежим хлебом, копченой колбасой и мылом.

Григорий уже стоял у прилавка, выбирая конфеты. Продавщица Галина с плохо скрываемым интересом наблюдала за вошедшими покупательницами.

— Григорий Иванович, добрый день! — ласково произнесла Мария Петровна, протискиваясь вперед. — А я как раз сегодня пирог с капустой поставила. К вечеру поспеет, заходите на огонек.

— Здравствуйте, Машенька, — улыбнулся Григорий, поправляя кепку. — Обязательно загляну, спасибо за приглашение. Очень уж у вас выпечка душевная.

— Гриша, — тут же вмешалась вошедшая Анна Семеновна, аккуратно отодвигая соперницу плечом. — А как же наше уговор?

Вы ведь обещали мне помочь с парником сегодня. Я и обед уже приготовила, голубцы ленивые, как вы любите. Специально для вас старалась.

— И вам добрый день, Аннушка, — Григорий перевел взгляд на нее. — И про парник помню, конечно. Все сделаем, не переживайте.

— Позвольте, Григорий Иванович, — возмутилась Мария Петровна, повышая голос. — Но вы же обещали мне сначала забор поправить! Мы же договаривались еще в среду.

— Маша, не смеши людей, — фыркнула Анна Семеновна. — Твой забор еще постоит, а у меня рассада вянет на солнце. Гриша сначала ко мне пойдет.

— Это почему это к тебе? Потому что ты его голубцами заманиваешь? Так мои щи куда лучше, он сам говорил!

— Твои щи уже приелись! Гриша любит разнообразие. Правда ведь, Гриша? Скажите ей, к кому вы сегодня первому пойдете.

Григорий посмотрел на обеих женщин, потом перевел взгляд на продавщицу Галину, которая замерла с весами в руках. Другие покупатели тоже обернулись, предвкушая развязку.

— Ой, женщины, ну вы даете, — вдруг тихо рассмеялся Григорий, покачав головой.

— Что тут смешного, Григорий Иванович? — строго спросила Мария Петровна. — Мы тут серьезные вещи обсуждаем. Мы из-за вас, можно сказать, всю дружбу многолетнюю разрушили.

— Да какую дружбу? — прыснул Григорий, уже не скрывая веселого смеха. — Вы же как две девчонки в школе соперничаете! Одна пироги сует, другая голубцы несет.

Мне теперь и готовить дома вообще не надо.

— Как это — не надо? — растерянно спросила Анна Семеновна, прижимая к груди сумку.

— Да вот так. Зачем мне плиту пачкать и продукты переводить, если вы меня наперебой кормите?

Один день у Маши поем, другой у Ани. Дрова поколоть или забор поправить — это же пятиминутное дело для здорового мужчины.

Зато ужин бесплатный и полный стол разносолов каждый день.

— То есть… вы это все несерьезно? — тихо спросила Мария Петровна, чувствуя, как лицо заливает краска.

— А вы что, думали, я жениться на ком-то из вас собрался в свои годы? — Григорий от души расхохотался, хлопнув себя по колену. — Мне свобода дорога!

А тут такой спортивный интерес проснулся: кто сегодня сытнее накормит и ласковее встретит.

Галя, подтверди, я же тебе рассказывал, как они меня делят!

Продавщица Галина смущенно кашлянула, поправила фартук и отвела глаза в сторону.

— Рассказывал, Гриша, скрывать не буду, — тихо подтвердила она. — Говорил, что у Марии Петровны супы наваристее, а у Анны Семеновны выпечка нежнее.

И что он так всю зиму планирует прожить, вообще не тратясь на продукты. Мол, глу…пые женщины ради мужского внимания на все готовы.

— Спортивный интерес, значит? — негромко произнесла Анна Семеновна, глядя прямо в глаза Григорию.

— Ну а что тут такого? — Григорий пожал плечами, все еще улыбаясь. — Мужчина я холостой, свободный. Имею право на внимание.

Вы же сами за мной бегали, наперебой зазывали. Я никого силой не тащил. Пришел, поел, помог немного. Всем же хорошо было.

— Всем хорошо? — голос Марии Петровны задрожал от негодования. — Мы из-за твоих аппетитов три месяца не разговаривали!

Я Ане слова доброго не сказала, думала, она у меня близкого человека крадет! А близкий человек просто бесплатную столовую себе устроил!

— Ну, Машенька, не кипятись. Дело-то житейское, обоюдовыгодное. Пирог-то твой с капустой сегодня в силе? Я бы заглянул часам к шести, после работы.

— В силе, Григорий Иванович, — ледяным тоном ответила Мария Петровна. — Очень даже в силе. Только кушать вы его не будете!

— И голубцов моих вы больше не увидите, — добавила Анна Семеновна, делая уверенный шаг к подруге и вставая с ней плечом к плечу.

— Да ладно вам, ба..бы, чего вы сразу обиделись? — удивился Григорий, окончательно теряя веселый настрой и растерянно переводя взгляд с одной женщины на другую. — Я же пошутил.

Ну, пошутил немного, посмеялись и хватит. Хорошие же отношения были, зачем портить?

— Были, да сплыли, — отрезала Мария Петровна. — Пойдем, Аня, нам тут больше делать нечего.

— Пойдем, Маша, — кивнула Анна Семеновна.

Они вышли из магазина вместе.

— Прости меня, Маша, — тихо сказала Анна Семеновна, опуская глаза. — Глу..пая я была. Из-за кого поссорились… Столько лет дружбы чуть не зачеркнули.

— И ты меня прости, Анечка, — вздохнула Мария Петровна, крепко прижимая к себе сумку с покупками. — Сама хороша, уши развесила, как девчонка.

Думала, под ста..рость лет судьбу встретила. А судьба-то обычным любителем бесплатного угощения оказалась, которому лень себе обед приготовить.

— И не говори. Давай к тебе пойдем? Пирог твой отведаем, чаю попьем по-человечески.

— Давай. А капусту я, между прочим, по твоему прошлогоднему рецепту заквасила. Очень сочная получилась, как ты любишь.

— Вот и славно. А этот спортсмен… пусть лесом идет!

С тех пор Мария Петровна и Анна Семеновна больше никогда не ссорились. А Григорий так и остался один.

Конечно, он пытался еще раз провернуть аферу, подкатил к еще одной одинокой женщине, но та сразу его поганой метлой погнала. Пришлось самому готовить учиться…